Биография художницы Зинаиды Серебряковой. Зинаида Серебрякова: биография и фото Зинаида серебрякова полная биография

Зинаи́да Евге́ньевна Серебряко́ва (девичья фамилия Лансере́; 28 ноября 1884, село Нескучное, Курская губерния - 19 сентября 1967, Париж, Франция) - русская художница, участница объединения «Мир искусства», одна из первых русских женщин, вошедших в историю живописи. Ученица Осипа Браза.

Зинаида родилась 10 декабря 1884 года. В автобиографии, написанной в ответ на письмо старшей научной сотрудницы Государственной Третьяковской галереи О. А. Живовой, Серебрякова указала датой рождения 12 декабря, что не соответствует документально подтвержденным фактам и другим автобиографиям. Детство провела в имении Нескучное в одной из наиболее прославленных искусством семей Бенуа-Лансере. Её дед, Николай Бенуа, был знаменитым архитектором, отец Евгений Лансере - известным скульптором, а мать Екатерина Николаевна (1850-1933, дочь архитектора Николая Бенуа, сестра архитектора Леонтия Бенуа и художника Александра Бенуа) в молодости была художником-графиком. Надежда Леонтьевна Бенуа (в замужестве Устинова), двоюродная сестра Зинаиды, была матерью британского актёра и писателя Питера Устинова - таким образом, он приходился З. Е. Лансере двоюродным племянником.

Муж - Борис Анатольевич Серебряков, приходившийся Зинаиде двоюродным братом. Дети:

В 1900 году Зинаида окончила женскую гимназию и поступила в художественную школу, основанную княгиней М. К. Тенишевой. В 1903-1905 годах она была ученицей художника-портретиста О. Э. Браза. В 1902-1903 она путешествует в Италию. В 1905-1906 занимается в Академии де ла Гранд Шомьер в Париже. В 1905 году Зинаида Лансере выходит замуж за студента и своего кузена Бориса Серебрякова.

Как художник Серебрякова сформировалась в Петербурге. Исследователи подчёркивали «пушкинской и блоковской муз, в гении Достоевского», связанные с творчеством художника

Со времён ученичества З. Лансере старалась выразить свою любовь к красоте мира. Её ранние работы - «Крестьянская девушка» (1906, Русский музей) и «Сад в цвету» (1908, частное собрание) - рассказывают о поисках и остром ощущении красоты русской земли.

Широкую известность принёс Серебряковой автопортрет («За туалетом», 1909, Государственная Третьяковская галерея), впервые показанный на большой выставке «Мир искусства» в 1910 году. За автопортретом последовали «Купальщица» (1911, Русский музей), портрет «Е. К. Лансере» (1911, частное собрание) и портрет матери художницы «Екатерина Лансере» (1912, Русский музей) - зрелые работы и твёрдые по композиции.
Она вступила в общество «Мир искусства» в 1911 году, но отличалась от остальных членов группы любовью к простым сюжетам, гармонией, пластичностью и обобщениями в своих полотнах.

В 1914-1917 годах творчество Зинаиды Серебряковой переживало период расцвета. В эти годы она пишет серию картин на темы народной жизни, крестьянской работы и русской деревни, которая была так близка её сердцу: «Крестьяне» (1914-1915, Русский музей), «Жатва» (1915, Одесский художественный музей) и другие.

Наиболее важной из этих работ стала «Беление холста» (1917, Государственная Третьяковская галерея). Фигуры крестьянок, запечатлённые на фоне неба, приобретают монументальность, подчёркнутую низкой линией горизонта.

В 1916 году Александр Бенуа получил заказ на роспись Казанского вокзала в Москве, он приглашает Евгения Лансере , Бориса Кустодиева , Мстислава Добужинского и Зинаиду Серебрякову принять участие в работе. Серебрякова взяла тему Востока: Индия, Япония, Турция и Сиам аллегорически представлены в виде красавиц. В это же время она работает над так и незаконченной картиной на темы славянской мифологии.

Зинаида встретила Октябрьскую революцию в родном имении Нескучном. В 1919 году умирает от тифа её муж Борис. Она остаётся с четырьмя детьми и больной матерью без средств к существованию. Запасы Нескучного были разграблены. Из-за отсутствия масляных красок ей приходится перейти на уголь и карандаш. В это время она рисует трагическое произведение - «Карточный домик», показывающее всех четверых осиротевших детей.

Это часть статьи Википедии, используемая под лицензией CC-BY-SA. Полный текст статьи здесь →

…Залитый солнцем каменный город, выросший среди мягких лиловых гор, золотой светящийся пляж и нежное море, полные свежести жизни девушки, колоритные марокканки в ярких нарядах, портреты сына, дочери, знакомых и незнакомых людей, которые смотрят на зрителя… детскими глазами, полными чистоты, радости и удивления. В Третьяковской галерее в начале этого года проходила выставка произведений Зинаиды Серебряковой и работ ее детей - Екатерины и Александра.

Серебряковой, одной из первых русских женщин, вошедших в историю живописи, наследнице прекрасных и знаменитых художественных семей Бенуа-Лансере, выпала тяжелая судьба. Вскоре после революции она потеряла мужа, оставшись одна с четырьмя маленькими детьми. Необходимость заработка заставила Зинаиду поехать во Францию, но вернуться в Советскую Россию она уже не смогла, и оказалась в разлуке с детьми, матерью… Но, несмотря на все беды и трагедии, она не утратила света души, который теперь льется с ее картин.

О жизни и творчестве Зинаиды Серебряковой рассказывает ее правнучка, Анастасия Николаева, стараниями которой была организована эта выставка «Зинаида Серебрякова. Парижский период. Александр и Екатерина Серебряковы».

У Зинаиды Серебряковой была настолько сильна любовь к миру, любовь ко всему, что ее окружает, что она передается людям, которые потом смотрят ее картины. У нее был дар любви, который проявлялся в любви к искусству и к людям…

Она была самой младшей в семье. Ее отец умер очень рано, когда ей еще не было трех лет, и они уехали к дедушке, известному архитектору Николаю Бенуа. Так с самого детства она оказалась окружена миром , для которых самым главным было служение искусству. Так и для ее дочери, Екатерины Серебряковой, служение искусству всегда было самым главным. Я смотрю на тетю Катю, которой недавно исполнилось 100 лет, она вообще не представляет, что днем можно лечь отдохнуть: «Нет, я должна работать!» Даже в ее годы она все время старается что-то делать. Любовь к своему делу плюс огромная работоспособность - это передалось от семьи.

Когда смотришь на портреты детей художницы, которых Зинаида Серебрякова много писала, видишь как глубоко и нежно она их любила. Как она смогла пережить расставание?..

Конечно, она очень тяжело все это переживала. Когда в 1924 году она уезжала во Францию, она не думала, что уезжает навсегда. Она рассчитывала пробыть там какое-то недолгое время, чтобы хоть как-то подзаработать денег. После того, как она овдовела, ей надо было кормить семью - мать и четверых детей. Она могла только рисовать, а это были голодные годы, и ее живопись была никому не нужна. Тем более, что она не стала подстраиваться ни под какие модные тенденции того времени. Единственной возможностью заработать, были заказные портреты, а люди, которые могли сделать эти заказы, уже уехали из страны.

Ее брат, Александр Бенуа, написал ей из Парижа, что, быть может, приехав туда, она сможет найти заказы. Но приехав в Париж, она и тут оказалась никому не нужна, в то время в моде была другая живопись. И потом, у Зинаиды абсолютно отсутствовала деловая хватка, она была почти не приспособлена к жизни, во Франции она оказалась весьма беспомощной. Когда делала портреты, ей не всегда платили деньги, не всегда выполняли то, что обещали. Она почти не ела, все деньги, которые ей удавалось заработать, она отсылала в Россию. И, конечно, страдала в разлуке с детьми.

С помощью Александра Бенуа удалось перевезти во Францию старшего сына, Александра. Он приехал 16-летним мальчиком и сразу же стал зарабатывать, брался за все - помогал дяде, Александру Бенуа, зарисовывал виды Парижа, делал иллюстрации для книг и журналов, расписывал какие-то абажуры, рисовал открытки, карты Парижа для туристических путеводителей, чтобы помогать семье.

- Все дети Серебряковой тоже рисовали?

Да, с детства. Это была семья, в которой это было как воздух - как необходимо дышать, так и рисовать. Александр и Екатерина стали художниками, Евгений Серебряков был архитектором-реставратором. Моя бабушка, Татьяна, была театральным художником…

В 1928 году одна из женщин, портреты которых писала Зинаида, узнав, что у художницы остались дети в России, предложила ей помощь. Удалось привезти в Париж Катю, самую младшую. Она ехала одна на поезде, ей было лет пятнадцать. Тетя Катя рассказывала, что мама очень много работала, на кухню не заходила, не готовила, и 15-летней девочке пришлось взять на себя хозяйство, готовку, покупки, уборку. Получилось, что Катя всю жизнь посвятила таланту Зинаиды Серебряковой, несмотря на то, что сама была талантливой художницей. Но для нее мама и ее творчество были всегда на первом месте.

Конечно, на судьбе Екатерины Борисовны Серебряковой в полной мере отразилось библейское «Почитай отца твоего и мать, да будет тебе благо, и долголетен будешь на земли». Сейчас ей сто с лишним лет, но она в добром здравии. Ни у нее, ни у ее брата Александра не было своих семей. Лучшие годы Катя всегда была рядом с матерью, свою жизнь она принесла в жертву маме и искусству.

Но получилось, у нее нет одинокой старости. Семья ее сестры, Татьяны, стала ее семьей. И я с ней живу, и мои дети и внуки, ее праправнуки, к ней приезжают. А увидеть «детей своих детей» - самое высшее благо. Неожиданно на старости лет ей Господь все это дал.

- Екатерина Борисовна - верующий человек?

Зинаида Серебрякова была из французской, католической семьи. Мама была католичкой, отец в какой-то момент хотел принять православие, но не успел. Они были люди не сильно религиозные, но в церковь, конечно, ходили. А у самой Зинаиды муж был православным, и по российским правилам дети их должны были быть крещены в православии.

Когда умер Борис Серебряков, дети вместе с бабушкой и мамой стали ходить в католическую церковь, всю жизнь считали себя католиками. И оказавшись во Франции, будучи не очень близки к русской эмиграции, они ходили в католические храмы. Но когда я стала поднимать документы, оказалось, что все дети Серебряковых были крещены в православии. Священник из парижского храма Трех Святителей, который приходит ее навестить, мне признался, что его знакомство и беседа с тетей Катей стали одним из сильнейших впечатлений его жизни, что она - глубоко православный человек по духу и мировосприятию.

После смерти Зинаиды был большой период, когда она почти не ходила в церковь, но в последние годы к ней приезжают священники из Трехсвятительского подворья, она регулярно причащается, на Пасхальную вечерню даже ездила в храм. На духовном уровне, мне кажется, этот приход к Церкви стал завершением ее пути, ее жертвенной жизни в служении красоте, искусству.

Одна знакомая художница сказала, что Зинаиду Серебрякову можно назвать «исповедником в искусстве». Оказавшись в во враждебной революционной среде, которая не признавала настоящее искусство, потом во Франции, она сумела всю жизнь оставаться самой собой, и эти идеалы красоты, любви она продолжала нести всю жизнь, несмотря на то, что за ее творчество она не получала денег, несмотря на то, что ее никто не знал. Иногда ей казалось, что она была никому не нужна.

И только в последние годы ее жизни, когда в 1960 году у дочери Татьяны появилась возможность приехать к ней из России, она смогла убедиться в обратном. Стараниями Татьяны, моей бабушки, в 1966 году в Москве прошли две большие выставки. И Зинаида Серебрякова увидела, что прожила свою жизнь не зря. Через год, в 1967 году, она скончалась.

- Как прошла встреча с детьми после 36 лет разлуки?

Для всех это было непросто. Конечно, был страх первой встречи, но было и подтверждение той близости, которая была между ними все эти годы. Ведь Зинаида всю жизнь переписывалась с детьми, они были в тесной духовной связи. Моя бабушка посылала маме все книжки по искусству, которые выходили в России, описывала все выставки. У них был одинаковый взгляд на многие происходящие события в мире искусства.

После поездки к матери бабушка, Татьяна Борисовна, начала работу по организации в России выставки Серебряковой. Да, ее работы были в постоянной экспозиции и Русского музея, но о художнице не говорили. Ее имя замалчивалось после того, как она уехала в Париж. Благодаря усилиям Татьяны Борисовны смогла состояться большая выставка работ Серебряковой в Москве. Дочернее служение Татьяны и Екатерины позволило сохранить наследие Серебряковой и в России, и во Франции.

- Работы хранились в семье?

Семья пережила тяжелые 30-е годы, когда бабушка детей умерла от голода. Татьяна осталась вдвоем со старшим братом Евгением, когда она была еще маленькой девочкой. Иногда им приходилось на буханку хлеба обменивать работы матери у коллекционеров, но при этом они смогли сберечь многие работы. И Екатерина во Франции, несмотря на то, что они жили очень скромно, старалась все сохранять. Бережное отношение детей к наследию матери позволило донести его до наших дней в цельности.

На выставке представлены виртуозные, тончайшие архитектурные акварели Александра, живые нежные натюрморты и пейзажи Екатерины… На ваш взгляд, дети продолжили художественные традиции матери?

Александр и Екатерина, скорее, продолжили художественную традицию семьи Бенуа-Лансере. Быть может, благодаря масштабу личности, своеобразию языка творчество самой Зинаиды стоит немножечко особняком от традиций семьи. Александр и Екатерина жили во Франции, были вынуждены много работать на заказ, были близки к миру искусства, к которому принадлежал их дядя, Александр Бенуа. Искусство это европейское, но с другой стороны - глубоко русское. Они же ведь даже нигде не учились, а просто вошли в семейную традицию, когда человек начинал рисовать с самого детства.

Конечно, у каждого был талант, но проявлялся он совершенно по-разному. Работы Зинаиды, Александра, Екатерины очень отличаются друг от друга, но при этом в них всех есть общее - бережное и любовное отношение к натуре и какое-то очень глубокое чувство реальности. Да, по стилю это реализм, но не фотографический. В каждой работе присутствует внутреннее чувство натуры, раскрывающее ее истинную красоту.

Работы Екатерины Борисовны похожи, быть может, на картины Федора Толстого, выполненные в манере русской живописи XVII века, но в них нет ни малейшей засушенности, излишней пунктуальности. Работы реалистичны, но они живые, в них есть и цвет, и свет, и пространство. Екатерина говорила на языке, который был ей ближе. Сама Зинаида Серебрякова, конечно, реалист, но ни в коей мене не соцреалист…

- Реалист Серебряного века, поэтический реалист…

Она рисовала, как она видела, как чувствовала, как дышала…

Еще надо сказать, что Зинаида оказалась удивительно верна в любви к своему мужу, скончавшемуся, когда она была очень молода. Она осталась одна с четырьмя детьми, а была очень интересной женщиной, и были мужчины, которые за ней ухаживали. Но Серебрякова осталась верна мужу, никогда больше не вышла замуж. И для меня было откровением найти портреты ее мужа, нарисованные с его фотографий уже в 50-х годах. И рукой ее подписано: «Любимый Боречка»… Мне кажется, что это свидетельство цельности ее натуры, которая видна и в жизни, и в искусстве: любовь, которая одна на всю жизнь.

- Расскажите немного о работах, которые представлены на выставке.

Многие пишут, что французский период был неким упадком в творчестве Серебряковой, что ничего равного тому, что она создала на родине, не было сделано за рубежом. Конечно, в России Серебрякова имела возможность писать большие монументальные работы, как «Беление холста», имела материальную возможность посвятить себя творчеству, не требующему немедленного зарабатывания денег, она могла писать в свое удовольствие.

Она переживала, что во Франции у нее нет условий, чтобы работать над большими картинами. Но я уверена, что ее этюды, парижские портреты никак нельзя назвать упадком. Продолжение, развитие той линии творчества, которое началось в России, достигло высочайшего мастерства в портретных работах. Смотря на человека с любовью, Серебрякова каждый раз заглядывает глубоко внутрь. И потом, когда ты смотришь на написанные ею портреты, есть ощущение соприкосновения не только с произведением искусства, но и с самим человеком. Внешне они очень простые, но затрагивают многие уровни.

Один старообрядец, причем таких, крайних взглядов, увидев портретик-набросок спящих детей, который делала Зинаида, спросил: «Кто это писал? Смотришь, словно икона!» А это был просто набросок спящих детей. Ощущение спокойствия и любви исходит из ее работ.

- Ваши дети унаследовали этот дар?

Да, конечно, у нас все рисуют. Мой папа Иван Николаев, сын Татьяны - заслуженный художник РФ, член-корреспондент Академии художеств, долгие годы был председателем монументальной секции в Москве. Он автор проектов нескольких станций Московского метро - «Отрадная», «Боровицкая», «Достоевская». В 60-е годы сделал очень хорошую роспись в отеле и ресторане «Националь». У него много больших работ в Москве, других городах России, в Европе. Потом он работал над росписями нескольких церквей.

Мы с моей сестрой Лизой окончили «Строгановку». Лиза стала иконописцем, трудится в мастерских Троице-Сергиевой лавры. Я больше работаю маслом, тоже пишу иконы.

Мой брат, иеромонах Иннокентий, тоже окончил иконописную школу при МДА, сейчас подвизается в одном из Лаврских скитов. Сестра Татьяна раньше рисовала, но сейчас времени почти нет, у нее восемь детей, муж-священник - отец Валерий Гурин, клирик храма Николы в Пыжах.

- Но вы еще и продолжили материнскую линию семьи, воспитали четверых детей. Они тоже художники?

Старший, Василий - . Варвара тоже иконописец, окончила Лаврскую иконописную школу. Несмотря на то, что у нее уже двое детей, старается писать. Петр работает в нашем Фонде, активно помогает во всей деятельности, и в частности, в организации этой выставки. А младший, Коля, не пошел по художественной линии, учится в Высшей Школе Экономики. Но надо же, чтобы кто-то был и в папу…

Теперь, Анастасия, Вы продолжаете дело Екатерины и Татьяны, занимаетесь хранением и распространением наследия Зинаиды Серебряковой?

Александр и Екатерина стремились сохранить всю коллекцию работ Серебряковой, стремились сделать все, чтобы она не разошлась по частям. Было принято решение об организации французского государственного Фонда Зинаиды Серебряковой. Его работа курируется Министерством культуры Франции, которое помогает в достижении многих задач. В Фонд вошли многие члены нашей семьи. И стремления руководителей Фонда, конечно, совпадают с желанием семьи, чтобы было сохранено наследие Серебряковой, чтобы люди знали эту художницу. Задача максимум - это создание музея, где работы Серебряковой были бы представлены в постоянной экспозиции. Но, слава Богу, что удается проводить и временные выставки.

Сейчас такое время, когда многие вокруг недовольны, любят все критиковать, жизнь видят в мраке и грязи. Мне очень хотелось этой выставкой внести в жизнь людей свет и радость, которые излучают работы Зинаиды Серебряковой. И ведь даже в очень тяжелой жизненной ситуации можно не унывать и не роптать, а заниматься творчеством, созидательной работой, дарить людям любовь.

Беседовала Алиса Струкова

Цитата сообщения Bo4kaMeda

Звезды Эпохи. Зинаида Серебрякова

СЕРАФИМА ЧЕБОТАРЬ

З.Серебрякова. Автопортрет в красном. 1921

Возможно, ее имя не так известно, как она того заслуживала. Но одну ее картину, автопортрет «3а туалетом» наверняка помнят все — один paз увидев, ее невозможно забыть. Молодая девушка расчесывает перед зеркалом свои длинные волосы, и мир
ее полон счастья и света. Кажется, что вся жизнь художницы была такой же радостной и счастливой — как то зимнее утро, когда Зина Серебрякова посмотрелась в зеркало...

1964. Париж

Она родилась в семье, где нельзя было не рисовать: в доме любили говорить, что «все дети рождаются с карандашом в руке». Отец Зинаиды, Евгений Александрович Лансере, был превосходным скульптором — одним из талантливейших анималистов. Его жена Екатерина Николаевна Бенуа происходила из знаменитого рода художников — была дочерью Николая Бенуа, знаменитого архитектора.

Е. А. и Е. Н. Лансере, родители Серебряковой

Почти все его дети пошли по стопам отца: Леонтий Николаевич тоже стал архитектором (а его дочь Надежда, вышедшая замуж за Иону фон Устинова, стала матерью знаменитого актера и писателя Питера Устинова), Альберт Николаевич преподавал акварельную живопись в Академии художеств, но больше всех прославился Александр Николаевич — известный живописец, один из основателей «Мира искусства», прославленный театральный художник и некоторое время глава картинной галереи Эрмитажа.

Е. Н. Лансере с детьми. Слева на руках у матери — Зина

«Иногда вот так посмотришь по сторонам: этот родственник, этот, ну а этот не рисовал наверно. Потом выясняется, что тоже рисовал. И тоже неплохо», — вспоминала одна из родственниц Бенуа. Рисовала и сама Екатерина Николаевна — ее специализацией была графика.

Луи Жюль Бенуа, прадед Серебряковой, с женой и детьми. Третий слева (с флажком) — дед художницы Николай Бенуа.
Оливье, около 1816

У нее и Евгения Лансере было шестеро детей — и половина из них связала свою жизнь с искусством: сын Николай стал, по примеру деда, архитектором, а Евгений добился признания как художник-монументалист. Зина, самая младшая из детей Лансере, с раннего детства росла в атмосфере служения искусству. Она родилась 10 декабря 1884 года в имении Лансере Нескучное, что под Харьковом, и там же прошли ее первые годы. Но, к несчастью, в 1886 году, на сороковом году жизни, скончался от скоротечной чахотки отец семейства. Похоронив мужа, Екатерина Николаевна с детьми вернулась в родительский дом, в Петербург.

Александр Николаевич Бенуа, дядя художницы. Серебрякова 1953 (слева)
Альберт Николаевич Бенуа, дядя художницы. Серебрякова 1924 (справа)

Обстановка в семье Бенуа была весьма необычной: три поколения художников, скульпторов и архитекторов жили под одной крышей, дыша искусством, живя им и думая о нем. Споры о живописи, о достоинствах или недостатках архитектурных планов, советы по технике рисунка или теоретические рассуждения о чистом искусстве наполняли дом.

А. К. Кавос, прадед Серебряковой

Неудивительно, что хрупкая большеглазая Зина научилась рисовать едва ли не раньше, чем разговаривать. По воспоминаниям родственников, она росла
замкнутой, застенчивой, «болезненным и довольно нелюдимым ребенком, в чем она напоминала отца и вовсе не напоминала матери, ни братьев и сестер, которые все
отличались веселым и общительным нравом», — писал Александр Бенуа. Почти все свободное время она проводила за рисованием — с помощью братьев и дядьев очень рано овладела техникой акварели и масляной живописи, и без устали тренировалась дни напролет, рисуя все, что ее окружало, — комнаты дома, родственников, пейзажи за окном, тарелки с обедом...

З.Серебрякова. Портрет А.Н.Бенуа. 1924

Самым большим авторитетом для Зины был Александр Бенуа: когда он, открывший
для себя творчество почти забытого Венецианова, стал ярым пропагандистом его манеры — его племянница тоже полюбила этого художника. Работы Александра — светлые и полные внутренней радости крестьянские пейзажи, женские образы и жанровые сцены с картин Венецианова — произвели глубочайшее впечатление на Зину. Вдохновленная Бенуа, Зина много писала в Нескучном, где проводила каждое
лето, крестьянскую натуру — поля и деревенские дома, крестьянок и их детей.

В гимназии. В первом ряду третья справа — Зина Лансере. Конец 1890-х гг.

Окончив в 1900 году гимназию, Зина поступила в Художественную школу княгини Тенишевой: это учебное заведение должно было готовить молодых людей к поступлению в Академию художеств, а одним из преподавателей был сам Илья Репин. Ученики под его руководством рисовали гипсы, ходили на этюды и копировали шедевры Эрмитажа — картины старых мастеров подарили Зине строгость линий, сдержанность композиции и любовь к реалистическому стилю в противовес начинающим входить в моду импрессионизму и его производным. «Очень много работала, много писала, совершенно не была подвержена художественной моде. То, что от души у нее шло, то она и делала», — говорил о Зинаиде брат.

1900-е Автопортрет

Осенью 1902 года Зинаида с матерью отправилась в Италию — несколько месяцев они бродили по музеям и галереям, осматривали античные развалины и заглядывали в соборы, рисовали залитые солнцем берега и заросшие густой зеленью холмы. Вернувшись весной 1903 года, Зина стала заниматься в классе у Осипа Иммануиловича Брана, модного портретиста: вспоминали, что Бран, заваленный заказами, мало
уделял внимания ученикам, но даже наблюдение за его работой было весьма ценно.

В мастерской О. Э. Браза. Во втором ряду вторая слева — Зинаида Лансере. Начало 1900-х гг.

Но больше всего радости приносили Зинаиде месяцы в любимом Нескучном — рисовать
его она готова была бесконечно. Александр Бенуа так описывал Нескучное, любимый уголок всей семьи: «Ряды невысоких холмов тянулись один за другим, все более растворяясь и голубея, а по круглым их склонам желтели и зеленели луга и поля; местами же выделялись небольшие, сочные купы деревьев, среди которых ярко белели хаты с их приветливыми квадратными оконцами. Своеобразную живописность придавали всюду торчавшие по холмам ветряные мельницы. Все это дышало благодатью...»

Имение Нескучное Курской губернии. А. Б. Серебряков, 1946 г.

<...>Там же, в Нескучном, Зинаида встретила свою судьбу. На противоположном берегу реки Муромки жили на собственном хуторе Серебряковы — мать семейства, Зинаида Александровна, была родной сестрой отца Зины. Ее дети росли вместе с детьми Лансере, и нет ничего удивительного, что Борис Серебряков и Зина Лансере полюбили друг друга еще детьми. Они давно договорились пожениться, и родители с обеих сторон не возражали против выбора детей, но были и другие трудности: Лансере и Бенуа традиционно придерживались католического вероисповедания — в их жилах текла французская кровь (первый Бенуа бежал в Россию от Французской революции, предок Лансере остался после войны 1812 года), лишь немного разбавленная итальянской и немецкой, а Серебряковы были православными. К тому же Зина и Борис были двоюродными братом и сестрой, а обе религии не одобряли столь близкородственных браков. Понадобилось много времени и еще больше хлопот с церковными властями, чтобы влюбленные добились разрешения на брак.

З.Серебрякова. Портрет Б.А.Серебрякова. ок.1905

Зинаида Лансере и Борис Серебряков обвенчались в Нескучном 9 сентября 1905 года. Вскоре после свадьбы Зина уехала в Париж — каждый уважающий себя художник просто обязан был побывать в этой мировой столице искусства. Вскоре к Зине присоединился Борис — он учился в Институте путей сооощения, хотел быть инженером, строить железные дороги в Сибири.

З. Е. Серебрякова. Начало 1900-х гг.

В Париже Зина была ошеломлена разнообразием новейших течений, художественных школ, направлений и стилей, но сама она так и осталась верна реализму, хотя и приобретшему под влиянием парижского воздуха некоторые модернистские черты: линии на картинах Серебряковой стали живыми, как у импрессионистов, в них было движение и непередаваемая радость момента. По совету Александра Бенуа, Зина некоторое время проучилась в студии Academie de la Grande Chaumiere — правда, к ее
немалому разочарованию, здесь мало уделяли внимания непосредственно обучению, предпочитая лишь оценивать уже готовые работы. По сути, в парижской Академии закончилось художественное образование Серебряковой: отныне она двигалась по избранному ею творческому пути самостоятельно.

Дом в Нескучном. А. Б. Серебряков, 1946 г.

Вернувшись из Франции, Серебряковы поселились в Нескучном, лишь на зиму возвращаясь в Петербург. Именно в Нескучном родились их дети: в 1906 году Евгений, через год — Александр. Семейная жизнь Серебряковых была на удивление счастливой: такие разные по характеру и внешности, увлечениям и темпераменту, они, как оказалось, прекрасно дополняли друг друга. Несколько лет прошло в спокойном счастье...

В Нескучном с детьми Шурой, Женей, Татой и Катей, 1914

Зина занималась детьми, много рисовала, ждала мужа из поездок — во время одного из таких ожиданий она написала тот самый автопортрет. «Мой муж Борис Анатольевич, — вспоминала Серебрякова, — был в командировке для исследования северной области Сибири, в тайге... Я решила дождаться его возвращения, чтобы вместе вернуться в Петербург. Зима этого года наступила ранняя, все было занесено снегом — наш сад, поля вокруг — всюду сугробы, выйти нельзя, но в доме на хуторе тепло и уютно. Я начала рисовать себя в зеркале и забавлялась изобразить всякую мелочь «на туалете».

Зинаида Серебрякова
За туалетом. Автопортрет, 1909
Холст, масло. 75×65 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва

В конце декабря 1909 года брат Евгений, член группы «Мира искусства», написал Зинаиде с просьбой прислать какие-нибудь работы на предстоящую выставку мирискусников. Недолго думая, та отправила ему недавно законченный автопортрет «За туалетом». На выставке, где висели работы Серова, Кустодиева, Врубеля, эта картина никому не известной художницы не только не затерялась, но произвела настоящий фурор. Ошеломленный мастерством собственной племянницы Александр Бенуа восторженно писал: «Автопортрет Серебряковой несомненно самая приятная, самая радостная вещь... Здесь полная непосредственность и простота: истинный художественный темперамент, что-то звонкое, молодое, смеющееся, солнечное и ясное, что-то абсолютно художественное... Мне особенно мило в этом портрете то именно, что в нем нет никакого "демонизма", ставшего за последнее время прямо уличной пошлостью. Даже известная чувственность, заключенная в этом изображении, самого невинного, непосредственного свойства. Есть что-то ребяческое в этом боковом взгляде "лесной нимфы", что-то игривое, веселое... И как самое лицо, так и все в этой картине, юно и свежо... Здесь нет и следа какой-либо модернистской утонченности. Но простая и даже пошлая жизненная обстановка в освещении молодости становится прелестной и радостной». По совету Валентина Серова, также впечатленного мастерством и небывалой жизнерадостностью картины, «За туалетом» и еще две картины были приобретены Третьяковской галереей.

З. Е. Серебрякова рисует, слева — Б. А. Серебряков с сыном Женей. 1900-е гг.

Успех Серебряковой и ее картины был невероятным — и публике, и критикам казалось,
что отныне Серебрякова заслуженно встанет в первые рады российских живописцев. «В искусстве художницы с редкой силой обнаруживается основная, самая чудесная стихия творчества, — писали критики, — то волнение, радостние, глубокое и сердечное, которое всё создает в искусстве и которым только и можно истинно чувствовать и любить мир и жизнь». Ее приняли в члены «Мира искусства», приглашали в галереи и на вернисажи, однако Зинаида чуралась шумных сборищ, предпочитая бурлящему Петербургу красоту и покой родного Нескучного, а беседам с критиками и собратьями по цеху — тихие вечера в кругу семьи. Она родила мужу еще двух дочерей — Татьяну в 1912 и через год Катю, которую дома звали Котом.

За работой в своей мастерской в Нескучном..

И все же эти годы считаются временем расцвета ее искусства: в начале 1910-х годов Серебрякова создала такие незабываемые полотна, как «Купальщица» — портрет ее сестры Екатерины, сочетающий классицистическое величие и непередаваемую легкость ветра, играющего в волосах, «Баня», «Крестьяне», «Спящая крестьянка», «Беление холста», автопортреты и изображения детей. В ее полотнах украинское солнце сочетается с радостной легкостью мазка, прекрасные тела живут в единении с пейзажем, а глаза на портретах миндалевидным разрезом и легкой лукавинкой неуловимо напоминают глаза самой Серебряковой.

З. Серебрякова. Купальщица

В 1916 году Александр Бенуа получил заказ на роспись Казанского вокзала в Москве: тот предложил принять участие в работе Евгению Лансере, Борису Кустодиеву, Мстиславу Добужинскому и Зинаиде Серебряковой. Зинаиде достались панно на восточную тему — возможно, азиатский колорит был особенно близок ей, потому что ее любимый Борис в то время возглавлял изыскательскую партию на строительстве железной дороги в Юго-Восточной Сибири. К сожалению, этот заказ был отозван, и эскизы Серебряковой — воплощенные в прекрасных женских образах — Индия, Япония, Сиам и Турция — так и остались невоплощенными.

Семья на хуторе в Нескучном. В центре в панаме — З. Е. 1900-е

Революцию Зинаида встретила в своем любимом Нескучном. Поначалу жили как обычно — столичные веяния всегда очень долго шли до провинции, но потом мир словно рухнул. Однажды в дом к Серебряковым пришли крестьяне — предупредить, что скоро их дом будут громить, как и все помещичьи усадьбы в округе. Зинаида, жившая там с детьми и престарелой матерью — Борис был в Сибири — перепугавшись, наскоро собрала вещи и сбежала в Харьков. Позже ей рассказали — усадьба и правда
была разгромлена, дом сгорел, а вместе с ним — ее картины, рисунки, книги...

З.Серебрякова. Автопортрет в белой кофточке. 1922

В Харькове они оказались почти без средств. Но даже тогда Зина продолжала рисовать — правда, из-за отсутствия средств вместо любимых масляных красок пришлось взять уголь и карандаш. К счастью, Зине удалось устроиться в местный Археологический музей, зарисовывать экспонаты для каталогов. Вот только связь с мужем была потеряна — несколько месяцев Зина разыскивала его по всей России.

«Ни строчки от Бори, это так страшно, что я совсем с ума схожу», — писала она брату. В начале 1919 года она наконец встретилась с мужем, чудом добравшись ради такого случая до Москвы, и даже уговорила Бориса съездить на пару дней в Харьков повидать детей. На обратном пути у него прихватило сердце, он решил вернуться, пересел в военный эшелон — и там заразился сыпным тифом. Он еле успел добраться до семьи и скончался на руках у жены. По иронии судьбы, ему, как и отцу Зинаиды, было всего тридцать девять лет... Екатерина Николаевна Лансере писала об этом дне одному из сыновей: «Это было ужасно, агония продолжалась пять минут: до того он говорил и не думал никто, что его через пять минут не будет. Ты можешь себе представить, мой дорогой, что это было за горе — плач, рыдание детей, мальчики были неутешны (Катюша не понимала). Зинок мало плакала, но не отходила от Боречки...»

З.Серебрякова. Портрет Б.А.Серебрякова. 1913

Зинаида, верная памяти мужа, так больше никогда и не выйдет замуж, не влюбится, не позволит себе никаких увлечений. Она умела любить, но только однажды и на всю жизнь. У нее остались на руках четверо детей и престарелая мать, но больше не было ни прежней радости, ни любви. «...Для меня всегда казалось, — писала она подруге, — что быть любимой и быть влюблённой — это счастье, я была всегда, как в чаду, не замечая жизни вокруг, и была счастлива, хотя и тогда знала и печаль и слёзы... Так грустно сознавать, что жизнь уже позади, что время бежит, и ничего больше, кроме одиночества, старости и тоски впереди нет, а в душе ещё столько нежности, чувства».Свои ощущения тех тяжелых дней Серебрякова выразила в одной из самых трагичных картин «Карточный домик», художественную метафору того печального времени: четверо одетых в траур детей строят из карт домик, хрупкий, как сама жизнь.

З.Серебрякова. «Карточный домик»

Осенью 1920 года Серебрякова смогла вернуться в Петроград: не без помощи Александра Бенуа ей не только предложили на выбор два места — работать в музее или Академии художеств, — но и обеспечили проезд для всей семьи. Однако Серебрякова предпочла самостоятельную работу: подневольная работа в музее ограничивала, как ей казалось, ее талант, а учить кого-нибудь, кроме своих детей, она не могла и не хотела. Она снова поселилась в доме Бенуа — но как он изменился!

«Дом Бенуа» в Петербурге на Никольской, 15 (ныне улица Глинки)

Книги и обстановку разграбили, прежний семейный дом уплотнили, разделив огромные апартаменты на множество мелких квартирок. Oднако, по счастью, к Бенуа вселили актеров — и творческая атмосфера, которую так ценили гости дома, сохранилась. В гости к Зине заходили прежние друзья, братья, ценители и коллекционеры — их притягивала и ее увлеченность искусством, и тот непередаваемый уют, который она умела создать вокруг себя буквально из ничего, и ее собственная красота — как внешняя, так и внутренняя, «я до сих пор не забуду, какое сильное впечатление на меня произвели её прекрасные лучистые глаза, — вспоминала сослуживица художницы Галина Тесленко. — Несмотря на большое горе... и непреодолимые трудности житейские — четверо детей и мать! — она выглядела значительно моложе своих лет, и её лицо поражало свежестью красок. Глубокая внутренняя жизнь, которой она жила, создавала такое внешнее обаяние, которому противиться не было никакой возможности».

В петербургской квартире А.Н. Бенуа. З.Е.Серебрякова, ее мать Екатерина Николаевна, сестра Мария Евгеньевна и брат Николай Евгеньевич

Однако творчество Серебряковой не пришлось ко двору в постреволюционном Петрограде: всегда весьма критически относившаяся к своему творчеству, Зинаида не могла согласиться оформлять здания или демонстрации, как многие художники, не было ей близко и столь ценимое в то время «революционное» футуристическое искусство. Вместо этого она продолжает рисовать своих детей, пейзажи, автопортреты... Особенно часто она рисовала детей, которых обожала.

З.Серебрякова. Автопортрет с дочерьми. 1921

«Меня поразила красота всех детей Зинаиды Евгеньевны, — писала Галина Тесленко. —Каждый в своем роде. Младшая, Катенька — остальные дети называли ее Котом — это фарфоровая хрупкая статуэтка с золотистыми волосами, нежным личиком восхитительной окраски. Вторая, Тaта — старше Катеньки — поражала своими темными материнскими глазами, живыми, блестящими, радостными, жаждущими что-либо совершать вот сейчас, в данный момент. Она была шатенка и тоже с великолепными красками лица. Кате в это время было около семи лет, Тате примерно восемь. Первое впечатление потом полностью оправдалось. Тaта оказалась живой, шаловливой девочкой, Катя была более тихой, спокойной. Cыновья Зинаиды Евгеньевны не были похожи один на другого: Женя блондин с голубыми глазами, с красивым профилем, а Шурик шатен с темными волосами, слишком нежный и ласковый для мальчика».

З.Серебрякова. Так заснул Бинька (Женя Серебряков). 1908

Жили Серебряковы очень тяжело: заказов было мало, а оплачивались они плохо. Как писал один из ее друзей, «Коллекционеры задаром, за продукты и поношенные вещи обильно брали ее произведения». А Галина Тесленко вспоминала: «В материальном отношении Серебряковым жилось трудно, очень трудно. По-прежнему котлеты из картофельной шелухи были деликатесом на обед». Когда дочь Татьяна увлеклась балетом и даже смогла поступить в хореографическое училище, Зинаида разделила ее любовь к танцам — ей разрешили присутствовать за кулисами Мариинского театра в дни спектаклей, и она с увлечением рисовала балерин, сцены из спектаклей, бытовые зарисовки закулисной жизни.

З.Серебрякова. Портрет сына Александра. 1925

Постепенно художественная жизнь бывшей столицы входила в прежнее русло: устраивались выставки и салоны, приезжие и местные коллекционеры покупали какие-то работы. В 1924 году в США прошла большая выставка работ советских художников — среди них выставлялась и Серебрякова. Две ее работы сразу же купили, и окрыленная этим успехом, Зинаида решилась поехать за границу — возможно, там она получит заказы, сможет заработать денег, которые будет присылать в Россию. Получив с помощью все того же Александра Бенуа необходимые документы, в сентябре 1924 года Зинаида, оставив детей матери, уехала во Францию.

З.Серебрякова. Портрет Е.Н.Лансере. Мама. 1912

«Мне было двенадцать лет, когда моя мать уезжала в Париж, — вспоминала много лет спустя Татьяна Серебрякова. — Пароход, шедший в Штетин, стоял на причале у моста Лейтенанта Шмидта. Мама уже была на борту... Я чуть не упала в воду, меня подхватили знакомые. Мама считала, что уезжает на время, но отчаяние мое было безгранично, я будто чувствовала, что надолго, на десятилетия расстаюсь с матерью...»Так и случилось: на родину Зинаида Серебрякова смогла вернуться лишь ненадолго, через три десятка лет.

Дом в Париже на ул. Кампань-Премьер, 31 Последняя мастерская З.Е.Серебряковой (среднее окно на верхнем этаже)

Поначалу Серебряковой удалось получить в Париже заказ на крупное декоративное панно, однако потом дела пошли не так хорошо. Она много писала портреты и даже получила определенную известность, не приносящую, правда, почти никаких доходов. «Непрактична, делает много портретов даром за обещание рекламировать, но все, получая чудные вещи, ее забывают, и палец о палец не ударяют», — писал о ней Константин Сомов. Хотя по крови Зинаида была почти француженкой, она в Париже почти ни с кем из местных не общалась — стеснительная и замкнутая по натуре, она болезненно ощущала себя чужой во Франции. Ее круг общения составляли немногие эмигранты, знакомые ей еще по Петрограду, которых она встречала на выставках или у Александра Бенуа — он уехал из СССР в 1926 году, тоже намеревался когда-нибудь вернуться, но в конце концов так и остался за границей.

[b]
Мастерская в Париже на улице Бланш. З.Е.Серебрякова

От тоски по дому, по оставленным там детям спасали только путешествия, во время которых она много рисовала: сначала она объездила Бретань, затем посетила Швейцарию, а в 1928 году с помощью барона Броуэра, который очень ценил ее творчество, смогла съездить в Северную Африку.

Путешествие в Марокко будто воскресило Серебрякову: в ее картины вернулось буйство красок, солнце, давно забытая радость жизни и легкость бытия. Многие из марокканских работ были позже выставлены — пресса отзывалась о них очень благожелательно, называя Серебрякову «мастером европейского значения»,«одной из самых замечательных русских художниц эпохи», однако большого резонанса выставка не имела. В то время в моде было совсем другое искусство, и немногочисленные рецензии на рисунки Серебряковой потонули в лавине статей об абстракционизме, сюрреализме и прочих модернистских течениях в живописи. Ее картины казались устаревшими, несовременными, и постепенно сама художница начала чувствовать себя ненужной, устаревшей...

З.Серебрякова. Марокко. Марракеш

В письмах к родным Зина постоянно жаловалась на одиночество, на тоску по детям, от которой у нее опускались руки. «Здесь я одна, — писала она матери, — никто не принимает к сердцу, что начать без копейки и с такими обязанностями, как у меня (посылать все, что я зарабатываю, детям), безумно трудно, и время идет, а я бьюсь все на том же месте. Вот хоть бы теперь — работать здесь в такую жару, духоту и с такой толпой всюду для меня невозможно, я устаю от всего безумно... Я беспокоюсь о том, как будет эта зима у наших... денег посылаю все меньше, т.к. теперь здесь такой денежный кризис (с падением франка), что не до заказов. Вообще я часто раскаиваюсь, что заехала так безнадежно далеко от своих...».

В конце концов родственникам удалось переправить к ней сына Шуру: едва приехав, юноша кинулся помогать матери. Он рисовал декорации для киностудий, оформлял выставки, иллюстрировал книги, создавал эскизы интерьеров. Со временем он вырос в прекрасного художника, в чьих акварелях сохранился волшебный облик довоенного Парижа.

«Он рисует целыми днями, без устали, — писала Зинаида. — Часто недоволен своими вещами и ужасно раздражается, и тогда они с Катюшей сцепляются из-за пустяков и ужасно меня огорчают резкими характерами (верно, оба пошли в меня, а не в Боречку!)». Катю удалось перевезти в Париж в 1928 году с помощью одной из благодарных клиенток: остальных детей Зинаида не видела еще долгие годы.

З.Серебрякова. Коллиур. Катя на террасе. 1930

Рисование оставалось для Зинаиды Серебряковой единственным занятием, главным развлечением и образом жизни. Вместе с дочерью они ходили то делать зарисовки в Лувр, то на этюды в Булонский лес, но Зинаида не могла не чувствовать, что она все дальше и дальше отходит от творческой жизни, всегда, казалось, бурлившей в Париже.«Вспоминаю свои надежды, «планы» молодости — сколько хотелось сделать, сколько было задумано, и так ничего из этого не вышло — сломалась жизнь в самом расцвете», — писала она матери. Она и правда буквально физически ощущала, что вся ее жизнь рассыпалась как карточный домик — часть туда, часть сюда, и ни собрать, ни поправить...

Начало 20-х

Серебрякова всей душой стремилась вернуться в Россию — но долгие хлопоты почему-то никак не могли увенчаться успехом. «Если бы вы знали, дорогой дядя Шура, — писала она Александру Бенуа, — как я мечтаю и хочу уехать, чтобы как-нибудь изменить эту жизнь, где каждый день одна только острая забота о еде (всегда недостаточной и плохой) и где мой заработок такой ничтожный, что не хватает на самое необходимое. Заказы на портреты страшно редки и оплачиваются грошами, проедаемыми раньше, чем портрет готов».

З. Серебрякова. Автопортрет. 1938

До войны она не успела, а после уже чувствовала себя слишком старой, усталой, больной... Ее навещали приезжавшие в Париж советские художники — Сергей Герасимов, Дементий Шмаринов — звали в СССР, но она, после стольких лет, не могла решиться, боялась оказаться там никому не нужной.

«Может быть, и мне вернуться? — писала она дочери. — Но кому я там буду нужна? Тебе, дорогой Татусик, нельзя же сесть на шею. И где там жить? Всюду буду лишняя, да еще с рисованием, папками...»

Между тем оставленные в Советском Союзе дети выросли. Евгений окончил архитектурный факультет Ленинградского института коммунального строительства, работал во Владивостоке, вернулся в Ленинград, где занимался восстановлением Петергофа. Татьяна, окончив хореографическое училище, в конце концов тоже променяла танец на декоративное искусство: расписывала ткани, работала художником-оформителем и декоратором в театрах, например, в прославленном МХАТе. В конце пятидесятых годов, когда «оттепель» проделала первые проталины в «железном занавесе», Татьяна решилась навестить мать.

З. Е. Серебрякова в Люксембургском саду в Париже. 1900-е гг.

«Спасибо, что написала и что хочешь начать «активно» собирать документы и т.д. для поездки к нам! — отозвалась та. — Это будет такой великой нам радостью, что я даже боюсь верить в такое счастье... Когда я уезжала 24 августа 1924 года, я ведь думала, что увижусь через несколько месяцев со всеми моими обожаемыми — бабулей и детьми, а вот вся жизнь моя прошла в ожиданьи, в какой-то щемящей мое сердце досаде и в упреке себе, что я рассталась с вами...»

В 1960 году они смогли наконец увидеться: выросшая Татьяна и постаревшая Зинаида Евгеньевна. «Мама никогда не любила сниматься, — вспоминала Татьяна, — я не представляла себе, как она теперь выглядит, и была обрадована, увидев, что она до странности мало изменилась. Она осталась верна себе не только в своих убеждениях в искусстве, но и во внешнем облике. Та же челка, тот же черный бантик сзади, и кофта с юбкой, и синий халат и руки, от которых шел какой-то с детства знакомый запах масляных красок».

Стараниями Татьяны Борисовны в 1965 году в Советском Союзе была устроена выставка Зинаиды Серебряковой — более ста работ художницы, созданных в эмиграции. Выставка прошла с небывалым успехом, и ее повторили в Киеве и Ленинграде.

З. Е. Серебрякова (в центре) в мастерской на улице Кампань-Премьер с детьми и С. К. Арцыбушевым. 1960 г.

Она скончалась 19 сентября 1967 года, после перенесенного инсульта. Ее похоронили на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа: в день похорон шел проливной дождь, оплакавший великую русскую художницу, рассыпавшуюся, как карточный домик, вдалеке от родины...

Биография Зинаиды Евгеньевны Серебряковой

(1884-1967)

Зинаида Серебрякова родилась 28 ноября 1884 года в родовом имении «Нескучное», под Харьковом. Ее отец был известным скульптором. Мать происходила из семьи Бенуа, и в молодости была художником-графиком. Ее братья были не менее талантливы, младший был архитектором, а старший мастером монументальной живописи и графики.

Своим художественным развитием Зинаида в первую очередь обязана своему дяде Александру Бенуа - брату матери и старшему брату.Детство и юность художницы прошли в Петербурге в доме деда, архитектора Н. Л. Бенуа и в имении «Нескучном». Внимание Зинаиды всегда привлекала работа юных крестьянских девушек в поле. Впоследствии это не раз отразиться в ее творчестве.

В 1886 году после смерти отца, семья перебирается из имения в Петербург. Все члены семьи были заняты творческой деятельностью, с увлечением рисовала и Зина.

В 1900 году Зинаида закончила женскую гимназию и поступила в художественную школу, основанную княгиней М. К. Тенишевой.

В 1902-1903 годах во время поездки в Италию она создала множество набросков и этюдов.

В 1905 она выходит замуж за Бориса Анатольевича Серебрякова - своего двоюродного брата. После свадьбы молодые отправились в Париж. Здесь Зинаида посещает Академию де ла Гранд Шомьер, много работает, рисует с натуры.

Через год молодые возвращаются домой. В Нескучном Зинаида напряжённо работает - создает этюды, портреты и пейзажи. В самых первых работах художницы, уже можно разглядеть ее собственный стиль, определить круг ее интересов. В 1910 году Зинаиду Серебрякову ждет настоящий успех.

В 1910 году, на 7-й выставке русских художников в Москве, Третьяковская галерея приобретает автопортрет «За туалетом» и гуашь «Зеленя осенью». Ее пейзажи великолепны - чистые, яркие тона красок, совершенство техники, небывалая красота природы.

Расцвет в творчестве художницы происходит в 1914-1917 годах. Зинаида Серебрякова создала серию картин, посвященных русской деревне, крестьянскому труду и русской природе - «Крестьяне», «Спящая крестьянка».

В картине «Беление холста» раскрылся яркий талант Серебряковой как художника-монументалиста.

В 1916 году А. Н. Бенуа была поручена роспись Казанского вокзала в Москве, он привлек к работе и Зинаиду. Художница занялась темой стран Востока: Индия, Япония, Турция. Она аллегорически представила эти страны в виде прекрасных женщин. Одновременно она начала работу над композициями на темы античных мифов. Особую роль в творчестве Зинаиды Серебряковой занимают автопортреты.

Во время гражданской войны, муж Зинаиды был на изысканиях в Сибири, а она с детьми в «Нескучном». Переехать в Петроград казалось невозможно, и Зинаида отправилась в Харьков, где нашла работу в Археологическом музее. Ее родовое имение в «Нескучном» сгорело, погибли все ее работы. Позже умер Борис. Обстоятельства заставляют художницу оставить Россию. Она отправляется во Францию. Все эти годы художница жила, в постоянных мыслях о муже. Она написала четыре портрета мужа, которые хранятся в Третьяковской галереи и Новосибирской картинной галереи.

В 20-х годах Зинаида Серебрякова вернулась с детьми в Петроград, в бывшую квартиру Бенуа. Дочь Зинаиды Татьяна начала заниматься балетом. Зинаида, вместе с дочерью посещают Мариинский театр, бывают и за кулисами. В театре Зинаида постоянно рисовала. В 1922 году она создала портрет Д. Баланчина в костюме Вакха. Творческое общение с балеринами на протяжении трёх лет отразилось в изумительной серии балетных портретов и композиций.

Семья переживает тяжелые времена. Серебрякова пробовала писать картины на заказ, но у нее ничего не получилось. Она любила работать с натурой.

В первые годы после революции, в стране началась оживлённая выставочная деятельность. В 1924 году Серебрякова стала экспонентом большой выставки русского изобразительного искусства в Америке. Все представленные ей картины были проданы. На вырученные деньги, она решается ехать в Париж, чтобы устроить выставку и получить заказы. В 1924 году она уезжает.

Годы, проведенные в Париже, не принесли ей радости и творческого удовлетворения. Она тосковала по родине, стремилась отразить свою любовь к ней в своих картинах. Ее первая выставка прошла лишь в 1927 году. Заработанные деньги она высылала матери и детям.

В 1961 в Париже ее навещают два советских художника – С. Герасимов и Д. Шмаринов. Позже в 1965 году, они устраивают для неё выставку в Москве.

В 1966 году состоялась последняя, большая выставка произведений Серебряковой в Ленинграде и Киеве.

В 1967 году в Париже в возрасте 82 лет Зинаида Евгеньевна Серебрякова скончалась.

Творчество З.Е.Серебряковой в контексте произведения

Зинаида Евгеньевна Серебрякова... Это имя связано для меня с картиной, находящейся в Третьяковской галерее: молодая женщина перед зеркалом... В памяти остается ощущение удивительной чистоты и ясности образа, редкое сочетание душевной и физической красоты...

Иван Антонович Ефремов в романе "Лезвие бритвы" вспоминает о Зинаиде Серебряковой как о замечательной русской художнице, "одной из самых выдающихся русских мастеров, незаслуженно забытых". Всю свою жизнь художница посвятила собиранию красоты, запечатлевая ее на своих полотнах.

Зинаида Евгеньевна Серебрякова родилась в 1884 году, в семье Лансере-Бенуа, прославленной художественной династии России. Отец её, Евгений Александрович Лансере был известным скульптором, он умер когда Зине было всего 2 года и она знала о нем только по рассказам родных. Ее мать - Екатерина Николаевна Лансере была родом из знаменитой семьи художников и архитекторов Бенуа.

Детские и юношеские годы Зинаиды Евгеньевны прошли в Петербурге. Своё влияние на формирование юной художницы оказали архитектура и музеи Петербурга, роскошный парк Царского Села, куда семья выезжала летом. Дух высокого искусства царил и в доме. В семьях Бенуа и Лансере главным смыслом жизни было служение искусству. Каждый день Зина могла наблюдать, как взрослые самозабвенно работали, много писали акварелью, техникой которой владели в семье все. Талант девочки развивался под пристальным вниманием старших членов семьи: матери и братьев, которые готовились стать профессиональными художниками. Вся домашняя обстановка семьи воспитывала уважение к классическому искусству: рассказы деда - Николая Леонтьевича об Академии художеств, поездки с детьми в Италию, где они знакомились с шедеврами эпохи Возрождения, посещение музеев. В 1905 году в Петербурге С. Дягилевым была организована выставка русских портретистов. Перед русской общественностью впервые открывалась красота искусства Рокотова, Левицкого, Боровиковского, Венецианова:Венециановские портреты крестьян, поэтизация крестьянского труда вдохновили Зинаиду Серебрякову на создание своих картин, подтолкнули к серьезной работе над портретами.

В 1905 году она выходит замуж за Бориса Анатольевича Серебрякова, соседа по имению. Они были знакомы с детства и хотели соединить свои жизни, несмотря на то, что являлись двоюродными братом и сестрой. Пришлось преодолеть множество препятствий, так как они были разного вероисповедания и довольно близкими родственниками. После поездок в Белгород и Харьков к духовным властям разрешение было, наконец, получено и молодые люди смогли пожениться. Борис Анатольевич был студентом Института путей сообщения и относился к той части русской интеллигенции, которая считала, что у человека должен быть "ум с сердцем в ладу" и что супруги при всей разности интересов должны быть единомышленниками. Молодые уехали сначала в Париж, а затем, вернувшись, поселились в родовом имении "Нескучное" на границе Курской области и Украины.

Зинаида Евгеньевна всей душой любила русскую деревню. А когда что-то любишь, то видишь в этом только хорошее и светлое. Художница писала, что "влюбилась в безбрежную ширь полей, в живописный облик крестьян, столь отличный от городских лиц". В ее альбомах появляются этюды из сельской жизни.

Ее пейзажи и зарисовки близки к импрессионизму своей чистотой и звучанием красок, таким способом отображения действительности, когда мир видится наполненным чистым вдохновением и радостью жизни.

Многие свои самые лучшие работы Серебрякова напишет, вдохновленная образами русских крестьянок. Крестьянские девушки, гармония их чистых душ и сильных тел, закаленных физическим трудом и жизнью близкой к природе, станут для художницы эталоном той безусловной красоты, о которой Иван Антонович Ефремов говорит в "Лезвии бритвы" устами Ивана Гирина: "...Красота - это наивысшая степень целесообразности, степень гармонического соответствия сочетания противоречивых элементов во всяком устройстве, во всякой вещи, всяком организме. Поэтому каждая красивая линия, форма, сочетание - это целесообразное решение, выработанное природой за миллионы лет естественного отбора или найденное человеком в его поисках прекрасного, то есть наиболее правильного для данной вещи. Красота и есть та выравнивающая хаос общая закономерность, великая середина в целесообразной универсальности, всесторонне привлекательная, как статуя. Нетрудно, зная материалистическую диалектику, увидеть, что красота - это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели еще древние греки и назвали аристон - наилучшим, считая синонимом этого слова меру, точнее - чувство меры. Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким - лезвием бритвы, потому что найти ее, осуществить, соблюсти нередко так же трудно, как пройти по лезвию бритвы, почти невидимому из-за чрезвычайной остроты... Главное, что я хотел сказать, это то, что существует объективная реальность, воспринимаемая нами, как безусловная красота".

Зинаида Серебрякова - русская художница, работавшая в портретном жанре. Она происходила из интеллигентной семьи. В творческой манере Серебряковой преобладает склонность к изображению природы, людей, но встречаются и натюрморты. Принадлежа к движению «Мир искусства», сторонилась агитационного направления. Оказавшись во Франции в начале 1930-х годов, Зинаида Серебрякова долгое время не могла вернуться на родину. Она приняла французское гражданство и вновь встретилась с родственниками лишь в 1966-м. Сегодня ее произведения выставляются в самых знаменитых музеях мира.

Детство и юность

Зинаида Лансере родилась 28 ноября (10 декабря) 1884 года. Эта фамилия принадлежала ее отцу. Семья девочки жила в имении Нескучное под Харьковом. Неудивительно, что ее биография оказалась связанной с искусством. Отец будущей художницы работал скульптором, мать в юности занималась графикой, дедом был знаменитый архитектор Николай Бенуа, а большинство родственников посвятили себя искусству.

Картина Зинаиды Серебряковой «Девушка со свечкой. Автопортрет», 1911 год / Виртуальный музей

Хорошее воспитание и творческая одаренность не считались в их среде чем-то необычным. Поэтому желание Зины реализоваться в художественном направлении воспринималось как само собой разумеющееся. Она росла вместе с братьями. Впоследствии младший стал архитектором, а старший - живописцем.

Юношеские годы Зинаиды протекали в Санкт-Петербурге, куда семья перебралась после смерти отца. Судьбой девочки занялся дядя Александр Бенуа. Серебрякова окончила женскую гимназию в 1900 году и стала ученицей художественной школы. Азы изобразительного искусства она постигала под руководством , а также в мастерской, которой руководил Осип Браз. В 1902-1903 годах Зина побывала в путешествии по Италии, которое очень ее вдохновило.

Живопись

Дебютные работы показали индивидуальный стиль художницы и ее авторский почерк. Изучая мировое культурное наследие, Серебрякова интересовалась пластикой форм, склонностью авторов к национальному выражению. Ее увлекали природа, гармония и традиционный русский быт. Среди фаворитов Зинаиды были Никола Пуссен, Алексей Венецианов.

Часто наблюдая в Нескучном сельских девушек за работой, Серебрякова изображала их в сюжетах своих картин. Находясь на лоне природы, она любовалась пейзажами, размеренным течением жизни усадьбы, пластикой движений крестьян за работой. Наблюдая жатву или другой труд местных, художница вдохновлялась на новые произведения.

Среди ранних картин Зинаиды Серебряковой - «Крестьянская девушка», написанная в 1906 году, «Фруктовый сад в цвету» 1908-го. Автор точно чувствовала, что ее тема в живописи - это сочетание красоты родной природы в тесном хитросплетении с судьбами людей.

Картиной, принесшей Зинаиде известность, стал автопортрет под названием «За туалетом», созданный ею в 1909 году. Она была выставлена на вернисаже Союза русских художников в 1910-м. Затем публика увидела работы «Купальщицы», портреты родственников, которые писала художница. Творчество Серебряковой получило признание в 1914-1917 годах, после представления публике серии картин о русской провинции и жизни крестьян. В числе известных работ этого периода - «Крестьяне», «Жатва» и «Спящая крестьянка».

В 1917 году зрители увидели работу под названием «Беление холста», в которой стала очевидна монументальная манера автора. Зинаида изобразила мощные фигуры девушек на фоне небосвода. Композиция сочетает широкие плоскости ярких, насыщенных оттенков. Произведение, восславляющее труд простых людей, прославило и Серебрякову.

Темы, выбираемые автором для работы, резко выделяли ее среди сообщества «Мир искусства», которому принадлежала Серебрякова. В 1916-м она стала помощницей дяди Александра Бенуа при росписи Казанского вокзала и работала в компании Евгения Лансере, Бориса Кустодиева, Мстислава Добужинского.

В числе тем, интересовавших Зинаиду, были восточные страны, особую ментальность которых она передавала через женские портреты. Описывая Японию, Турцию, Индию, она также работала над сюжетами, связанными с античностью. Правда, большинство картин на последнюю тему остались неоконченными. Женское начало имело большое значение в творчестве Серебряковой. Кокетство, радость материнства, светлая грусть, описываемые ее кистью, имели особое настроение.

Судьба художницы была непростой. После пожара, случившегося в Нескучном, фамильное гнездо оказалось разрушенным, как и ее мастерская. Спустя 2 года она осталась вдовой после смерти супруга от тифа. Семья жила в острой нужде, и картина «Карточный домик», созданная в этот период, олицетворяла шаткость ее положения.

Дочь Серебряковой поступила в балетную труппу, и с тех пор в работах женщины появилась театральная тема. Художница писала балерин на репетициях и перед выходом на сцену, но не получала удовлетворения от своей работы. С 1920 года она преподавала в Академии художеств. Зинаида сторонилась агитационной манеры, проникшей в искусство в это время, оставаясь верной собственной теме и традициям «мирискусников».

В 1924-м состоялась благотворительная выставка в США, принесшая художнице успех и доход. Она получила заказ на декоративную роспись в Париже. Завершив работу, собиралась вернуться на родину, но из-за политических пертурбаций пришлось остаться во Франции. Затем последовала Вторая мировая война. Жизнь за границей оказалась для Зинаиды безрадостной, тоска по родине отражена в ее работах, созданных после 1924 года. Ей пришлось отказаться от гражданства, чтобы избежать преследований за границей.

Реализм и народная тема по-прежнему присутствовали в ее картинах. Путешествуя, Серебрякова посещала Бретань, Алжир и даже побывала в Марокко. В картинах постоянно присутствовали образы простых людей. Воспевая природу и человека, художница беспрестанно грустила о родине и прерванной связи с близкими людьми.

В 1966 году в Ленинграде, Москве и Киеве прошли выставки картин Зинаиды Серебряковой, которые получили отличные отзывы от искусствоведов и публики. Вернисаж организовали ее дети и друзья. Многие картины автора были приобретены музеями, а ее имя стало знаменитым в Советском Союзе.

Личная жизнь

Мужем художницы был близкий ей с детства человек Борис Серебряков. Приходясь Зинаиде двоюродным братом, он еще в юном возрасте влюбился в родственницу, и разговоры о свадьбе заходили во время совместного пребывания в Нескучном. Церковь не поощряла близкородственные браки, поэтому согласия на бракосочетание молодые долго не получали. В 1905-м, дав местному батюшке 300 рублей, родные организовали влюбленным венчание.

Борис не интересовался искусством. Он стал железнодорожным инженером и во время Русско-японской войны был в Маньчжурии на практике. Зинаида грезила живописью. Разница в интересах не мешала им мечтать о совместном будущем. Личная жизнь молодых людей складывалась счастливо. Они провели год в Париже, пока Зинаида училась в Академии де ла Гранд Шомьер, а Борис - в Высшей школе мостов и дорог. Вернувшись домой, каждый из них продолжил развиваться в профессии, а в семье появились четверо детей-погодок: 2 сына и 2 дочери.

Во время эмиграции Зинаиды сын Евгений и дочь Татьяна остались с бабушкой. Они жили в тяготах, и в 1933 году мать Зинаиды скончалась от голода и плохих условий жизни. Евгений стал архитектором, а Татьяна начала работать художником в театре. Мечтая вновь встретиться с матерью, они звали ее на родину в 1930-е годы, когда правительство СССР приглашало художницу вернуться домой. Но Зинаида тогда работала в Бельгии и не могла оставить заказ незавершенным.

Смерть

Зинаида Серебрякова скончалась в Париже, когда ей было 82 года. Причины смерти оказались вполне естественными. Несмотря на то, что художница многие годы прожила за границей, на родине ее имя помнят и хранят воспоминания о творчестве одной из первых женщин-живописцев. Музеи периодически организуют выставки ее работ, в книгах об искусстве опубликованы фото автора. Дочь Серебряковой, Екатерина, после смерти матери создала благотворительный фонд ее имени.

Картины

• 1909 – «За туалетом. Автопортрет»
• 1913 – «Баня»
• 1914 – «За завтраком» («За обедом»)
• 1915 – «Жатва»
• 1916 – «Индия»
• 1924 – «Балетная уборная»
• 1932 – «Марокканка в розовом платье»
• 1934 – «Женщина в голубом»
• 1940 – «Обнаженная с книгой»
• 1948 – «Натюрморт с яблоками и круглым хлебом»