Вятичи (Древние Славяне). Вятичи

Вятичи, славянское племя , которое проживало на востоке славянских земель с VIII по XIII века нашей эры. Их роль в становлении русского государства сложно отрицать, так как численность этого племени была очень велика. По меркам тех времён, когда количество людей на планете было небольшим, вятичи считались целым народом, который ярко выделялся на фоне таких племен как дреговичи, древляне, поляне или ильменские славяне . Археологи относят вятичей в очень большую группу ромено-борщаговс кой культуры, которая включает также все выше упомянутые племена и мелкие группы.

В летописях они были отмечены как прекрасные земледельцы, кузнецы, охотники и воины. Это племя долгое время оставалось практически неприступных для многих захватчиков, потому что действовали они под управлением единого князя, а не разрозненными группами, раздираемыми междоусобицами. Некоторые историки склоняются к тому, что вятичи обладали всеми признаками первородного государства – имелся свод законов, собственная регулярная армия, символика и культура. входили и в пантеон богов этого племени. Поэтому вятичей можно считать одним из ключевых народов, формировавших .

Этимология слова «Вятичи»

Наиболее правдоподобной версией происхождения названия этого племени считается, та, которая ссылается имя первого князя, известного как Вятко. Существуют также и другие версии. Так, согласно индоевропейской версии славяне вятичи получили своё название от однокоренного слова vent , что означало в те времена «влажный». Это связывают с тем, что они населяли заболоченные земли. Также некоторые историки считают, что вандалы или венделы, в некотором роде, сродни по названию этому племени. Так как данные собирались из различных документов, написанных на древних языках, то они сильно разнятся.

Земля вятичей

Очень интересно также арабское название земель, которые населяло это племя. Арабы называли их отдельной страной, и даже с отдельным названием Вантит. Для того, чтобы понять, какие земли населяли эти древние народы, проще описать их владения в границах современных областей. Частично они находились в Московской области, небольшая часть земель также лежала в современной Смоленской области. На запад земли вятичей простирались до Воронежа, и Липецка. Практически полностью эти славяне заселяли Орловскую, Тульскую, Рязанскую и Калужскую области. О пребывании вятичей на территории современной Липецкой области между историками до сих пор идут споры. Вообще их земли коротко описываются как входящие в бассейн Оки.

Князья вятичей

На тот момент, когда образовалось , и на трон в Киеве взошёл Рюрик, вятичи в состав этого государства не входили. О том, что первый князь вятичей был Вятко, известно не столько из исторических документов, сколько из легенд. При вхождении в состав Древнерусского государства они приняли власть из Киева, но вскоре оказались практически отрезаны от остальных славян хазарами, которым они платили дань. Поэтому о местных князьях этого племени очень мало информации. Они не чеканили собственных монет, также не имели собственных печатей, официально подтвержденных верховным киевским князем. По сути, была нужна им только для военного союза, а в целом же они обладали всеми признаками государственност и.

Ассимиляция славянского племени вятичей

Считается, что вятичи , как славянское племя , окончательно начали утрачивать свои основные черты под влиянием хазар. По сути, им было нечего терять, поэтому они уходили на северные земли, куда не желали идти войной кочевники. У хазар считалось престижным взять себе в жёны славянскую женщину, поэтому со временем генофонд этого племени был смешан. Сложно прослеживать ситуацию у вятичей во время Великого переселения народов, но сказать, что на них это никак не отразилось, нельзя. Вятичи просто растворились в веках. Согласно археологическим исследованиям, из-за обитания в сырых землях, треть населения вятичей не доживала и до 10 лет, а освободившиеся места быстро занимали заезжие люди из других племён. Путь на север растворил вятичей в балтах и финно-уграх.

Вя́тичи , славянский народ. Племя вятичей отчасти располагалось на территориях, занимаемых ныне Тульской, Калужской, Орловской и Южной частью Московской областей.

Вятичи жили самостоятельной политической жизнью до конца века, по временам они платили дань русским князьям. Отстаивая свою политическую самостоятельность, вятичи отстаивали и свою языческую религию. Обитая в дремучих лесах, вятичи долгое время удерживали свои обычаи, нравы и закон. Они не покорялись своим завоевателям - христианским князьям, сохраняли своих правителей и князей и долгое время продолжали коснеть в язычестве. Преподобный Нестор Летописец , описывая нравы вятичей, называет их зверьми, живущими в лесах, употреблявшими без разбора всякую пищу, бесстыдными, наглецами, погаными, незнающими закона Божия: "Живяху, яко же всяки зверь, ядуще все нечисто, срамословье в них пред отцы и пред снохи, браци же не бываху в них, но игрища между селы: схождахуся на игрища, на плясанья и на все бесовские игрища, и ту умыкаху жены собой с нею же кто совещашеся, имяху же по две и по три жены. Аще кто умряше, творяху тризны (помины) над ними, и по сем творяху кладку велику, и возложут на кладку мертвеца, сожьжах и по сем собравшее кости, вложыху в судину малу, и поставляху на столпе на путех; еже творят вятичи и ныне"

"Из слов летописца, - пишет митрополит Макарий (Булгаков) , - строго не следует, будто вятичи все, даже в его время, оставались совершенными язычниками, и им дотоле не было возвещено евангелие: потому что и приняв святую веру, многие из них, по грубости, могли сохранять древние свои суеверия, как нередко поступали и другие новообращённые христиане. Равным образом и выражение св. Симона, епископа Владимирского, что преподобный Кукша "вятичи крести" уже в XII веке, не значит того, будто Кукша крестил тогда всех вятичей, и прежде между ними вовсе не было христиан. Нет, можем справедливо повторять слова пресвитера Илариона, что в России ещё при св. Владимире "труба апостольская и гром Евангельский огласил все города, и вся земля наша в одно время стала славить Христа со Отцем и Святым Духом" .

Но всё же в некоторых местах принятие христианской веры вятичами произошло в более позднее время. Так, например: "В самом центре земли вятичей - г. Мценске (Орловской губернии) язычество находилось в упорной борьбе с христианством, и одна современная легенда, которая относит принятие христианской религии жителями этого города только к началу столетия, рассказывает об этом событии таким образом: в году, в княжение великого князя Василия Дмитриевича , сына Донского, мценяне не признавали ещё истинного Бога, почему и посланы были в том году, от него и митрополита Фотия, священники, со множеством войск, для приведения жителей в истинную веру. Мценяне ужаснулись, стали воевать, но вскоре поражены были слепотой. Посланные начали склонять их к принятию крещения; убеждённые тем некоторые из мценян: Ходан, Юшинка и Закей крестились и, прозрев, обрели Крест Господень, иссечённый из камня, и резной образ Николая чудотворца, в виде воина, державшего в руке ковчег; тогда, поражённые чудом, все жители города спешили принять святое крещение" .

Подтверждением сказанного может также служить письмо преосвященного Гавриила, епископа Орловского и Севского, о тайнике, найденном в г. Мценске , основанное на древней рукописи, в которой говорится об этом событии. Это письмо, могущее заменить собою акт, было адресовано на имя покойного Свиньина, издателя журнала "Отечественных записок", где и было напечатано . То же удостоверяет и известный в нашем крае любитель древностей И.Ф.Афремов, который сам читал в мценском соборе эту древнюю легенду .

Сопоставляя все эти факты, нельзя не придти к заключению, что просвещение вятичей христианской верой в их области развивалось не вдруг, а постепенно и притом очень медленно и не повсеместно, так как в Мценске оставались упорствующие язычники ещё до века; но начало этого события всё-таки должно быть отнесено к началу XII века. Разумеется, что христианство в стране вятичей, дикой и лесной, слабое в начале своего существования, крепло всё более и более; в особенности когда черниговские князья , избегая татарских гонений, перешли из Чернигова княжить в местные вотчины свои, - земли вятичей и между прочим в Новосиль (в исходе

Введение

1. Происхождение вятичей

2. Быт и нравы

3. Религия

4. Курганы вятичей

5. Вятичи в X веке

6. Независимые вятичи (XI век)

7. Вятичи теряют независимость (XII век)

Заключение

Список литературы

Введение

Первые люди в верховьях Дона появились несколько миллионов лет назад, в эпоху верхнего палеолита. Жившие здесь охотники умели изготавливать не только орудия труда, но и изумительно выточенные из камня статуэтки, прославившие палеолитических скульпторов Верхнедонья. В течение многих тысячелетий на нашей земле жили различные народы, среди которых - аланы, давшие название реке Дон, что в переводе означает "река"; широкие просторы населяли финские племена, оставившие нам в наследство многие географические названия, например: реки Ока, Протва, Москва, Сылва.

В V веке началось переселение славян на земли Восточной Европы. В VIII-IX веках в междуречье Волги и Оки и на верхний Дон пришел союз племен во главе со старейшиной Вятко; по его имени этот народ стал называться "вятичи".

1. Происхождение вятичей

Откуда же пришли вятичи? Повесть временных лет о происхождении вятичей сообщает: “...радимичи бо и вятичи от ляхов. Бяста бо два брата в лясех, - Радим, а другой Вятко, - и пришедша Радим на Сежу, и прозвавшася радимичи, а Вятко седе с родом своим по Отце, от него же прозвашася же вятичи”.

Летописное упоминание “от ляхов” вызвало обширную литературу, в которой, с одной стороны, обосновывалась возможность именно польского (“от ляхов”) происхождения вятичей (в основном это польские истоки), а с другой стороны высказывалось мнение, что речь идет об общем направлении продвижения вятичей, то есть с запада.

Анализ вятичских древностей при раскопках показывает, что они ближе всего к материальным археологическим свидетельствам верховьев Днестра, а, значит, скорее всего, вятичи пришли оттуда. Пришли без каких-либо особенностей, и только изолированная жизнь в верховьях Оки и метисация с “окраинными” балтами - голядью - привели к племенному обособлению вятичей.

С верховьев Днестра на северо-восток ушла с вятичами большая группа славян: будущим радимичи (во главе с Радимом), северяне - юго-западней вятичей, и еще одна славянская группа, дошедшая до верховьев Дона. Эта группа славян через два века была вытеснена половцами. Название ее не сохранилось. В одном хазарском документе упоминается славянское племя “сльюин”. Возможно, это они ушли на север в Рязань и слились с вятичами.

Имя “Вятко” - первого главы племени вятичей - является уменьшительной формой от имени Вячеслав.

“Вяче” - древнерусское слово, означающее “больше”, “более”. Это слово известно также в западно- и юго-славянских языках. Таким образом, Вячеслав, Болеслав - “более славный”.

Это подтверждает гипотезу о западном происхождении вятичей и иже с ними: имя Болеслав наиболее широко распространено у чехов, словаков и в Польше.

2. Быт и нравы

Вятичи-славяне получили нелестную характеристику киевского летописца как грубое племя, "яко звери, ядуще все нечисто". Вятичи, как и все славянские племена, жили родовым строем. Они знали только род, который означал совокупность родственников и каждого из них; роды составляли "племя". Народное собрание племени избирало себе вождя, который командовал войском во время походов и войн. Он назывался старинным славянским именем "князь". Постепенно власть князя усиливалась и становилась наследственной. Вятичи, жившие среди необозримых лесных массивов, строили бревенчатые избы, схожие с современными, в них прорубались маленькие окошечки, которые во время холодов наглухо закрывали задвижками.

Земля вятичей была обширна и славилась своими богатствами, обилием зверя, птицы и рыбы. Вели они замкнутую полуохотничью, полуземледельческую жизнь. Мелкие деревни из 5-10 дворов по мере истощения пашен переносились на другие места, где выжигался лес, и 5-6 лет земля давала хороший урожай, пока не истощалась; тогда надо было снова переходить на новые участки леса и все начинать сначала. Помимо земледелия и охоты вятичи занимались бортничеством и рыболовством. Бобровые гоны существовали тогда на всех реках и речках, а бобровый мех считался важной статьей товарообмена. Вятичи разводили крупный рогатый скот, свиней, лошадей. Корма для них заготовляли косами, длина лезвий которых достигала полуметра, а ширина - 4-5 см.

Археологические раскопки в земле вятичей открыли многочисленные ремесленные мастерские металлургов, кузнецов, слесарей, ювелиров, гончаров, камнерезов. Металлургия основывалась на местном сырье - болотных и луговых рудах, как везде на Руси. Обрабатывалось железо в кузницах, где применялись специальные горны диаметром около 60 см. Высокого уровня у вятичей достигло ювелирное дело. Коллекция литейных форм, найденных в наших местах, уступает только Киеву: найдено 19 литейных форм в одном местечке Серенск. Мастера изготовляли браслеты, перстни, височные кольца, крестики, амулеты и т.д.

Вятичи вели оживленную торговлю. Были установлены торговые связи с арабским миром, они шли по Оке и Волге, а также по Дону и далее по Волге и Каспийскому морю. В начале XI века налаживается торговля с Западной Европой, откуда поступали предметы художественного ремесла. Динарии вытесняют другие монеты и становятся основным средством денежного обращения. Но дольше всех вятичи торговали с Византией - с XI по XII века, куда везли меха, мед, воск, изделия оружейников и златокузнецов, а взамен получали шелковые ткани, стеклянные бусы и сосуды, браслеты.

Судя по археологическим источникам, вятические городища и селища VIII-Х вв. и тем более XI-XII. вв. были поселениями уже не столько родовых общин, сколько территориальных, соседских. Находки говорят о заметном имущественном расслоении среди жителей этих поселений той поры, о богатстве одних и бедности других жилищ и могил, о развитии ремесел и торгового обмена.

Интересно, что среди местных городищ той поры встречаются не только поселения «городского» типа или явные сельские селения, но и совсем небольшие по площади, окруженные мощными земляными укреплениями городища. По-видимому, эти остатки укрепленных усадеб местных феодалов того времени, их своеобразные «замки». В бассейне Упы подобные усадьбы-крепости обнаружены близ селений Городна, Таптыково, Кетри, Старая Крапивенка, Новое Село. Есть такие и в других местах Тульского края.

О существенных изменениях в жизни местного населения в IX-XI вв. сообщают нам древние летописи. Согласно «Повести временных лет» в IX в. вятичи платили дань Хазарскому каганату. Его подданными они продолжали оставаться и в Х в. Первоначальная дань взималась, видимо, пушниной и подворно («от дыма»), а в Х в. требовалась уже денежная дань и «от рала» - от пахаря. Так что летопись свидетельствует о развитии в это время у вятичей пашенного земледелия и товарно-денежных отношений. Судя по летописным данным, земля вятичей в VIII-XI вв. была целостной восточно-славянской территорией. Длительное время вятичи сохраняли свою самостоятельность и обособленность.

Летописец Нестор нелестно описывал нравы и обычаи вятичей: "Радимичи, вятичи, северяне имели одинаковый обычай: жили в лесах, как звери, ели все нечистое, срамословье было у них пред отцами и снохами; браков не было у них, но были игрища между селами. Сходились на игрища, на плясанья и на все бесовские игрища и тут умыкали себе жен, с которою кто сговаривался; имели по две и по три жены. Когда кто умирал, сперва творили над ним тризну, устраивали великую кладу (костер) и, положив мертвеца на кладу, поджигали; затем, собрав кости, клали их в небольшую посудину, которую ставили на столбе при дорогах, что делают вятичи и теперь". Следующая фраза объясняет столь неприязненно-критический тон летописца-монаха: "Этих же обычаев держались кривичи и другие язычники, не зная закона Божья, но сами себе творя закон". Было это писано не позднее 1110 года, когда в Киевской Руси уже прочно утвердилось православие и церковники с праведным гневом обличали своих сородичей-язычников, погрязших в невежестве. Эмоции никогда не способствуют объективному видению. Археологические изыскания говорят, что Нестор, мягко говоря, был не прав. Только в районе нынешней Москвы исследовано более 70 групп курганов, относящихся к XI - XIII векам. Они представляют собой холмики высотой 1,5-2 метра. В них археологи обнаружили наряду с останками мужчин, женщин и детей следы тризны: угли от костра, кости животных, разбитую посуду: железные ножи, металлические пряжки от поясов, глиняные горшки, конские удила, орудия труда - серпы, кресала, скобели и т.д. Женщин хоронили в праздничном уборе: бронзовые или серебряные семилопастные височные кольца, ожерелья из хрустальных и сердоликовых бус, разнообразные браслеты и перстни. В погребениях были обнаружены остатки тканей как местного производства - льняных и шерстяных, так и шелковых, привезенных с Востока.

В отличие от прежнего населения - мордвы и коми, - занимавшегося охотой и ушедшего в поисках зверя за Волгу, вятичи находились на более высокой ступени развития. Они были земледельцами, ремесленниками, купцами. Большая часть вятичей селилась не в городище, а на полянах, опушках лесов, там, где имелись земли, пригодные для хлебопашества. Здесь же, возле своей пашни, славяне и селились. Сначала строилось временное жилище - шалаш из переплетенных веток, а после первого урожая - изба с клетью, где держали птицу. Эти строения почти не отличались от тех, что до сих пор мы видим в деревеньках Верхневолжья; разве что окна были совсем маленькими, затянутыми бычьим пузырем, да печки без трубы топились по-черному, так что стены и потолки постоянно были в саже. Потом появились хлев для крупного скота, амбар, овин да гумно. Рядом с первой крестьянской усадьбой - "починком" возникали соседские усадьбы. Их хозяевами были, как правило, повзрослевшие сыновья владельца "починка" и другие близкие родственники. Так образовывалось село (от слова "сесть"), Когда свободных пашенных земель не хватало, начинали вырубать лесные участки. В этих местах возникали деревни (от слова "дерево") Те вятичи, что занимались ремесленничеством и торговлей, селились в городах, которые возникали, как правило, на месте старых городищ, только вместо прежних длинных бараков возводились усадебные постройки. Впрочем, и горожане не прекращали заниматься сельским хозяйством - возделывали огороды и сады, содержали скотину. Любовь к загородному ведению хозяйства сохранили и те вятичи, что жили большой колонией в столице Хазарского каганата - Итиле, расположенного на обоих берегах Волги в самом устье. Вот что писал арабский путешественник Ибн Фадлан, побывавший на Волге в первой четверти Х столетия: "В окрестностях Итиля нет селений, но, несмотря на это, земля покрыта на 20 парасангов (персидская мера длины, один парасанг - около 4 километров. - Д. Е.) - возделанными полями. Летом итилийские жители отправляются на жатву хлеба, который они перевозят в город сухим путем или водою". Ибн Фадлан оставил нам и внешнее описание славян: "Никогда я не видывал таких рослых людей: они высоки, как пальмы, и всегда румяны". Большое число славян в столице Хазарского каганата дало основание другому арабскому писателю утверждать: "Существуют два племени хазар: одни кара хазары, или черные хазары, - смуглы и черны почти как индейцы, другие - белы, имеют красивые черты лица". И далее: "В Итиле находится семь судей. Двое из них магометане и решают дела по своему закону, двое хазары и судят по Закону еврейскому, двое христиане и судят по Евангелию и, наконец, седьмой для славян, руссов и других язычников, - судят по рассудку". Славяне-вятичи, жившие в низовьях Волги и бассейне реки Оки, занимались не только землепашеством. Главным родом их занятий было речное судоходство. С помощью однодревок, управляемых вятичами, купцы из Киева достигали верховьев Днепра, оттуда волоком переправлялись на реку Москву и по ней сплывали к устью Яузы. Здесь, где сегодня возвышается гостиница "Россия", находилась пристань. Новгородские гости проделывали тот же маршрут к Москве, добираясь до верховьев Днепра с севера по озеру Ипьмень и реке Ловати. От московской пристани торговый путь проходил по Яузе, далее волоком, в районе нынешних Мытищ ладьи перетаскивались на Клязьму и далее плыли по ней до впадения Оки в Волгу. Славянские суда доходили не только до Булгарского царства, но и до Итиля, даже далее - вплоть до южных берегов Каспия. По Москве-реке вниз шел торговый путь на юг, к Оке, в рязанские земли, далее на Дон и еще ниже - к богатым южным городам Причерноморья - Судаку и Сурожу. Через Москву пролегал еще один торговый путь, от Чернигова до Ростова. Существовала и сухопутная дорога с юго-востока к Новгороду. Она шла через Москву-реку бродом в районе нынешнего Большого Каменного моста под самым Боровицким холмом. На перекрестке этих торговых путей, в районе будущего Кремля, возник рынок - подобие того, что располагался на берегу Волги, в пятнадцати километрах от Булгара. Так что, как видим, утверждение Нестора о дикости вятичей не соответствует действительности. Тем более вызывает очень сильное сомнение и другое его свидетельство - о том, что вятичи - одно из племен, отколовшихся от ляхов и пришедших в бассейн реки Москвы с Запада.

Затем граница вятичей проходит вдоль долин Угры и Оки вплоть до впадения Москвы в Оку, минуя бассейны Протвы и Нары . Далее граница расселения вятичей следует на северо-запад вдоль правых притоков до верховьев Москвы-реки (где также встречаются памятники кривичей), а потом поворачивает на восток по направлению к верховьям Клязьмы . При впадении Учи в Клязьму граница поворачивает на юго-восток и идет сначала по левому берегу Москвы, а затем Оки . Крайняя восточная граница распространения семилопастных височных колец - Переяславль-Рязанский .

Далее граница распространения вятичей идет к верховьям Оки, включая бассейн Прони . Верхнее течение Оки целиком занято вятичами . Обнаружены также отдельные археологические памятники вятичей на верхнем Дону , на территории современной Липецкой области .

Летописные упоминания

Помимо «Повести временных лет», вятичи упоминаются (как В-н-н-тит ) и в более раннем источнике - письме хазарского кагана Иосифа сановнику Кордовского халифа Хасдаю ибн Шапруту (960-е годы), в котором отражена этнополитическая ситуация конца VIII - середины IX веков .

В одном из арабских источников древний автор Гардизи писал о тех местах: «И на крайних пределах славянских есть мадина, называемая Вантит (Ваит, Вабнит) ». Арабское слово «мадина » могло означать и город, и территорию, ему подвластную, и всю округу. В древнем источнике «Худуд аль-Алам » говорится, что некоторые из жителей первого города на востоке (страны славян) похожи на русов. Повествование идет о тех временах, когда здесь еще не было русов, и земля эта управлялась своими князьями, которые именовали себя «свиет-малик ». Отсюда шла дорога в Хазарию , в Волжскую Булгарию , и только позднее, в XI веке, состоялись походы Владимира Мономаха .

Тема Вантит нашла место и в текстах скандинавского летописца и собирателя саг Снорри Стурлусона .

Происхождение

По археологическим наблюдениям, расселение вятичей происходило с территории Днепровского левобережья или даже с верховьев Днестра (где обитали дулебы) .

Большинство исследователей считает, что субстратом вятичей являлось местное балтское население . Предшественниками славянского населения в бассейне верхней Оки были представители сложившейся к III -IV векам мощинской культуры . Такие особенности культуры, как домостроительство, обрядность, керамический материал и украшения, в частности вещи, инкрустированные цветными эмалями, позволяют отнести её носителей к балтоязычному населению . Археолог Никольская Т. Н. , посвятившая большую часть своей жизни археологическим исследованиям территории бассейна Верхней Оки, в своей монографии «Культура племён бассейна Верхней Оки в I тысячелетии нашей эры» также сделала вывод о том, что верхнеокская культура близка к культуре древних балтов, а не угро-финского населения. .

История

Вятичи расселялись в бассейне Оки в период -VIII веках . Согласно Повести Временных лет , в - середине X века вятичи выплачивали дань Хазарии по шелягу (предположительно, серебряной монете) с сохи . Как и у прочих славян, управление осуществлялось вечем и князьями. Находки многочисленных монетных кладов свидетельствуют об участии общин в международной торговле.

Земли вятичей вошли в состав Черниговского , Ростово-Суздальского и Рязанского княжеств. В последний раз вятичи упоминаются летописью под своим племенным именем в 1197 году . Археологически наследие вятичей в культуре русского населения прослеживается до XVII века .

Археология

В верховьях Оки, до впадения в неё Угры , процесс ассимиляции протекал наиболее интенсивно и завершился к -XII векам .

Продвижение вятичей на северо-восток вдоль долин Оки, а затем Москвы происходит с -X веков . Об этом говорят открытия нескольких селищ с лепной керамикой в Серпуховском , Каширском и Одинцовском районах Московской области . Нужно отметить, что при этом славянская колонизация не происходит в бассейнах Нары и Протвы . Указанный период характеризуется высокой плотностью славянских курганов с типичными для вятичей семилопастными височными кольцами . Наибольшее число таких захоронений обнаружено в бассейне Москвы .

Поселения

Жилища вятичей представляли собой землянки (4 метра на 4 метра ), обложенные изнутри деревом; над землёй возвышались бревенчатые стены с двускатной крышей. Поселения располагались на больших расстояниях друг от друга и, как правило, по берегам рек. Многие деревни были окружены глубокими рвами. Землю, выкопанную изо рва, вятичи сваливали в вал , укрепляя его досками и сваями , а затем утрамбовывали, пока стена не доходила до желаемой высоты. В стене делали вход с прочными воротами . Перед входом через ров перекидывали деревянный мост . Остатки укреплённых поселений археологи называют городищами, а неукрепленных - селищами.

Известны городища вятичей в Глазуновском районе Орловской области (Тагинское городище) , Малоярославецком районе Калужской области , на территории Кремля в Москве , в Рязани (Старая Рязань) .

Позднее вятичи начали строить срубные дома, которые одновременно являлись жильём и защитным сооружением. Срубной дом был выше полуземлянки, часто строился в два этажа. Его стены и окна украшались резьбой, что производило сильное эстетическое впечатление .

Хозяйство

Вятичи занимались охотой (пушниной они платили дань хазарам), сбором мёда , грибов и диких ягод. Они также занимались подсечным земледелием, позднее - пашенным (просо , ячмень, пшеница, рожь), скотоводством (свиньи, коровы, козы, овцы). Во все времена вятичи были отличными землепашцами и умелыми воинами. В хозяйстве вятичи использовали железные топоры, сохи, серпы , что указывает на развитое кузнечное дело.

Верования

Вятичи долгое время оставались язычниками . В XII веке ими был убит христианский миссионер Кукша Печерский (предположительно 27 августа 1115 года). Поздняя легенда сообщает о принятии христианства в некоторых местах только в начале XV века :

в 1415 году, в княжение великого князя Василия Дмитриевича, сына Донского, мценяне не признавали ещё истинного Бога, почему и посланы были в том году, от него и митрополита Фотия, священники, со множеством войск, для приведения жителей в истинную веру. Мценяне ужаснулись, стали воевать, но вскоре поражены были слепотой. Посланные начали склонять их к принятию крещения; убеждённые тем некоторые из мценян: Ходан, Юшинка и Закей крестились и, прозрев, обрели Крест Господень, иссечённый из камня, и резной образ Николая чудотворца, в виде воина, державшего в руке ковчег; тогда, поражённые чудом, все жители города спешили принять святое крещение.

Погребения (курганы)

Над мертвыми вятичи совершали тризну , а затем кремировали , возводя над местом погребения небольшие курганные насыпи. Это подтверждается археологическими раскопками в бассейне Москвы. Отличительной чертой женских захоронений вятичей считаются семилопастные височные кольца . О балтском влиянии на вятичей (через местные племена мощинской культуры) также говорят характерные украшения - шейные гривны , которые не принадлежат к числу распространённых украшений в восточнославянском мире X-XII вв. Только у двух племен - радимичей и вятичей - они получили относительно широкое распространение.

Среди вятичских украшений есть шейные гривны, неизвестные в других древнерусских землях, но имеющие полные аналогии в летто -литовских материалах . В -XII столетиях курганы этого региона имеют уже характерный вятичский облик, погребения ориентированы головой к западу, в отличие от балтских, для которых типична ориентировка на восток. Также славянские погребения отличаются от балтских групповым расположением курганов (до нескольких десятков) .

Антропологический облик

Антропологически вятичи из московского региона были близки к северянам : имели длинный череп, узкое, ортогнатное, хорошо профилированное в горизонтальной плоскости лицо и довольно широкий средневыступающий нос с высоким переносьем. В. В. Бунак (1932) отметил элементы сходства вятичей и северян с сардинцами как представителями средиземноморского типа, и относил их понтийскому антропологическому типу. Т. А. Трофимова (1942) выделяла у вятичей европеоидный долихокефальный и субуральский типы, который имеет аналогии в финно-угорском населении Поволжья и Приуралья. Г. Ф. Дебец считал что правильнее говорить только о небольшой субуральской примеси .

Треть вятичей умирала еще в детском возрасте. Продолжительность жизни у мужчин редко превышала 40 лет, у женщин значительно ниже.

См. также

Напишите отзыв о статье "Вятичи"

Примечания

(рус.) . НТВ. Проверено 3 июля 2008. .
Гагин И. А. (рус.) . Проверено 3 июля 2008. .
Седов В.В. Волынцевская культура. Славяне на юго-востоке Русской равнины // . - М .: Научно-производительное благотворительное общество "Фонд археологии", 1995. - 416 с. - ISBN 5-87059-021-3 .
Ср. др.-рус. вяче «больше». К тому же корню восходят слова Вячеслав «большой славой», Вятка «большая [река]».
Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского глоттогенеза. М .: Изд-во МГУ, 1979. С. 197.
Николаев С. Л.
(рус.) . Проверено 3 июля 2008. .
См.: Коковцов П. К. Е. С. Галкина отождествляет В-н-н-тит не с вятичами, а с тюркским племенным союзом унногундуров (оногуров): Галкина Е. С.
Седов В. В.
Краснощёкова С. Д., Красницкий Л. Н. Краеведческие записки. Археология Орловской области. Орёл. Вешние Воды. 2006
«Козаромъ по щьлягу от рала даемъ»
Б. А. Рыбаков отмечал сходство названия Корьдно с неким Хордабом - городом славян, упоминаемом арабскими и персидскими авторами
Никольская Т. Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII в.в. Москва. Наука. 1981.)
Арциховский А. В. Курганы вятичей. 1930.
tulaeparhia.ru/home/istoriya-tulskoj-eparxii.html
Седов В. В. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970. С. 138, 140.
В более ранних списках летописи вместо крада «погребальный костёр» стоит слово клада «колода , гроб».
Цит. по: Мансикка В. Й. Религия восточных славян. М.: ИМЛИ им. А. М. Горького РАН, 2005. С. 94.
Алексеева Т. И. Этногенез восточных славян по данным антропологии. М., 1973.

Литература

Никольская Т. Н. Культура племён бассейна Верхней Оки в I тысячелетии н.э. / Отв. ред. М. А. Тиханова ; . - М .: Изд-во АН СССР, 1959. - 152 с. - (Материалы и исследования по археологии СССР . № 72). - 1500 экз. (в пер.)
Никольская Т. Н. Земля вятичей: К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII вв. / Отв. ред. д.и.н. В. В. Седов ; . - М .: Наука , 1981. - 296 с. - 3000 экз. (в пер.)
Григорьев А. В. Славянское население водораздела Оки и Дона в конце I - начале II тыс. н. э. / Редколлегия: В. П. Гриценко, А. М. Воронцов, А. Н. Наумов (отв. ред.); Рецензенты: А. В. Кашкин, Т. А. Пушкина; Гос. военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле ». - Тула : Репроникс, 2005. - 208 с. - 500 экз. - ISBN 5-85377-073-X . (обл.)

Ссылки

// Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.





Переломные события истории

Летописные племена

Киевские правители до распада Древнерусского государства (1132)

Значимые войны и битвы

Основные княжества в XII-XIII веках

Общество

Ремёсла и экономика

Культура

Литература

Зодчество

Восточнославянские
племена

Западнославянские
племена

Южнославянские
племена

Болгарские племена

Греко-македонские племена

Далматинские племена

Отрывок, характеризующий Вятичи

Княжна Марья не была в Москве и вне опасности, как думал князь Андрей.
После возвращения Алпатыча из Смоленска старый князь как бы вдруг опомнился от сна. Он велел собрать из деревень ополченцев, вооружить их и написал главнокомандующему письмо, в котором извещал его о принятом им намерении оставаться в Лысых Горах до последней крайности, защищаться, предоставляя на его усмотрение принять или не принять меры для защиты Лысых Гор, в которых будет взят в плен или убит один из старейших русских генералов, и объявил домашним, что он остается в Лысых Горах.
Но, оставаясь сам в Лысых Горах, князь распорядился об отправке княжны и Десаля с маленьким князем в Богучарово и оттуда в Москву. Княжна Марья, испуганная лихорадочной, бессонной деятельностью отца, заменившей его прежнюю опущенность, не могла решиться оставить его одного и в первый раз в жизни позволила себе не повиноваться ему. Она отказалась ехать, и на нее обрушилась страшная гроза гнева князя. Он напомнил ей все, в чем он был несправедлив против нее. Стараясь обвинить ее, он сказал ей, что она измучила его, что она поссорила его с сыном, имела против него гадкие подозрения, что она задачей своей жизни поставила отравлять его жизнь, и выгнал ее из своего кабинета, сказав ей, что, ежели она не уедет, ему все равно. Он сказал, что знать не хочет о ее существовании, но вперед предупреждает ее, чтобы она не смела попадаться ему на глаза. То, что он, вопреки опасений княжны Марьи, не велел насильно увезти ее, а только не приказал ей показываться на глаза, обрадовало княжну Марью. Она знала, что это доказывало то, что в самой тайне души своей он был рад, что она оставалась дома и не уехала.
На другой день после отъезда Николушки старый князь утром оделся в полный мундир и собрался ехать главнокомандующему. Коляска уже была подана. Княжна Марья видела, как он, в мундире и всех орденах, вышел из дома и пошел в сад сделать смотр вооруженным мужикам и дворовым. Княжна Марья свдела у окна, прислушивалась к его голосу, раздававшемуся из сада. Вдруг из аллеи выбежало несколько людей с испуганными лицами.
Княжна Марья выбежала на крыльцо, на цветочную дорожку и в аллею. Навстречу ей подвигалась большая толпа ополченцев и дворовых, и в середине этой толпы несколько людей под руки волокли маленького старичка в мундире и орденах. Княжна Марья подбежала к нему и, в игре мелкими кругами падавшего света, сквозь тень липовой аллеи, не могла дать себе отчета в том, какая перемена произошла в его лице. Одно, что она увидала, было то, что прежнее строгое и решительное выражение его лица заменилось выражением робости и покорности. Увидав дочь, он зашевелил бессильными губами и захрипел. Нельзя было понять, чего он хотел. Его подняли на руки, отнесли в кабинет и положили на тот диван, которого он так боялся последнее время.
Привезенный доктор в ту же ночь пустил кровь и объявил, что у князя удар правой стороны.
В Лысых Горах оставаться становилось более и более опасным, и на другой день после удара князя, повезли в Богучарово. Доктор поехал с ними.
Когда они приехали в Богучарово, Десаль с маленьким князем уже уехали в Москву.
Все в том же положении, не хуже и не лучше, разбитый параличом, старый князь три недели лежал в Богучарове в новом, построенном князем Андреем, доме. Старый князь был в беспамятстве; он лежал, как изуродованный труп. Он не переставая бормотал что то, дергаясь бровями и губами, и нельзя было знать, понимал он или нет то, что его окружало. Одно можно было знать наверное – это то, что он страдал и, чувствовал потребность еще выразить что то. Но что это было, никто не мог понять; был ли это какой нибудь каприз больного и полусумасшедшего, относилось ли это до общего хода дел, или относилось это до семейных обстоятельств?
Доктор говорил, что выражаемое им беспокойство ничего не значило, что оно имело физические причины; но княжна Марья думала (и то, что ее присутствие всегда усиливало его беспокойство, подтверждало ее предположение), думала, что он что то хотел сказать ей. Он, очевидно, страдал и физически и нравственно.
Надежды на исцеление не было. Везти его было нельзя. И что бы было, ежели бы он умер дорогой? «Не лучше ли бы было конец, совсем конец! – иногда думала княжна Марья. Она день и ночь, почти без сна, следила за ним, и, страшно сказать, она часто следила за ним не с надеждой найти призкаки облегчения, но следила, часто желая найти признаки приближения к концу.
Как ни странно было княжне сознавать в себе это чувство, но оно было в ней. И что было еще ужаснее для княжны Марьи, это было то, что со времени болезни ее отца (даже едва ли не раньше, не тогда ли уж, когда она, ожидая чего то, осталась с ним) в ней проснулись все заснувшие в ней, забытые личные желания и надежды. То, что годами не приходило ей в голову – мысли о свободной жизни без вечного страха отца, даже мысли о возможности любви и семейного счастия, как искушения дьявола, беспрестанно носились в ее воображении. Как ни отстраняла она от себя, беспрестанно ей приходили в голову вопросы о том, как она теперь, после того, устроит свою жизнь. Это были искушения дьявола, и княжна Марья знала это. Она знала, что единственное орудие против него была молитва, и она пыталась молиться. Она становилась в положение молитвы, смотрела на образа, читала слова молитвы, но не могла молиться. Она чувствовала, что теперь ее охватил другой мир – житейской, трудной и свободной деятельности, совершенно противоположный тому нравственному миру, в который она была заключена прежде и в котором лучшее утешение была молитва. Она не могла молиться и не могла плакать, и житейская забота охватила ее.
Оставаться в Вогучарове становилось опасным. Со всех сторон слышно было о приближающихся французах, и в одной деревне, в пятнадцати верстах от Богучарова, была разграблена усадьба французскими мародерами.
Доктор настаивал на том, что надо везти князя дальше; предводитель прислал чиновника к княжне Марье, уговаривая ее уезжать как можно скорее. Исправник, приехав в Богучарово, настаивал на том же, говоря, что в сорока верстах французы, что по деревням ходят французские прокламации и что ежели княжна не уедет с отцом до пятнадцатого, то он ни за что не отвечает.
Княжна пятнадцатого решилась ехать. Заботы приготовлений, отдача приказаний, за которыми все обращались к ней, целый день занимали ее. Ночь с четырнадцатого на пятнадцатое она провела, как обыкновенно, не раздеваясь, в соседней от той комнаты, в которой лежал князь. Несколько раз, просыпаясь, она слышала его кряхтенье, бормотанье, скрип кровати и шаги Тихона и доктора, ворочавших его. Несколько раз она прислушивалась у двери, и ей казалось, что он нынче бормотал громче обыкновенного и чаще ворочался. Она не могла спать и несколько раз подходила к двери, прислушиваясь, желая войти и не решаясь этого сделать. Хотя он и не говорил, но княжна Марья видела, знала, как неприятно было ему всякое выражение страха за него. Она замечала, как недовольно он отвертывался от ее взгляда, иногда невольно и упорно на него устремленного. Она знала, что ее приход ночью, в необычное время, раздражит его.
Но никогда ей так жалко не было, так страшно не было потерять его. Она вспоминала всю свою жизнь с ним, и в каждом слове, поступке его она находила выражение его любви к ней. Изредка между этими воспоминаниями врывались в ее воображение искушения дьявола, мысли о том, что будет после его смерти и как устроится ее новая, свободная жизнь. Но с отвращением отгоняла она эти мысли. К утру он затих, и она заснула.
Она проснулась поздно. Та искренность, которая бывает при пробуждении, показала ей ясно то, что более всего в болезни отца занимало ее. Она проснулась, прислушалась к тому, что было за дверью, и, услыхав его кряхтенье, со вздохом сказала себе, что было все то же.
– Да чему же быть? Чего же я хотела? Я хочу его смерти! – вскрикнула она с отвращением к себе самой.
Она оделась, умылась, прочла молитвы и вышла на крыльцо. К крыльцу поданы были без лошадей экипажи, в которые укладывали вещи.
Утро было теплое и серое. Княжна Марья остановилась на крыльце, не переставая ужасаться перед своей душевной мерзостью и стараясь привести в порядок свои мысли, прежде чем войти к нему.
Доктор сошел с лестницы и подошел к ней.
– Ему получше нынче, – сказал доктор. – Я вас искал. Можно кое что понять из того, что он говорит, голова посвежее. Пойдемте. Он зовет вас…
Сердце княжны Марьи так сильно забилось при этом известии, что она, побледнев, прислонилась к двери, чтобы не упасть. Увидать его, говорить с ним, подпасть под его взгляд теперь, когда вся душа княжны Марьи была переполнена этих страшных преступных искушений, – было мучительно радостно и ужасно.
– Пойдемте, – сказал доктор.
Княжна Марья вошла к отцу и подошла к кровати. Он лежал высоко на спине, с своими маленькими, костлявыми, покрытыми лиловыми узловатыми жилками ручками на одеяле, с уставленным прямо левым глазом и с скосившимся правым глазом, с неподвижными бровями и губами. Он весь был такой худенький, маленький и жалкий. Лицо его, казалось, ссохлось или растаяло, измельчало чертами. Княжна Марья подошла и поцеловала его руку. Левая рука сжала ее руку так, что видно было, что он уже давно ждал ее. Он задергал ее руку, и брови и губы его сердито зашевелились.
Она испуганно глядела на него, стараясь угадать, чего он хотел от нее. Когда она, переменя положение, подвинулась, так что левый глаз видел ее лицо, он успокоился, на несколько секунд не спуская с нее глаза. Потом губы и язык его зашевелились, послышались звуки, и он стал говорить, робко и умоляюще глядя на нее, видимо, боясь, что она не поймет его.
Княжна Марья, напрягая все силы внимания, смотрела на него. Комический труд, с которым он ворочал языком, заставлял княжну Марью опускать глаза и с трудом подавлять поднимавшиеся в ее горле рыдания. Он сказал что то, по нескольку раз повторяя свои слова. Княжна Марья не могла понять их; но она старалась угадать то, что он говорил, и повторяла вопросительно сказанные им слона.
– Гага – бои… бои… – повторил он несколько раз. Никак нельзя было понять этих слов. Доктор думал, что он угадал, и, повторяя его слова, спросил: княжна боится? Он отрицательно покачал головой и опять повторил то же…
– Душа, душа болит, – разгадала и сказала княжна Марья. Он утвердительно замычал, взял ее руку и стал прижимать ее к различным местам своей груди, как будто отыскивая настоящее для нее место.
– Все мысли! об тебе… мысли, – потом выговорил он гораздо лучше и понятнее, чем прежде, теперь, когда он был уверен, что его понимают. Княжна Марья прижалась головой к его руке, стараясь скрыть свои рыдания и слезы.
Он рукой двигал по ее волосам.
– Я тебя звал всю ночь… – выговорил он.
– Ежели бы я знала… – сквозь слезы сказала она. – Я боялась войти.
Он пожал ее руку.
– Не спала ты?
– Нет, я не спала, – сказала княжна Марья, отрицательно покачав головой. Невольно подчиняясь отцу, она теперь так же, как он говорил, старалась говорить больше знаками и как будто тоже с трудом ворочая язык.
– Душенька… – или – дружок… – Княжна Марья не могла разобрать; но, наверное, по выражению его взгляда, сказано было нежное, ласкающее слово, которого он никогда не говорил. – Зачем не пришла?
«А я желала, желала его смерти! – думала княжна Марья. Он помолчал.
– Спасибо тебе… дочь, дружок… за все, за все… прости… спасибо… прости… спасибо!.. – И слезы текли из его глаз. – Позовите Андрюшу, – вдруг сказал он, и что то детски робкое и недоверчивое выразилось в его лице при этом спросе. Он как будто сам знал, что спрос его не имеет смысла. Так, по крайней мере, показалось княжне Марье.
– Я от него получила письмо, – отвечала княжна Марья.
Он с удивлением и робостью смотрел на нее.
– Где же он?
– Он в армии, mon pere, в Смоленске.
Он долго молчал, закрыв глаза; потом утвердительно, как бы в ответ на свои сомнения и в подтверждение того, что он теперь все понял и вспомнил, кивнул головой и открыл глаза.
– Да, – сказал он явственно и тихо. – Погибла Россия! Погубили! – И он опять зарыдал, и слезы потекли у него из глаз. Княжна Марья не могла более удерживаться и плакала тоже, глядя на его лицо.
Он опять закрыл глаза. Рыдания его прекратились. Он сделал знак рукой к глазам; и Тихон, поняв его, отер ему слезы.
Потом он открыл глаза и сказал что то, чего долго никто не мог понять и, наконец, понял и передал один Тихон. Княжна Марья отыскивала смысл его слов в том настроении, в котором он говорил за минуту перед этим. То она думала, что он говорит о России, то о князе Андрее, то о ней, о внуке, то о своей смерти. И от этого она не могла угадать его слов.
– Надень твое белое платье, я люблю его, – говорил он.
Поняв эти слова, княжна Марья зарыдала еще громче, и доктор, взяв ее под руку, вывел ее из комнаты на террасу, уговаривая ее успокоиться и заняться приготовлениями к отъезду. После того как княжна Марья вышла от князя, он опять заговорил о сыне, о войне, о государе, задергал сердито бровями, стал возвышать хриплый голос, и с ним сделался второй и последний удар.
Княжна Марья остановилась на террасе. День разгулялся, было солнечно и жарко. Она не могла ничего понимать, ни о чем думать и ничего чувствовать, кроме своей страстной любви к отцу, любви, которой, ей казалось, она не знала до этой минуты. Она выбежала в сад и, рыдая, побежала вниз к пруду по молодым, засаженным князем Андреем, липовым дорожкам.
– Да… я… я… я. Я желала его смерти. Да, я желала, чтобы скорее кончилось… Я хотела успокоиться… А что ж будет со мной? На что мне спокойствие, когда его не будет, – бормотала вслух княжна Марья, быстрыми шагами ходя по саду и руками давя грудь, из которой судорожно вырывались рыдания. Обойдя по саду круг, который привел ее опять к дому, она увидала идущих к ней навстречу m lle Bourienne (которая оставалась в Богучарове и не хотела оттуда уехать) и незнакомого мужчину. Это был предводитель уезда, сам приехавший к княжне с тем, чтобы представить ей всю необходимость скорого отъезда. Княжна Марья слушала и не понимала его; она ввела его в дом, предложила ему завтракать и села с ним. Потом, извинившись перед предводителем, она подошла к двери старого князя. Доктор с встревоженным лицом вышел к ней и сказал, что нельзя.
– Идите, княжна, идите, идите!
Княжна Марья пошла опять в сад и под горой у пруда, в том месте, где никто не мог видеть, села на траву. Она не знала, как долго она пробыла там. Чьи то бегущие женские шаги по дорожке заставили ее очнуться. Она поднялась и увидала, что Дуняша, ее горничная, очевидно, бежавшая за нею, вдруг, как бы испугавшись вида своей барышни, остановилась.
– Пожалуйте, княжна… князь… – сказала Дуняша сорвавшимся голосом.
– Сейчас, иду, иду, – поспешно заговорила княжна, не давая времени Дуняше договорить ей то, что она имела сказать, и, стараясь не видеть Дуняши, побежала к дому.
– Княжна, воля божья совершается, вы должны быть на все готовы, – сказал предводитель, встречая ее у входной двери.
– Оставьте меня. Это неправда! – злобно крикнула она на него. Доктор хотел остановить ее. Она оттолкнула его и подбежала к двери. «И к чему эти люди с испуганными лицами останавливают меня? Мне никого не нужно! И что они тут делают? – Она отворила дверь, и яркий дневной свет в этой прежде полутемной комнате ужаснул ее. В комнате были женщины и няня. Они все отстранились от кровати, давая ей дорогу. Он лежал все так же на кровати; но строгий вид его спокойного лица остановил княжну Марью на пороге комнаты.
«Нет, он не умер, это не может быть! – сказала себе княжна Марья, подошла к нему и, преодолевая ужас, охвативший ее, прижала к щеке его свои губы. Но она тотчас же отстранилась от него. Мгновенно вся сила нежности к нему, которую она чувствовала в себе, исчезла и заменилась чувством ужаса к тому, что было перед нею. «Нет, нет его больше! Его нет, а есть тут же, на том же месте, где был он, что то чуждое и враждебное, какая то страшная, ужасающая и отталкивающая тайна… – И, закрыв лицо руками, княжна Марья упала на руки доктора, поддержавшего ее.
В присутствии Тихона и доктора женщины обмыли то, что был он, повязали платком голову, чтобы не закостенел открытый рот, и связали другим платком расходившиеся ноги. Потом они одели в мундир с орденами и положили на стол маленькое ссохшееся тело. Бог знает, кто и когда позаботился об этом, но все сделалось как бы само собой. К ночи кругом гроба горели свечи, на гробу был покров, на полу был посыпан можжевельник, под мертвую ссохшуюся голову была положена печатная молитва, а в углу сидел дьячок, читая псалтырь.
Как лошади шарахаются, толпятся и фыркают над мертвой лошадью, так в гостиной вокруг гроба толпился народ чужой и свой – предводитель, и староста, и бабы, и все с остановившимися испуганными глазами, крестились и кланялись, и целовали холодную и закоченевшую руку старого князя.

Богучарово было всегда, до поселения в нем князя Андрея, заглазное именье, и мужики богучаровские имели совсем другой характер от лысогорских. Они отличались от них и говором, и одеждой, и нравами. Они назывались степными. Старый князь хвалил их за их сносливость в работе, когда они приезжали подсоблять уборке в Лысых Горах или копать пруды и канавы, но не любил их за их дикость.
Последнее пребывание в Богучарове князя Андрея, с его нововведениями – больницами, школами и облегчением оброка, – не смягчило их нравов, а, напротив, усилило в них те черты характера, которые старый князь называл дикостью. Между ними всегда ходили какие нибудь неясные толки, то о перечислении их всех в казаки, то о новой вере, в которую их обратят, то о царских листах каких то, то о присяге Павлу Петровичу в 1797 году (про которую говорили, что тогда еще воля выходила, да господа отняли), то об имеющем через семь лет воцариться Петре Феодоровиче, при котором все будет вольно и так будет просто, что ничего не будет. Слухи о войне в Бонапарте и его нашествии соединились для них с такими же неясными представлениями об антихристе, конце света и чистой воле.
В окрестности Богучарова были всё большие села, казенные и оброчные помещичьи. Живущих в этой местности помещиков было очень мало; очень мало было также дворовых и грамотных, и в жизни крестьян этой местности были заметнее и сильнее, чем в других, те таинственные струи народной русской жизни, причины и значение которых бывают необъяснимы для современников. Одно из таких явлений было проявившееся лет двадцать тому назад движение между крестьянами этой местности к переселению на какие то теплые реки. Сотни крестьян, в том числе и богучаровские, стали вдруг распродавать свой скот и уезжать с семействами куда то на юго восток. Как птицы летят куда то за моря, стремились эти люди с женами и детьми туда, на юго восток, где никто из них не был. Они поднимались караванами, поодиночке выкупались, бежали, и ехали, и шли туда, на теплые реки. Многие были наказаны, сосланы в Сибирь, многие с холода и голода умерли по дороге, многие вернулись сами, и движение затихло само собой так же, как оно и началось без очевидной причины. Но подводные струи не переставали течь в этом народе и собирались для какой то новой силы, имеющей проявиться так же странно, неожиданно и вместе с тем просто, естественно и сильно. Теперь, в 1812 м году, для человека, близко жившего с народом, заметно было, что эти подводные струи производили сильную работу и были близки к проявлению.
Алпатыч, приехав в Богучарово несколько времени перед кончиной старого князя, заметил, что между народом происходило волнение и что, противно тому, что происходило в полосе Лысых Гор на шестидесятиверстном радиусе, где все крестьяне уходили (предоставляя казакам разорять свои деревни), в полосе степной, в богучаровской, крестьяне, как слышно было, имели сношения с французами, получали какие то бумаги, ходившие между ними, и оставались на местах. Он знал через преданных ему дворовых людей, что ездивший на днях с казенной подводой мужик Карп, имевший большое влияние на мир, возвратился с известием, что казаки разоряют деревни, из которых выходят жители, но что французы их не трогают. Он знал, что другой мужик вчера привез даже из села Вислоухова – где стояли французы – бумагу от генерала французского, в которой жителям объявлялось, что им не будет сделано никакого вреда и за все, что у них возьмут, заплатят, если они останутся. В доказательство того мужик привез из Вислоухова сто рублей ассигнациями (он не знал, что они были фальшивые), выданные ему вперед за сено.

Вятичи - один из племенных союзов восточных славян, существовавший по официальным данным в период между 8 и 13 веками нашей эры в верхнем и среднем течении Оки. Теперь это территории современных Тульской, Орловской, Рязанской, Калужской, Московской, Липецкой и Смоленской областей.

Большинство источников сходятся в том, что название союза произошло от имени родоначальника племени — Вятко.

В VIII-IX веках племена во главе со старейшиной Вятко пришли в междуречье Волги и Оки и на верхний Дон. Летопись «Повесть временных лет» пишет по этому поводу: «А Вятко седе с родом своим по Оце, от него прозвашася вятичи». Карту расселения вятичей в XI веке можно посмотреть на карте.

Быт вятичей

Территория, на которой когда-то жили вятичи, в 12 веке была покрыта непроходимыми лесами. Существует даже такая история:

В 1175 году, во время княжеской распри, два войска, шедших друг против друга (одно из Москвы, другое из Владимира), заблудились в чащобах и разминулись без битвы.

Так вот, среди этих густых лесов и поселились вятичи. Селились вблизи рек. И на это есть, как минимум, несколько причин:

река - источник пищи;
торговый водный путь — один из самых надежных, по тем временам.

Вятичи, впрочем, как и другие славянские племена, для жилья строили небольшие (как правило, 4 на 4 метра) полуземлянки (вырытое в земле жилище, выложенное изнутри деревом и имеющее двускатную крышу, которая слегка возвышалась над землей и была покрыта дерном).

Немного позже, славяне начали строить дома-срубы (иногда даже в два этажа), которые, помимо своей основной, выполняли еще и защитную функцию. Во дворах таких домов располагались хозяйственные постройки (сараи, погреба, амбары), и, конечно же, загоны для скота. Все дома в поселении были обращены «лицом к воде».

Археологические раскопки в земле вятичей открыли многочисленные ремесленные мастерские металлургов, кузнецов, слесарей, ювелиров, гончаров, камнерезов. Металлургия основывалась на местном сырье — болотных и луговых рудах, как везде на Руси. Обрабатывалось железо в кузницах, где применялись специальные горны диаметром около 60 см. Высокого уровня у вятичей достигло ювелирное дело. Коллекция литейных форм, найденных в наших местах, уступает только Киеву: найдено 19 литейных форм в одном местечке Серенск. Мастера изготовляли браслеты, перстни, височные кольца, крестики, амулеты и т.д.

Перстни, найденные в Воротынском селище на реке Ресса

Родовым гнездом Вятичей на Руси считался город Козельск.

Свободолюбивое племя вятичей

Вятичи поселились в благодатном краю, достигли определенных успехов в ремесле и сельском хозяйстве, активно торговали с соседями, и все это, естественно, способствовало росту населения.

До 12 столетия в летописях не встречается упоминание их города. Это, конечно, не такая уж и загадка - вятичи жили очень и очень обособленно. Но, вернемся к 12 столетию.

1146-1147 годы – очередной виток в истории междоусобиц. На этот раз спор между собой вели две княжеские династии: Мономаховичи и Святославичи. Естественно, война не миновала территории, на которых жили вятичи. А там, где князья и войны, там и летописцы. Вот и начали в летописях мелькать названия древних славянских городов

«Повесть временных лет» сообщает нам о, якобы имевшем место, военном столкновении в 964 году князя Святослава с Вятичами: «Вятичи победи Святослав и дань на ня възложи…».

На самом деле никакой войны не было, просто Святослав готовил нападение на Хазар, всю зиму тайно собирая армию из преданных племён, откуда по весне прозвучало его устрашающее выражение: «Иду на Вы!». Именно Рязанская земля стала оплотом Святославовых побед, где он заручился поддержкой Волхвов, получив от них древние Арийские знания и высшее посвящение.

После коварного убийства Святослава у Днепровских порогов, Вятичи не признали власть предателя Свенельда. О новом покорении Киевом Арийской Руси, в 981 году князем Владимиром, говорит всё та же летопись: «Вятичи победи и възложи на ня дань отъ плуга, яко же отець его имаше…».

Ещё летописи упоминают и о том, что через год князю Владимиру пришлось усмирять Вятичей вторично: «Заратишася Вятичи и идя на ня Володимир и победи я второе…».

И тут похоже, что было не просто возмущение одних только Вятичей, но и сородичей их – Северян и Радимичей. О поражении Радимичей, в 984 году, так же есть упоминание в летописи: «Иде Володимир на Радимичи. Бе у него воевода Волъчий Хвост и посла Володимир передъ собою Волъчья Хвоста, сърете я на реце Пищане, и победи Радимиче Волъчий Хвост. Тем и Русь корятся Радимичей, глаголюще: «Пищаньцы волъчья хвоста бегаютъ». Быша же Радимичи от рода Ляхов, пришедъше ту ся вселиша и платя дань Руси…».

Данные столкновения, описанные в летописи, не являлись какой-либо войной Киевского князя с Вятичами, Радимичами и Северцами, а есть лишь приграничные конфликты, которые случались между соседями, тем более, что Киевская земля «Русью» не являлась и уж тем более так не называлась. Понятие «Киевская Русь» родилось в научных кругах гораздо позднее, где-то в XVIII веке (благодаря «нашим немецким учёным», составлявшим историю России).

Религия

Вятичи были язычниками и долго сохраняли старинную веру. У вятичей главным богом был Стрибог («Старый Бог»), который создал вселенную, Землю, всех богов, людей, растительный и животный мир. Именно он подарил людям кузнечные клещи, научил выплавлять медь и железо, а также установил первые законы.

Кроме того, они поклонялись Яриле — богу Солнца, который ездит по небу на чудесной колеснице, запряженной четверкой белых златогривых коней с золотыми крыльями.

Каждый год 23 июня отмечался праздник Купалы — бога земных плодов, когда солнце дает наибольшую силу растениям и собирались лекарственные травы. Вятичи верили, что в ночь Купалы деревья переходят с места на место и разговаривают между собой шумом ветвей, и кто имеет при себе папоротник, тот может понимать язык каждого творения.

У молодежи особым почитанием пользовался Лель — бог любви, который являлся в мир каждую весну, чтобы своими ключами-цветами отомкнуть земные недра для буйного роста трав, кустов и деревьев, для торжества всепобеждающей силы Любви. Воспевалась вятичами богиня Лада — покровительница брака и семьи.

Кроме того, вятичи поклонялись силам природы. Так, они верили в лешего — хозяина леса, существо дикого вида, который был выше всякого высокого дерева.

Археологические свидетельства о вятичах

На тульской земле, как и в соседних областях - Орловской, Калужской, Московской, Рязанской - известны, а в ряде случаев и исследованы группы курганов - остатки языческих кладбищ древних вятичей. Наиболее подробно изучены у нас курганы близ д. Западной и с. Доброго Суворовского района, у д. Тризново Щекинского района.

При раскопках были обнаружены остатки трупосожжений, иногда нескольких разновременных. В некоторых случаях они помещены в глиняный сосуд-урну, в других сложены на расчищенной площадке с кольцевым ровиком. В ряде курганов найдены погребальные камеры - деревянные срубы с дощатым полом и покрытием из расколотых члах. Вход в такую домовину - коллективную усыпальницу - закладывался камнями или досками, а следовательно, мог открываться для последующих захоронений. В других же курганах, в том числе и рядом расположенных, таких сооружений нет.

Установление особенностей погребального обряда, керамики и вещей, обнаруженных в ходе раскопок, их сопоставление с другими материалами помогает хоть в какой-то мере восполнить крайнюю скудость дошедших до нас письменных сведений о местном населении той далекой поры, о древней истории нашего края. Археологические материалы подтверждают сведения летописи о связях местного вятического, славянского племени с другими родственными племенами и союзами племен, о длительном сохранении в быту и культуре местного населения старых племенных традиций и обычаев.

Святилища вятичей

п.Дедилово (бывшая Дедиловская слобода) — остатки священного города вятичей Дедославля на реке Шиворонь (приток Упы), в 30 км. к Юго-Востоку от Тулы. [Б.А.Рыбаков, Киевская Русь и русские княжества 12-13 вв, М., 1993]

Веневский топонимический узел — 10-15 км от Венева в Юго-Восточном секторе; п.Дедиловские выселки, п.Теребуш, п.Городенец.

Как закончилась история племени Вятичей

Племена Вятичей долго оказывали сопротивление вторжению киевских князей и самое главное — новой религии, которую они несли. Известно о восстании Ходоты с сыном, происшедшем в 1066 году. На их усмирение идет Владимир Мономах. Первые два его похода закончились ничем. Дружина прошла сквозь леса, так и не встретив неприятеля. Лишь во время третьего похода Мономах настиг и разгромил лесное войско Ходоты, но его предводитель сумел скрыться.

С XII века территория вятичей оказалась в составе Черниговского, Ростово-Суздальского и Рязанского княжеств. До конца XIII века вятичи сохраняли многие языческие обряды и традиции, в частности, кремировали умерших, возводя над местом погребения небольшие курганные насыпи. После укоренения среди вятичей христианства обряд кремации постепенно ушёл из обихода.

В дальнейшем, ощущая на себе давление Киева, некоторые свободолюбивые роды Вятичей ушли далее на Север, за Урал, в Сибирь. Нестор в своей летописи говорит следующее: «Радимичи и Вятичи, и Северо одни обычаи имаху…».

Вятичи дольше других славян сохраняли своё племенное имя. Они жили без князей, общественное устройство характеризовалось самоуправлением и народовластием. В последний раз вятичи упоминаются летописью под таким племенным именем в 1197 г.