Сражение под прохоровкой. Танковое сражение под Прохоровкой

Сложно найти человека, который никогда не слышал о Прохоровке. Бои у этой железнодорожной станции, продолжавшиеся с 10 по 16 июля 1943 года, стали одним из самых драматичных эпизодов Великой Отечественной. К очередной годовщине сражения под Прохоровкой Warspot публикует спецпроект, который расскажет о предыстории и основных участниках битвы, а также с помощью интерактивной карты познакомит с малоизученными боями, происходившими 12 июля к западу от станции.

К западу от Прохоровки. Интерактивная карта

Бои в районе совхоза Октябрьский и высоты 252,2

12 июля 1943 года главный удар к западу от станции Прохоровка наносили 18-й и 29-й танковые корпуса 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова. Их действия поддерживали части 9-й гвардейской воздушно-десантной и 42-й гвардейской стрелковой дивизий из состава 5-й гвардейской армии генерал-лейтенанта А. С. Жадова.

Предполагалось, что силы советских войск одновременными ударами с севера и юга охватят район совхоза Октябрьский. После этого быстрыми и решительными действиями в этом месте наши танки совместно с пехотой должны были прорвать оборону противника и продолжать наступление. Но последовавшие события выглядели несколько по иному.

В составе двух танковых корпусов Красной армии насчитывалось 368 танков и 20 САУ. Но пустить их в ход одновременно, обрушив на противника лавину стальных машин, возможности не было. Развернуть большое количество бронетехники в этом районе мешал рельеф местности. Преграждая путь танкам, перед совхозом Октябрьский от реки в сторону Прохоровки протянулась глубокая балка, дополненная несколькими отрогами. В итоге 31-я и 32-я танковые бригады 29-го корпуса наступали на участке шириной до 900 метров между железной дорогой и балкой. А 25-я танковая бригада атаковала противника южнее, отделённая от корпуса линией железной дороги.

181-я танковая стала передовой бригадой 18-го танкового корпуса, продвигавшейся вдоль реки. Балка помешала развернуть 170-ю бригаду, и её пришлось отправить в район железной дороги, поставив её следом за 32-й бригадой. Всё это привело к тому, что танки бригад вводились в бой по частям, группами по 35–40 машин, и не одновременно, а с интервалом от 30 минут до часа.

Кто же противостоял наступавшим танкам Красной армии на этом важном участке фронта у совхоза Октябрьский и высоты 252,2?

На участке между рекой Псёл и железной дорогой располагались части немецкой дивизии «Лейбштандарт». На высоте 252,2 закрепился батальон пехоты на бронетранспортёрах из состава 2-го панцергренадёрского полка. При этом немецкие пехотинцы разместились в траншеях, а БТР-ы сосредоточили за высотой. Неподалёку занял позиции дивизион самоходных гаубиц - 12 «Веспе» и 5 «Хуммелей». На самой высоте и на её обратных скатах были установлены противотанковые орудия.

Два других батальона 2-го панцергренадёрского полка, усиленные штурмовыми и противотанковыми орудиями, заняли оборону в районе совхоза Октябрьский. За высотой 252,2 и совхозом расположилась большая часть боеспособных танков из состава танкового полка дивизии: около 50 Pz IV с длинноствольной 75-мм пушкой и ещё несколько танков других типов. Часть танков была выделена в резерв.

Фланг дивизии между рекой и совхозом прикрывал разведбатальон, располагавший десятью «Мардерами». В глубине обороны в районе высоты 241,6 находились позиции гаубичной артиллерии и шестиствольных реактивных миномётов.

В 8:30 утра 12 июля, после залпа «Катюш», наши танкисты перешли в наступление. Первыми к высоте 252,2, находившейся на их пути, вышли 26 «тридцатьчетвёрок» и 8 СУ-76 29-го танкового корпуса. Они тут же были встречены огнём немецких противотанковых орудий. Несколько танков были подбиты и загорелись. Танкисты, открыв огонь, стали активно маневрировать и двигаться к совхозу. Экипажи подбитых танков, не покидая боевых машин, стреляли по противнику - до тех пор, пока новое попадание не заставляло выбраться из горящего танка или погибнуть в нём.

С севера в направлении Октябрьского продвигались 24 танка Т-34 и 20 Т-70 из 181-й бригады. Как и у высоты 252,2, наши танки были встречены сильным огнём и стали нести потери.

Вскоре в районе высоты 252,2 появились остальные танки 32-й бригады. Командир 1-го танкового батальона Майор П. С. Иванов, увидев горящие танки бригады, решил обойти опасный участок. С группой из 15 танков он пересёк железную дорогу и, двигаясь к югу от неё, устремился к совхозу Комсомолец. По мере появления группы наших танков вступали основными силами в бой за совхоз Октябрьский, а частью сил пытались сбить немцев с высоты 252,2.

К 10 часам утра в районе совхоза уже участвовали в бою танки четырёх наших танковых бригад и 12 самоходных установок. Но быстро взять Октябрьский не удавалось - немцы сопротивлялись упорно. Штурмовые, самоходные и противотанковые орудия противника вели сильный огонь по многочисленным целям на поле боя. Наши танки маневрировали, удаляясь от совхоза и приближаясь к нему и время от времени ненадолго останавливаясь для ведения огня. При этом количество подбитых советских танков районе совхоза и высоты 252,2 увеличивалось. Несли потери и немцы. В 11:35 танки 181-й бригады впервые смогли ворваться в совхоз Октябрьский, но так как оборона немцев не была подавлена, то бой продолжался.

Уже к 10 часам немецкие танки стали подтягиваться к передовой и вступать в бой с нашими танками. Во время отражения первых наших атак на высоте 252,2 были подбиты и сожжены несколько немецких «четвёрок». Немецкие танкисты, понеся потери, вынуждены были отойти на обратные скаты высоты.

К 13:30 совместными действиями наших танкистов и мотострелков из состава бригад 18-го и 29-го корпусов совхоз Октябрьский был полностью освобождён от противника. Однако дальнейшего развития наступления 5-й гвардейской танковой армии на участке Октябрьский - высота 252,2 не произошло. Чтобы задержать наши танковые корпуса, немцы бросили против них крупные силы авиации. Налёты производились в течение нескольких часов группами от 8 до 40 самолётов.

Помимо этого немцы проводили контратаки с участием своих танков. Части наших войск, занявших оборону в районе совхоза, во второй половине дня отбили несколько контратак противника.

Обе стороны понесли большие потери во время боя в этом районе, особенно в технике. Около 120 танков и самоходок 18-го и 29-го танковых корпусов были подбиты и сожжены в районе совхоза Октябрьский и высоты 252,2. Немцы потеряли подбитыми и сгоревшими 50% танков, участвовавших в этом бою, а также две САУ «Грилле», пять «Веспе», один «Хуммель», более 10 бронетранспортёров, около 10 противотанковых орудий. Были потери и среди других видов вооружения и техники.

Не менее ожесточённые бои развернулись под Прохоровкой и на других участках фронта.

Бои в районе хутора Сторожевое

Ожесточённые бои в районе хутора Сторожевое продолжались в течение всего предыдущего дня (11 июля). Упорно обороняясь, подразделения 169-й танковой и 58-й мотострелковой бригад 2-го танкового корпуса совместно с пехотинцами 285-го стрелкового полка отбивали все атаки противника. Взять Сторожевое 11 июля немцы так и не смогли. Однако пехоте 1-го панцергренадёрского полка, усиленной примерно 12 «Мардерами», удалось захватить лес и высоту к северу от Сторожевого.

В 8:30 утра в наступление перешла 25-я танковая бригада 29-го танкового корпуса Красной армии. В дополнение к имеющимся 67 танкам в качестве усиления она получила восемь САУ, из них 4 СУ-122 и 4 СУ-76. Действия бригады поддерживала пехота 9-й гвардейской дивизии. Согласно поставленной задаче, бригада должна была наступать в направлении хуторов Сторожевое и Ивановский Выселок, выйти в глубину обороны противника, после чего быть в готовности к дальнейшему развитию наступления.

Первыми перешли в атаку около 30 «тридцатьчетвёрок» с десантом пехоты на борту. Уже в самом начале движения наши танки попали под прицельный и плотный огонь «Мардеров» и противотанковых орудий 1-го панцергренадёрского полка.

Пехота была накрыта миномётными залпами и залегла. Потеряв несколько танков подбитыми и сгоревшими, «тридцатьчетвёрки» вернулись на исходные позиции.

В 10 утра атака возобновилась - на этот раз силами всей бригады. Впереди наступал батальон на Т-34 и 4 СУ-122. Следом за ними двигались 36 Т-70 и 4 СУ-76. При подходе к Сторожевому танки и САУ бригады вновь были встречены сильнейшим огнём с восточной окраины леса. Расчёты немецких противотанковых орудий и экипажи «Мардеров», укрывшись среди растительности, вели губительный огонь из засад. За короткое время многие наши танки и самоходки были подбиты и сожжены.

Части боевых машин всё же удалось прорваться в глубину обороны противника, но и здесь их ждала неудача. Выйдя в район хутора Ивановский Выселок, подразделения бригады Володина были встречены огнём танков дивизии «Райх». Понеся значительные потери и не имея поддержки соседей, танкисты вынуждены были отступить.

К полудню оставшиеся на ходу 6 Т-34 и 15 Т-70 сосредоточились к юго-востоку от Сторожевого. Все самоходки, поддерживавшие бригаду, были к этому времени подбиты или сожжены. В этом неудачном для себя бою экипажи наших танков и САУ действовали мужественно и отчаянно, о чём красноречиво говорят эпизоды сражения.

Одна из самоходок под командованием лейтенанта В. М. Кубаевского получила попадание и загорелась. Её экипаж продолжал стрелять по противнику, пока не закончились снаряды, после чего объятая пламенем самоходка пошла на таран немецкого танка. В момент столкновения САУ взорвалась.

У другой самоходки под командованием лейтенанта Д. А. Ерина в результате попаданий немецких снарядов была перебита гусеница и разбит ленивец. Несмотря на ожесточённый огонь по самоходному орудию, Ерин выбрался наружу и починил гусеницу, после чего вывел повреждённую машину из боя и направил её в расположение ремонтников. Спустя 4 часа ленивец был заменен на новый, и Ерин сразу же отправился снова в бой.

Лейтенанты Востриков, Пичугин, Слаутин и младший лейтенант Шапошников, воевавшие на Т-70, погибли в бою, продолжая стрелять по врагу из горящих танков.

Отразив все атаки 25-й бригады, немцы сами перешли в наступление на Сторожевое, постепенно увеличивая силу своих ударов. В районе часа дня с юго-западного направления хутор был атакован батальоном 3-го панцергренадёрского полка дивизии «Райх» при поддержке десяти штурмовых орудий. Позднее с севера в направлении хутора нанесли удар 14 танков и пехота дивизии «Лейбшатандарт». Несмотря на упорное сопротивление наших войск, к 18 часам немцы захватили Сторожевое. Однако дальнейшее продвижение противника было остановлено.

Небольшой участок в районе Сторожевое оказался единственным, на котором в течение дня 12 июля частям двух немецких дивизий «Лейбштандарт» и «Райх» удалось в ходе атак продвинуться вперёд.

Бои в районе хуторов Ясная Поляна и Калинин

На вспомогательном направлении южнее Сторожевого 12 июля наступал 2-й гвардейский танковый корпус. Перед его командиром полковником А. С. Бурдейным была поставлена сложная задача. Наступательные действия бригады его корпуса должны были сковать силы дивизии «Райх» на участке Ясная Поляна - Калинин и лишить противника возможности перебрасывать войска на направление главного удара 5-й гвардейской танковой армии.

Быстро меняющаяся обстановка внесла изменения в подготовку корпуса к наступлению. Ночью дивизиям немецкого 3-го танкового корпуса к югу от Прохоровки удалось прорвать оборону 69-й армии и выйти в район деревни Ржавец. Для блокирования немецкого прорыва стали использоваться соединения и части 5-й гвардейской танковой армии, находившиеся в резерве или готовящиеся наступать к западу от Прохоровки.

В 7 утра из состава 2-го гвардейского корпуса была выведена одна из трёх танковых бригад и переброшена для противодействия немецкому 3-му танковому корпусу. Из 141 танка в распоряжении Бурдейного оставалось лишь около сотни. Это ослабило боевые возможности корпуса и лишило его командира резерва.

Противостоящая гвардейцам дивизия «Райх» располагала более чем сотней танков и САУ, а также 47 противотанковыми орудиями. Да и по количеству личного состава дивизия «Райх» вдвое превосходила собиравшийся атаковать её танковый корпус.

Часть сил дивизии «Райх» заняла оборону, в то время другая часть находилась в состоянии ожидания. Бронегруппа дивизии, состоявшая из танков, самоходных орудий и пехоты на бронетранспортёрах, была отведена с передовой и пребывала в готовности действовать в зависимости от обстановки.

Понимая всю сложность ситуации, Бурдейный попросил перенести время начала перехода корпуса в наступление и получил на это разрешение. Только в 11:15 две танковые бригады корпуса, насчитывавшие 94 танка, начали атаковать дивизию «Райх».

25-я гвардейская танковая бригада нанесла удар в направлении Ясной Поляны. Встретив сильное сопротивление противника, наши танкисты смогли овладеть лишь лесом к югу от села. Дальнейшее продвижение бригады было остановлено огнём противотанковых орудий.

Пройдя в атаке из района Беленихино через позиции пехоты 4-го панцергренадёрского полка, 28 Т-34 и 19 Т-70 из 4-й гвардейской танковой бригады вступили в бой за Калинин. Здесь наши танкисты столкнулись с примерно 30 танками 3-го батальона 2-го танкового полка СС. Среди танков противника было восемь трофейных «тридцатьчетвёрок», использовавшихся в дивизии «Райх». После потери нескольких танков командир красноармейской бригады прекратил атаку и приказал своим танкистам занять оборону в 600 метрах юго-восточнее Калинина.

К югу от Калинина, на рубеж хуторов Озеровский и Собачевский, прорвались батальоны 4-й гв мотострелковой бригады корпуса Бурдейного. Дальнейшее продвижение наших пехотинцев было остановлено миномётным огнём.

Переход в атаку частей «Райха» на правом фланге дивизии и захват ими Сторожевого серьёзного отразился на положении 2-го гвардейского танкового корпуса. Первой получила приказ отойти назад и прикрыть оказавшийся открытым правый фланг корпуса 25-я бригада. А после сообщения об овладении немцами Сторожевого в 18:00 Бурдейный приказал гвардейским 4-й танковой и 4-й мотострелковой бригадам отойти на исходные позиции. К исходу дня 12 июля 2-й гвардейский танковый корпус был вынужден перейти к обороне на ранее занимаемом им рубеже Беленихино - Виноградовка.

Своими действиями в течение дня бригады корпуса Бурдейного сковали и отвлекли на себя внимание ряда частей дивизии «Райх». Тем самым они не позволили использовать более крупные силы дивизии «Райх» для проведения наступления и помощи соседу - дивизии «Лейбштандарт», отбивавшей атаки двух наших танковых корпусов.

Бой за совхоз Комсомолец

Примерно в 9 часов утра в район высоты 252,2 вышел 1-й батальон 32-й танковой бригады. Его командир майор П. С. Иванов увидел перед собой подбитые и горящие «тридцатьчетвёрки» наступавшего перед ним 2-го батальона бригады. Желая сохранить танки и стараясь выполнить поставленную перед ним задачу, Иванов решил совершить манёвр и обойти высоту слева. Приказав экипажам 15 танков следовать за ним, майор пересёк железную дорогу и продолжил наступление вдоль железнодорожной насыпи. Немцы, не ожидавшие подобного манёвра от наших танкистов, ничего не успели сделать. Танки первого батальона, во главе с «тридцатьчетвёркой» командира, на высокой скорости продолжали продвигаться в глубину обороны противника.

Уже к 9 часам наши танки достигли совхоза Комсомолец и захватили его. Следуя за танкистами, к совхозу прорвались пехотинцы первого батальона 53-й мотострелковой бригады. Быстро разгромив немногочисленные силы немцев, находившиеся в совхозе, наши танкисты и мотострелки заняли оборону в Комсомольце и его окрестностях.

Это был первый успех и самый глубокий прорыв обороны дивизии «Лейбштандарт» на расстояние в 5 километров, достигнутый нашими танкистами утром 12 июля.

Стремясь ликвидировать возникшую угрозу, немцы, задействовав находившиеся рядом подразделения своих войск, ударом с севера отрезали группу наших танкистов и мотострелков от основных сил 29-го танкового корпуса.

Вскоре район совхоза был накрыт артиллерийским и миномётным огнём. Пехотинцы противника пошли в атаку, пытаясь отбить совхоз Комсомолец обратно. Постепенно сила немецких ударов нарастала, в бой была введена бронетехника. Грамотно организовав оборону на занятом рубеже в укреплениях и окопав танки, наши бойцы смогли отразить первые атаки противника.

Оказавшись в окружении, майор Иванов сообщил об этом по радио командиру бригады. Немедленно на помощь защитникам совхоза отправилась группа танков. Они также пересекли железную дорогу и двинулись к совхозу в обход высоты 252,2. Но добраться до Комсомольца им не удалось. Все танки были подбиты огнём противника на подходе к совхозу.

Оставшись без поддержки, подразделения 29-го корпуса смогли продержаться в Комсомольце несколько часов. Немцы постоянно атаковали, а наши танкисты и мотострелки отбивали одну атаку за другой. Пять раз совхоз переходил из руки.

Постепенно неравенство в силах стало давать о себе знать. После того как были подбиты все танки, включая и танк комбата, мотострелки были вынуждены оставить совхоз и с боем отойти в район Ямки, вырвавшись из окружения.

Добиться развития успеха, достигнутого захватом совхоза Комсомолец ещё в самом начале наступления, силам 29-го танкового корпуса не удалось. Однако пока продолжалась схватка за совхоз, она отвлекала на себя внимание и часть сил дивизии «Лейбштандарт» от боёв на передовой.

После двух часов дня основные надежды на дальнейшее развитие наступления командующий 5-й гвардейской танковой армии связывал с действиями 18-го танкового корпуса…

Бой в районе села Андреевка

Примерно в районе часа дня командиры бригад 18-го танкового корпуса получили задачу от генерала Б. С. Бахарова продолжать развивать наступление вдоль южного берега реки Псёл. 110-я танковая бригада, находившаяся до этого в резерве, нацеливалась на Михайловку. 181-я и 170-я бригада совместными действиями с полком «Черчиллей» и при поддержке пехоты 9-й и 42-й гвардейских дивизий и 32-й мотострелковой бригады корпуса должны были захватить Андреевку. Затем двум танковым бригадам предстояло повернуть на юг и нанести удар в глубину обороны дивизии «Лейбштандарт».

181-я танковая бригада выдвинулась к Михайловке. Здесь она соединилась с группой танков «Черчилль» из 36-го отдельного гвардейского полка и пехотой 127-го полка 42-й гвардейской стрелковой дивизии.

Одновременно к Андреевке из района совхоза Октябрьский выдвигались танки 170-й танковой бригады вместе с пехотой 23-го гвардейского полка 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии.

С немецкой стороны сопротивление нашим войскам оказывали подразделения разведбатальона дивизии «Лейбштандарт» и 6-го панцергренадёрского полка дивизии «Мёртвая Голова».

Танки MK. IV «Черчилль» 36-го гвардейского отдельного танкового полка

Наступление группы наших войск вдоль реки шло медленными темпами. Противник накрывал советскую пехоту залпами из гаубиц и миномётов, вынуждая её залегать. Экипажам танков «Черчилль», количество которых к этому моменту составляло от 10 до 15 единиц, приходилось действовать самостоятельно.

Для перелома ситуации в свою пользу генерал-майор Бахаров ввёл в бой 32-ю мотострелковую бригаду. Совместными действиями соединений и частей 18-го танкового корпуса и стрелкового полка 42-й гв дивизии к трём часам дня Авдеевка была освобождена.

170-я и 181-я бригады повернули на юг и начали наступать в направлении высоты 241,6. Этим ударом бригады стремились рассечь оборону дивизии «Лейбштандарт» на участке между рекой Псёл и железной дорогой.

Остальные силы 18-го танкового корпуса при поддержке пехотинцев 42-й гв дивизии продолжили наступать вдоль реки. К шести часам вечера им удалось захватить Васильевку.

На этом рубеже наступление наших войск было приостановлено. Командир «Мёртвой Головы» Герман Прис направил на усиление пехоты 6-го панцергренадёрского полка часть танков и штурмовых орудий дивизии. Получив подкрепление, немцы стали переходить в контратаки и пытались отбить оставленные ими села обратно. Однако части 18-го танкового корпуса и 42-й гвардейской дивизии прочно удерживали достигнутые рубежи в районе Васильевки.

Бой в районе высоты 241,6

181-я и 170-я бригады, развернувшись на участке между двумя оврагами, стали наступать в южном направлении. Преодолев завесу, выставленную подразделениями разведбатальона дивизии «Лейбштандарт», наши танки совместно с пехотинцами стали продвигаться вглубь обороны противника. Командир дивизии «Лейбштандарт» Виш, находившийся в тот момент на высоте 241,6, прекрасно видел происходившее. Он приказал группе резервных танков во главе с четырьмя «Тиграми» выдвинуться навстречу приближающимся советским танкам и контратакой остановить их наступление. Начался огневой бой между немецкими и советскими танками. Несколько танков двух наших бригад были подбиты.

Умело маневрируя на поле боя и используя складки местности, большей части наших танков всё же удалось прорваться в район высоты 241,6. Здесь экипажи «тридцатьчетвёрок» и Т-70 увидели позиции гаубичных батарей артиллерийского полка «Лейбштандарта». Воспользовавшись предоставившейся возможностью, танкисты стали уничтожать находившиеся поблизости немецкие орудия. Немецкие артиллеристы были шокированы внезапным появлением наших танков и стали прятаться в укрытиях.

Картину происходивших событий хорошо передают воспоминания одного из участников тех событий - Мутерлозе, военнослужащего из 3-го дивизиона, оснащённого 150-мм гаубицами:

«Башня Т-34 показалась снова. Этот танк продвигался сравнительно медленно. На фоне горизонта чётко вырисовывались силуэты солдат Красной Армии, ехавших на нём. На расстоянии 20 или 30 метров от него следовал второй, потом третий и четвёртый. Возможно, их экипажи не верили, что наши две 150-мм пушки могли открыть по ним огонь. Два отделенных от других артиллерийских орудия находились лицом к лицу с этими проворными танками. Но и солдаты на этих танках тоже не стреляли некоторое время. Т-34 достиг опушки леса. Мне казалось, что я одновременно слышал чёткий командирский голос офицера нашей батареи унтер-штурмфюрера Протца и глухие раскаты наших орудий. Кто мог поверить в это? Русские танки продолжали двигаться. Ни один из них не взлетел в воздух, даже не был подбит. Ни единого выстрела! Даже ни единой царапины! Даже солдаты все еще сидели на верху. Потом они напали спрыгивать вниз. Это означало, что теперь битва для наших двух орудий практически проиграна. В этот раз удача была не на нашей стороне. И прежде чем наши артиллеристы смогли перезарядить орудия и выстрелить снова, все танки повернули свои башни и открыли огонь по нашим позициям своими осколочными снарядами без перерыва и сострадания. Они как будто прочесывали градом своих снарядов каждый окоп. Осколки просто роились над нашим укрытием. Песок засыпал нас. Какой же защитой был окоп в земле! Мы чувствовали себя в безопасности, спрятавшись в этой русской земле. Земля спрятала всех: и своих, и врагов. Огонь прекратился внезапно. Не было слышно ни командирских окриков и приказов, ни криков и стонов. Тишина… "

Советским танкам удалось уничтожить несколько немецких тяжёлых гаубиц вместе с частью их расчётов. Это был один из самых глубоких и результативных прорывов танков 5-й гвардейской танковой армии в глубину обороны противника 12 июля. Однако и на этот раз развить успех не удалось.

Подтянув резервы, в том числе и из состава соседней дивизии «Райх», немцы смогли остановить наступление советских танков и нанести им потери. Танки двух наших бригад были вынуждены вернуться в район Андреевки.

Бои в районе хутора Ключи

На участке к северу от реки Псёл 12 июля развернулись ожесточённые бои соединений 5-й гвардейской армии с частями дивизии «Мёртвая Голова».

Боевые действия начались на рассвете. Уже в 4 утра, выдвинувшись из района хутора Весёлый в направлении на юг, атаковал противника сводный батальон из подразделений 51-й и 52-й гвардейских стрелковых дивизий. Наши пехотинцы при поддержке огня миномётов и «Катюш» быстро достигли немецких позиций в районе бараков, севернее хутора Ключи. Гвардейцы вступили в ближний бой с немецкими пехотинцами из 1-го батальона 5-го панцергренадёрского полка. Командир дивизии «Мёртвая Голова» Герман Прис для ликвидации угрозы переправам и обеспечения района предстоящего наступления срочно приказал ввести в бой танки. К тому времени на другой берег реки немцы успели перебросить 1-й танковый батальон 3-го танкового полка СС (около 40 танков).

Немцы разделили свои силы. Первая группа из 18 танков совместно с гренадёрами контратковала наш сводный батальон. Вторая группа из 15 танков в сопровождении пехоты направилась в район высоты 226,6.

Прорвавшись через боевые порядки сводного батальона, немцы попытались захватить Весёлый, но встретили упорное сопротивление. В этом районе оборонялись два наших стрелковых полка из состава 52-й и 95-й гв стрелковых дивизий при поддержке артиллерии и «Катюш».

Попав под ружейный, пулемётный и миномётный огонь, немецкая пехота залегла. По оставшимся без пехоты танкам открыли стрельбу наши орудия. Несколько немецких танков были подбиты, а два сожжены. Воздействие огнём на участвовавшие в атаке подразделения «Мёртвой Головы» усилилось - вскоре они были накрыты несколькими залпами «Катюш». После этого немцам пришлось прекратить атаку и отойти на исходные позиции.

В это же время на протяжении нескольких часов шёл бой в окрестностях Ключей. Сводный батальон, пропустив через свои позиции танки, не отошёл, а оборонялся в районе бараков. Сопротивление гвардейцев было настолько яростным и упорным, что для борьбы с ними в качестве обычной пехоты были брошены даже экипажи подбитых сгоревших немецких танков. Лишь к 9 утра немцы смогли выбить наших стрелков и захватить бараки.

На этом боевые действия непосредственно в районе Ключей завершились.

Немцы продолжали перебрасывать бронетехнику на плацдарм и сосредотачивали свои ударные силы к югу от высоты 226,6. Первоочерёдной целью предстоящего наступления дивизии «Мёртвая Голова» в обход Прохоровки с фланга являлся захват командных высот 226,6 и 236,7 и населённых пунктов, находившихся рядом с ними.

Бой за высоту 226,6

Высота 226,6 находилась ближе всего к плацдарму и имела важное значение для обеих сторон. Удерживание высоты позволяло нашим войскам наблюдать за переправами через Псёл и передвижением сил противника в округе. Для немцев же захват высоты был решающим условием для развития наступления.

Первые бои за высоту начались уже рано утром.

В 5:25 утра группа из 15 немецких танков (1-го батальона 3-го танкового полка) при поддержке пехоты из района хутора Ключи выдвинулась на восток к высоте 226,6. Прорвав передний край обороны 155-го гв стрелкового полка, танки и гренадёры ворвались на высоту. Наши гвардейцы вступили в ближний бой, местами переходивший в рукопашные схватки в траншеях. После ожесточённого двухчасового боя немцы были вынуждены отступить. При этом немецкие танки не стали отходить далеко, а разместились на юго-западных склонах и стали вести огонь с места по защитникам высоты.

Пока шёл бой, основные немецкие силы накапливались к югу от высоты в готовности перейти в наступление по мере сосредоточения. В этой район подтягивались танки 2-го батальона 3-го танкового полка и бронетранспортёры с гренадёрами и сапёрами. Также к ним спешили присоединится оставшиеся на ходу после утреннего боя у Веселого танки 1-го батальона.

Концентрация немецких войск проводилась на виду у наших солдат и не прошла безнаказанно. Пока немецкие танки стояли в ожидании атаки, многие их экипажи покинули свои боевые машины, чтобы отдохнуть. Внезапно район к югу от высоты был накрыт залпами «Катюш». Танкистам повезло: они успели укрыться от разлетающихся вокруг осколков под танками. Немецким сапёрам, находившимся в этот момент в своих бронетранспортёрах, укрыться было негде, и они понесли большие потери. Начало атаки задерживалось.

Только в 10:30 утра началась атака высоты силами 42 танков при поддержке пехоты. Бой сразу принял ожесточённый характер. Подразделения 155-го гв стрелкового полка и 11-й мотострелковой бригады открыли огонь по немецкой пехоте и заставили её залечь. Однако, не располагая достаточным количеством противотанковых средств, нашим стрелкам было трудно бороться с немецкими танками. Спустя час, к 11:30, большая часть немецких танков прорвалась на гребень высоты. Немецкие танкисты стали вести огонь в упор из пушек и пулемётов по позициям наших войск на высоте. Оказавшись под натиском превосходящих сил противника, пехота 155-го гв полка начала с боем отходить с высоты. Немцы же стали подтягивать к высоте дополнительные силы.

В течение трёх часов, находясь в окружении и полуокружении, батальоны 11-й мотострелковой бригады вели тяжёлый бой на высоте 226,6. К трём часам дня, под давлением противника и израсходовав боеприпасы, мотострелки мелкими группами, под прикрытием огня орудий и миномётов, стали выходить с высоты в северном и восточном направлениях.

Потеряв несколько танков подбитыми и понеся потери в пехоте, немцы захватили высоту. При этом, овладев во второй половине дня одной лишь ближайшей к реке высотой, немцы теряли драгоценное время, упуская шансы на прорыв обороны 5-й гвардейской армии в излучине реки Псёл.

Подтянув дополнительные силы пехоты и танков в район высоты 226,6, части дивизии «Мёртвая Голова» продолжили наступление. При этом основной удар наносился на север по высоте 236,7 и в обход высоты в северо-восточном направлении. Целью вспомогательного удара являлся хутор Весёлый.

Бои в районе хутора Весёлый

Спустя несколько часов после отражения утренней атаки немецких танков и пехоты ожесточённые бои возобновились в районе хутора Весёлый.

В 15:15 тринадцать немецких танков, прорвавшись через оборону 155-го гв стрелкового полка у высоты 226,6, атаковали позиции 151-го полка на подступах к Весёлому. Натолкнувшись на интенсивный огонь нашей артиллерии, экипажи немецких танков прекратили атаку и, развернувшись, отошли обратно в район высоты.

В 16:10 последовала очередная атака немецких танков. На этот раз шести немецким танкам при поддержке пехоты удалось прорваться внутрь боевых порядков полка. Между пехотой обеих сторон завязался бой в траншеях, местами переходивший в рукопашную. Экипажи немецких танков из пушек и пулемётов вели огонь в упор и утюжили гусеницами позиции гвардейцев. Под напором противника подразделения 155-го гв полка стали отходить. В этот момент немцы были близки к тому, чтобы захватить Весёлый.

Тем не менее, этого не произошло. Атака противника была отбита совместными усилиями пехотинцев 290-го гвардейского стрелкового полка и огнём поддерживавших их орудий 95-й гвардейской стрелковой дивизии.

Так и не взяв хутор Весёлый, немцы были вынуждены прекратить атаки в его направлении и отошли к высоте 226,6.

Бой в районе высоты 236,6

Высота 236,6 являлась наиболее высокой точкой, с которой прекрасно просматривался весь район боевых действий, развернувшихся в излучине реки Псёл. Уже с раннего утра на наблюдательном пункте, оборудованном на высоте, находился командующий 5-й гвардейской армией генерал-лейтенант А. С. Жадов. Он лично следил за событиями, происходившими на поле боя. После захвата немцами высоты 226,6 и накапливания ими сил в этом районе обстановка здесь становилась всё более опасной. Создавалась угроза прорыва обороны 5-й гвардейской армии.

Жадов прикладывал все усилия, чтобы не дать дивизии «Мёртвая Голова» вырваться с плацдарма. Он прекрасно понимал, что танки противника можно остановить, только создав сильный противотанковый заслон на их пути. В районе высоты 237,6 и к западу от неё развернулись все орудия артполка и противотанкового дивизиона 95-й гв стрелковой дивизии. К месту прорыва подтягивались дополнительные силы. К северу от высоты 237,6 заняла оборону находившаяся в резерве армии 6-я гв воздушно-десантная дивизия. Все её орудия были поставлены на открытые позиции в готовности вести бой с немецкими танками. Уже с 13:00 восемь 45-мм орудий 6-й гв вдд развернулись на высоте 237,6. На протяжении последующих четырёх часов они участвовали в бою с немецкими танками. В это же время 122-мм гаубицы 6-й гвардейской дивизии вели огонь по пехоте противника, наступавшей за танками.

Командир дивизии «Мёртвая Голова» Герман Прис решил во второй половине дня всё же попытаться выполнить задачу, возложенную на его дивизию: захватить командные высоты и прорваться к дороге, подходящей к Прохоровке с северо-запада. К 16:00 в районе высоты 226,6 немцы сконцентрировали более 70 танков и штурмовых орудий, несколько десятков бронетранспортёров и до полка пехоты. Немецкая авиация готовилась активно поддержать действия танков и пехоты.

Вскоре около 30 танков и штурмовых орудий при поддержке пехоты атаковали высоту 236,7. Ещё около 30 танков, сопровождаемых бронетранспортёрами с пехотой, ударили в северо-восточном направлении, стремясь достичь дороги Прохоровка - Карташовка. В ожесточённую схватку с немецкими танками вступили наши артиллеристы.

В начале боя основной удар немецких танков приняла на себя артиллерия 95-й гвардейской стрелковой дивизии. Картину происходивших событий хорошо передают воспоминания командующего артиллерией 95-й гв дивизии полковника Н. Д. Себежко:

«Понимая сложившуюся обстановку, командир дивизии бросил в бой все наличные средства и резервы: штрафную роту, роту автоматчиков и другие подразделения, а главное - привлек всю артиллерию для борьбы с танками. Для стрельбы прямой наводкой был выведен весь 233-й гв. ап под командованием гв. подполковника А. П. Ревина. Командир полка сумел быстро вывести и открыть огонь всеми пушечными батареями, оставив на закрытых огневых позициях только гаубичные батареи. Также был брошен в бой весь 103-й гв. оиптад под командованием майора П. Д. Бойко. …Майор Бойко всегда находился в гуще боя, умело руководил подразделениями и своим личным примером вдохновлял бойцов и командиров».

Помимо танков позиции наших артиллерийских батарей подвергались ударам немецких бомбардировщиков.

Совместными действиями артиллерии 95-й гв дивизии и других частей к восьми часам вечера все атаки немецких танков были отбиты. Несмотря на применение значительных сил танков, действовавших при поддержки пехоты и авиации, дивизия «Мёртвая Голова» не смогла полностью прорвать оборону войск 5-й гвардейской армии и вырваться с плацдарма. Тем самым было полностью сорвано выполнение немецкого плана по прорыву к Прохоровке. При этом дивизия «Мёртвая Голова» понесла серьёзные потери в танках во время боя в излучине реки Псёл.

Одним только огнём артиллерии 95-й гвардейской стрелковой дивизии в течение 12 июля были подбиты 24 немецких танка и три сожжено.

Предыстория и участники битвы

5 июля 1943 года началась Курская битва. Войска группы армий «Юг» вермахта нанесли сильнейший удар по южному фасу Курской дуги. Первоначально немцы силами 4-й танковой армии стремились наступать в северном направлении вдоль шоссе Белгород - Курск. Войска Воронежского фронта под командованием Николая Фёдоровича Ватутина встретили противника упорной обороной и смогли приостановить его продвижение. 10 июля немецкое командование, пытаясь добиться успехов, сменило направление главного удара на Прохоровку.

Здесь наступали три панцергренадёрские дивизии 2-го танкового корпуса СС: «Мёртвая Голова», «Лейбштандарт» и «Райх». Им противостояли войска Воронежского фронта, на усиление которого из резерва Ставки передавались 5-я гвардейская танковая и 5-я гвардейская армии.

Чтобы остановить наступление противника и разгромить его соединения, 12 июля Н. Ф. Ватутин решил нанести мощный контрудар по немецким позициям. Основная роль при этом отводилась двум новым армиям. Главный удар в районе к западу от Прохоровки предстояло нанести 5-й гвардейской танковой армии.

Однако 10 и 11 июля произошли события, осложняющие подготовку к проведению контрудара. В частности, 2-й танковый корпус СС смог приблизиться к Прохоровке, а одной из его дивизий - «Мёртвой Голове» - удалось создать плацдарм на северном берегу реки Псёл. Из-за этого часть сил, предназначенных для участия в контрударе, Ватутину пришлось ввести в бой преждевременно. 11 июля две дивизии (95-я гвардейская и 9-я гвардейская воздушно-десантная) из состава 5-й армии вступили в бой со 2-м танковым корпусом СС, преграждая ему путь к Прохоровке и блокируя силы немцев на плацдарме. Вследствие продвижения немцев исходные районы соединений армий для участия в контрударе пришлось перенести восточнее. Наибольшее влияние это оказало на войска 5-й гвардейской танковой армии - танкам двух её танковых корпусов (18-го и 29-го) предстояло разворачиваться в тесном районе между рекой Псёл и железной дорогой. К тому же действию танков в самом начале предстоящего наступления препятствовала глубокая балка, протянувшаяся от реки к Прохоровке.

К вечеру 11 июля в составе 5-й гвардейской танковой армии, с учётом приданных ей двух танковых корпусов (2-го гвардейского и 2-го танкового), насчитывалось более 900 танков и САУ. Однако не все из них могли быть использованы в боях к западу от Прохоровки - второй танковый корпус приводил себя в порядок после участия в напряжённых боях 11 июля и не мог принять активного участия в предстоящем контрударе.

Изменение обстановки на фронте также накладывало свой отпечаток на подготовку к контрудару. В ночь с 11 на 12 июля дивизиям немецкого 3-го танкового корпуса удалось прорвать оборону 69-й армии и выйти на прохоровское направление с юга. В случае развития успеха немецкие танковые дивизии могли выйти в тыл 5-й гвардейской танковой армии.

Для ликвидации создавшейся угрозы уже утром 12 июля пришлось выделить и направить к месту прорыва немалую часть сил, включая 172 танка и САУ 5-й гвардейской танковой армии. Это распыляло силы армии и оставляло её командующего генерала Павла Ротмистрова с незначительным резервом из 100 танков и САУ.

12 июля к 8:30 утра - времени начала контрудара - к западу от Прохоровки были готовы перейти в наступление лишь около 450 танков и САУ, из них примерно 280 на участке между рекой Псёл и железной дорогой.

Со стороны 5-й гвардейской армии 12 июля поддержать действия танкистов предстояло двум дивизиям. Две другие дивизии армии А. С. Жадова собирались атаковать части дивизии «Мёртвая Голова» на северном берегу реки Псёл.

2-й танковый корпус СС, несмотря на потери, понесённые в предыдущих боях, всё ещё оставался достаточно сильным и был готов к активным действиям, причём как к обороне, так и к наступлению. По состоянию на утро в двух дивизиях корпуса было по 18 500 человек личного состава, а у «Лейбштандарта» - 20 000 человек.

Уже целую неделю 2-й танковый корпус непрерывно участвовал в ожесточённых боях, и многие из его танков, получив повреждения, находились в ремонте. Тем не менее, корпус всё ещё располагал значительным количеством боеспособной бронетехники и был готов к активным действиям, причём как к обороне, так и к наступлению. 12 июля дивизии корпуса могли использовать в бою около 270 танков, 68 штурмовых орудий и 43 «Мардера».

Корпус готовился нанести главный удар с плацдарма на реке Псёл. Дивизия «Мёртвая Голова», используя в качестве тарана большую часть из своих 122 боеспособных танков и штурмовых орудий, при поддержке авиации должна была овладеть излучиной реки Псёл и выйти к Прохоровке с северо-запада. Находившейся на участке между рекой Псёл и хутором Сторожевое дивизии «Лейбштандарт» предстояло, удерживая свои позиции на левом фланге и в центре, атакой на правом фланге захватить Сторожевое, после чего быть в готовности поддержать действия дивизии «Мёртвая Голова» по захвату Прохоровки ударом с юго-запада. Дивизия «Райх», находившаяся южнее «Лейбштандарта» получила задачу удерживать свои позиции в центре и на правом фланге и наступать на левом фланге.

12 июля войска Воронежского фронта провели контрудар. Это событие стало кульминационным моментом Прохоровского сражения.

Основные бои к западу от Прохоровки развернулись в следующих районах:

на участке между рекой Псёл и железной дорогой с нашей стороны в них принимали участие основные силы 18-го, 29-го танковых корпусов 5-й гвардейской танковой армии, а также 9-й и 42-й гвардейских дивизий 5-й гвардейской армии, а с немецкой части дивизий «Лебштандарт» и «Мёртвая Голова»;
на участке к югу от железной дороги в районе Сторожевого с нашей стороны в них участвовали 25-я танковая бригада 29-го танкового корпуса, части и подразделения 9-й гвардейской и 183-й стрелковых дивизий, а также 2-го танкового корпуса, а с немецкой части дивизии «Лейбштандарт» и «Мёртвая Голова»;
в районе Ясной Поляны и Калинина, Собачевского и Озеровского с нашей стороны участвовали бригады 2-го гв танкового корпуса, а с немецкой части дивизии «Райх»;
К северу от реки Псёл с нашей стороны участвовали соединения и части 5-й гвардейской армии, а с немецкой - части дивизии «Мёртвая Голова».

Постоянное изменение обстановки и трудности, возникшие при подготовке контрудара, привели к тому, что он проходил не по заранее спланированному сценарию. 12 июля к западу от Прохоровки развернулись ожесточённые бои, в которых на одних участках атаковали советские войска, а немцы оборонялись, а на других всё происходило с точностью до наоборот. К тому же часто атаки сопровождались контратаками с обеих сторон - это продолжалось в течение всего дня.

Основной цели контрудар в этот день не достиг - ударные силы противника не были разгромлены. В то же время, продвижение войск немецкой 4-й танковой армии в направлении Прохоровки было окончательно остановлено. Вскоре немцы прекратили проведение операции «Цитадель», начали отводить свои войска на исходные позиции и перебрасывать часть сил на другие участки фронта. Для войск Воронежского фронта это означало победу в Прохоровском сражении и проведённой ими оборонительной операции.

Подробная картина боёв к западу от Прохоровки 12 июля отражена на интерактивной карте.

Источники и литература:

ЦАМО РФ.
BA-MA Германия
NARA США.
Материалы сайта Память народа https://pamyat-naroda.ru/
Материалы сайта Подвиг народа http://podvignaroda.mil.ru/
Васильева Л. Н., Желтов И. Г. В прицеле Прохоровка. В 2-х т. Т. 2. - Москва; Белгород; Прохоровка: Константа, 2013.
Замулин В. Н. Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют. - М.:, 2008
Исаев А. В. Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела…». - М.: Эксмо , Яуза, 2013
Nipe, George M. Blood, Steel, and Myth: The II.SS-Panzer-Korps and the Road to Prochorowka. Stamford, CT: RZM Publishing, 2011
Vopersal W. Soldaten - Kämpfer - Kameraden - Marsch und Kämpfe der SS-Totenkopf-Division - Band IIIb, 1987
Lehmann R. The Leibstandarte. Vol. III.Winnipeg: J.J. Fedororowicz, 1993.
Weidinger O. Das Reich. Vol. IV. 1943. Winnipeg: J.J. Fedororowicz, 2008.

Вступление

Зимнее наступление войск РККА 1942 года и контрудар немецкой оперативной группы «Кемпф» закончились образованием своеобразного выступа, направленного на запад, неподалёку от городов Белгорода, Курска, Орла. При этом в районе Орла наблюдалась обратная ситуация: линия фронта хоть и в меньших масштабах, но всё-таки прогибалась на восток, образуя пологий выступ в сторону населённых пунктов Ефремов и Березовка. Причудливая конфигурация фронта подсказала германскому командованию идею летнего удара на окружение советских войск в Курском выступе.

Район Курской дуги для этих целей подходил наилучшим образом. У вермахта уже не было сил наступать на широком фронте, они могли рассчитывать только на относительно локальный мощный удар. Атаковав основания Курского выступа с севера и юга, гитлеровцы собирались отсечь войска Центрального и Воронежского фронтов и уничтожить их. Операция на Курской дуге получила в немецких войсках название «Цитадель».

Расстановка сил

Не достигнув решающего успеха в наступлении на населённый пункт Обоянское, немецкое командование перенаправило удар в направлении посёлка Прохоровка, поставив войскам задачу выйти через излучину реки Псёл к Курску. Зная, что именно здесь они могут встретить контрудар советских танков, гитлеровцы решили не дать нашим войскам вырваться из узкого участка между железнодорожной насыпью и речной поймой.

С запада на Прохоровку наступали танки 2-го корпуса СС (294 танка, из них 15 «Тигров»), с юга - 3‑й танковый корпус (119 танков, из них 23 «Тигра»). В полосе между рекой Псёл и железной дорогой действовала дивизия СС «Адольф Гитлер». Танки «Пантера» у Прохоровки не сражались, продолжая действовать на обоянском направлении. Советская историография по идеологическим мотивам заменила «Пантерами» трофейные Т-34, которые на самом деле были в составе немецкого подразделения.

Советская сторона выставила против гитлеровцев у Прохоровки 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова (826 танков и САУ). Армия Ротмистрова была усилена двумя отдельными танковыми корпусами. Также в сражении участвовала 5-я гвардейская армия А. Жадова.

Сражение

12 июля в 8:30 утра после артиллерийской подготовки советские войска начали наступление на Прохоровку. В первом эшелоне атаки шли четыре танковых корпуса. С немецкой стороны насчитывалось до 500 танков и САУ, включая 42 «Тигра». Утреннее солнце светило прямо в глаза гитлеровцам, так что наши танки имели на первом этапе сражения некоторое преимущество. Но несмотря на то, что советский удар был достаточно внезапным, немцы встретили танки плотным огнём противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Неся тяжёлые потери, советский 18-й танковый корпус прорвался к совхозу «Октябрьский» и захватил его. После этого произошло столкновение с крупными силами немецких танков, среди которых имелось и 15 «Тигров». В жестоком встречном бою советские части сумели оттеснить немцев за посёлок Васильевский, однако из-за потерь продолжить наступление не смогли и перешли к обороне.

Около 9 часов утра начались упорные бои в окрестностях Прохоровки: у совхоза «Октябрьский», возле посёлка Прелестный, восточнее населённого пункта Ивановские Выселки и по обеим сторонам железной дороги. Фактически ни одна сторона не могла существенно продвинуться, сражение будто бы «забуксовало».

В это самое время на участке местности юго-западнее Прохоровки, между поймой реки Псёл и железной дорогой, развернулся грандиозный встречный танковый бой. Немцы пытались прорваться через этот участок, чтобы вырваться на оперативный простор и начать наступление на Курск, а советские силы, как уже упоминалось, именно здесь наносили контрудар по гитлеровской армии. Общее количество танков, бившихся с обеих сторон, составляло 518 машин, причём количественное преимущество было на стороне РККА. Из-за высочайшей плотности наступающих сил боевые порядки противников быстро перемешались. Советские танки, имея преимущество в маневренности, могли быстро сближаться с немецкими для ведения максимально эффективного огня, а немецкие «Тигры» и модернизированные Pz-IV имели лучшие орудия, позволявшие бить на поражение с дальних дистанций. Поле скрылось в дыму разрывов и пыли, поднятой гусеницами боевых машин.

Менее крупное, но в равной степени жестокое танковое сражение разгорелось в районе посёлка Калинин около 13:00. Участвовавший в нем 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус имел в составе около 100 машин. Ему противостояло приблизительно столько же танков и самоходок эсэсовской дивизии «Рейх». После длительного и жестокого боя советские танкисты отступили к деревням Виноградово и Беленихино, где закрепились и перешли к обороне.

За 12 июля около Прохоровки на полосе шириной примерно 30 километров произошёл целый ряд танковых боёв различного масштаба. Главная битва между рекой и железной дорогой продолжалась почти до темноты. К концу дня стало понятно, что ни одна из сторон так и не сумела добиться решающего преимущества. И гитлеровские, и советские войска понесли большие потери в живой силе и технике. При этом потери наших войск, увы, были значительно выше. Немцы лишились приблизительно 80 боевых машин (в разных источниках приводятся разные данные), Красная армия потеряла около 260 танков (также наблюдаются серьёзные противоречия между источниками информации).

Итоги

Наверное, сражение под Прохоровкой можно сравнить с битвой у Бородино в 1812 году. Разница только в том, что войска русской армии после этого были вынуждены отступить, а Красной Армии удалось остановить наступление гитлеровцев, лишившихся почти четверти своих танков.

Благодаря героизму советских бойцов немцы не сумели продвинуться дальше Прохоровки, и всего через несколько дней началось решительное наступление Красной армии, выбившее стратегическую инициативу из рук нацистов. После Курской битвы окончательно и бесповоротно стало ясно, что полное поражение Германии — только вопрос времени.

Эпизод 2. Прохоровка. Легенда и Реальность

Курская битва часто упоминается как поворотный пункт Второй Мировой войны, фактически решившийся 12 июля 1943 года в крупнейшем танковом сражении в районе Прохоровки. Этот тезис встречается главным образом в советской историографии. Предположительно, передним краем всего хода Второй Мировой Войны был широкий перешеек между рекой Псел и железнодорожной станцией Прохоровка недалеко от Белгорода. В поистине титаническом поединке между двумя стальными армадами на ограниченном пространстве столкнулись не менее 1500 танков. С советской точки зрения это представляло собой столкновение двух подвижных лавин - 800 советских танков против 750-800 немецких. 12 июля 400 немецких танков были уничтожены и подразделения танкового корпуса СС понесли потери. Маршал Конев мелодраматически назвал эту битву «лебединой песней немецких танковых войск».

Создателем мифа о Прохоровке является генерал-лейтенант Ротмистров, командовавший 5-й гвардейской танковой армией, понесшей 12 июля самые большие потери за все время своего существования. Так как ему было необходимо оправдать себя перед Сталиным, он сочинил легенду о великой победе над 2-м танковым корпусом СС. Этот миф был также принят западными историками и существует по сей день.

Командарм-5 гв ТА Павел Алексеевич Ротмистров

«Случайно как раз в это же время немецкие танки пошли в атаку с противоположной стороны поля. Огромные массы танков бросились в лобовое столкновение. Воспользовавшись суматохой, экипажи Т-34 атаковали Тигры и Пантеры, на коротком расстоянии вели огонь по бортам или задней части, где хранились боеприпасы. Провал наступления немцев под Прохоровкой ознаменовал конец операции Цитадель. Более 300 немецких танков были уничтожены 12 июля. Битва под Курском вырвала сердце у немецкой армии. Советский успех под Курском, в котором так много было поставлено на карту, был важнейшим успехом в ходе всей войны».

В немецкой историографии видение этого сражения еще более драматизировано. В "крупнейшей танковой битве в истории", " сошлись друг с другом в открытом ближнем бою на участке не более 500 метров в ширину и 1000 метров в глубину два бронетанковых соединения со сложнейшей структурой.

Что представляла собой в реальности битва под Прохоровкой.

Во-первых, необходимо отметить, что 2-й танковый корпус СС 12 июля 1943 года не мог потерять 300 или (как у Ротмистрова) 400 танков;

В общей сложности во всей операции «Цитадель» его общие потери составили только 33 танка и штурмовых орудия, что однозначно видно из немецких документов. Он не мог противостоять на равных советским войсками, даже не теряя Пантер и Фердинандов, потому что их в его составе не было;

Кроме того, фикцией является высказывание Ротмистрова об уничтожении 70 Тигров. В тот день только 15 танков этого типа были готовы к использованию, из которых только пять участвовали в боевых действиях в районе Прохоровки. Всего в составе 2 танкового корпуса СС декретом 12 июля в общей сложности в рабочем состоянии было 211 танков, 58 штурмовых орудий, 43 истребителя танков (самоходных орудий). Однако, поскольку панцергренадерская дивизия СС "Мертвая голова" в этот день наступала севернее - выше реки Псел, то противостоять 5 гвардейской танковой армии должны были 117 исправных и боеготовых танков, 37 штурмовых орудий и 32 истребителя танков, а так же еще 186 боевых машин.

У Ротмистрова утром 12 июля было 838 боевых машин уже готовых к бою и еще 96 танков были на подходе. Он думал о своих пяти корпусах и отвел 5 гвардейский механизированный корпус в резерв и передал ему около 100 танков, чтобы защитить свой левый фланг от наступавших с юга сил 3 танкового корпуса Вермахта. В бой было вовлечено 186 танков и САУ дивизий «Лейбштандарт» и «Рейх» против 672 советских. Оперативный план Ротмистрова может быть охарактеризован двумя направлениями главного удара:

Главный удар наносился фронтально с северо-востока по панцергренадерской дивизии СС «Лейбштандарт». Он наносился от Прохоровки между железнодорожной насыпью и рекой Псел. Однако, так как река была болотистой, для маневра оставался только один участок протяженностью 3 километра. В этом районе правее Псела был сосредоточен 18 танковый корпус, а левее железнодорожной насыпи - 29 танковый корпус. Это означало, что в первый день битвы более 400 боевых машин пошли на 56 танков, 20 истребителей танков и 10 штурмовых орудий «Лейбштандарта». Превосходство русских было примерно пятикратным.

Одновременно должен был быть нанесен еще один удар во фланг немцам на стыке между дивизиями «Лейбштандарт» и «Райх». Здесь наступал 2 Гвардейский танковый корпус, поддерживаемый 2 танковым корпусом. В общей сложности против немецкого дивизии, состоявшей из 61 боеготового танка, 27 штурмовых орудий и двенадцати истребителей танков готовы были выступить около 200 советских танков.

Кроме того, не следует забывать о соединениях Воронежского фронта, особенно о 69 армии, которая воевала на этом направлении. В полосе сражения 5 гвардейской танковой армии в дополнение к частям резерва также действовали соединения 5 гвардейской армии, например, 9 гвардейская парашютно-десантная дивизия. Ватутин так же отправил Ротмистрову 5 артиллерийских и 2 минометных полка, усиленных противотанковыми подразделениями, и 10 противотанковых артиллерийских бригад. В результате в районе Прохоровки плотность огня была таковой, что шансы выжить вне броневой защиты были минимальными. Советские контратаки была поддержаны двумя воздушными армиями, в то время как немецкая сторона, только эпизодически могла рассчитывать на поддержку авиации в кульминационный момент битвы. 8 воздушный корпус должен был выделить две трети имевшихся в его распоряжении самолетов для действий на других фронтах, в частности в полосе наступления 9 армии.

В связи с этим не следует пренебрегать психологическим аспектом. Во 2 - м танковом корпусе СС начиная с 5 июля, солдаты были в непрерывных боях и испытывали серьезные трудности в снабжении. Теперь они нашли свежие советские части, а именно элитные части пятой Гвардейской танковой армии во главе с П.А. Ротмистрова, известным специалистом по танкам в Красной Армии. Немцы опасались принципов ведения войны русскими войсками, отличительной чертой которых было лавинообразные массированные атаки без учета потерь. Опасения вызывало не только подавляющее численное превосходство. Атакующие солдаты часто впадали в своеобразный транс, и совершенно не реагировали на опасность. Какую роль сыграла водка в боевых действиях на Восточном фронте не было секретом для немцев, в русской историографии, видимо, только недавно начали рассматривать эту тему. По словам двух американских военных историков, столь яростная атака под Прохоровкой 12 июля не обошлась без применения психотропных препаратов.
Это может быть частичным объяснением непонятных событий, которые произошли на высоте 252,2. Для остальных это было полной неожиданностью. Это было выдающимся достижением Ротмистрова и его штаба - быстро и незаметно ввести в бой армаду танков и других транспортных средств. Это должно было быть логическим завершением трехдневного марша протяженностью 330-380 км. Немецкая разведка и в самом деле ожидала контратаки, но не такого масштаба.

День 11 июля завершился локальным успехом для панцергренадерской дивизии «Лейбштандарт». На следующий день дивизии была поставлена задача преодолеть противотанковый ров. Затем она «гигантской волной» захлестнула высоту 252,2. Заняв высоту, Лейбштандарт вышел к совхозу Октябрьский, где натолкнулся на сопротивление 9 гвардейской воздушно-десантной дивизии в 2,5 километрах от Прохоровки. Но в то же время они сами оголили фланги своей позиции. На правом фланге Лейбштандарт могла поддержать моторизованная дивизия «Дас Рейх». Еще более опасная ситуация сложилась на левом крыле, которое почти висело в воздухе.

Командир 2 танкового корпуса СС обергруппенфюрер П. Хауссер (слева) ставит задачу командиру артиллерии дивизии СС Мертвая голова бригадефюреру СС Приссу

Так как атака моторизованной дивизии СС Мертвая голова была не в восточном, а, скорее, северном направлении, ударные клинья разошлись. Был создан разрыв, который отслеживался разведывательным отделом Лейбштандарта, но вряд ли контролировался им. Удар противника вдоль Псла мог привести к фатальным последствиям на этом этапе. Поэтому Лейбштандарту и было поручено остановить продвижение противника.

2 танковый корпус СС перешел в наступление на следующий день. Первым ударом под ощутимым воздействием всей артиллерии корпуса последовал удар дивизии "Мертвая голова" на Псельском плацдарме и господствующей высоте 226,6. Только после захвата высот к северу от реки Псел, два других подразделений могли продолжать свою атаку. Соединения Лейбштандарта наступали разрозненно. На правом южном крыле железнодорожной насыпи действовал 1-й моторизованный полк СС, левее, ближе к высоте 252,2, действовал 2 моторизованный полк СС. Танковый полк передислоцировался на плацдарм за высотой 252,2, чтобы восстановить силы. Но полк на самом деле состоял только из одного батальона с тремя ротами, и одного батальона тяжелых танков с четырьмя боеготовыми Тиграми. Второй батальон, укомплектованный танками "Пантера", был отправлен в полосу действия дивизии «Дас Рейх».

Необходимо отметить следующий яркий момент - на пространстве между станцией Прохоровка и рекой Псел не было немецкой танковой армии количеством в 800 боеготовых танков, как утверждают советские историки, а всего один танковый батальон. Также является легендой, факт, что утром 12 июля в бою сошлись две танковые армады, атаковавшие сомкнутым строем, подобно закованным в броню рыцарям.

Согласно Ротмистрову, в 7-30 (8-30 по московскому времени) начались атаки танкистов Лейбштандарта - «В глубоком молчании противник появился позади нас, не получив достойного ответа, потому что у нас было семь трудных дней боев и сон, как правило, был очень короткий».

На переднем краю в это время действовал 3 танковый батальон 2 танково-гренадерского полка СС, чьим командиром был штурмбанфюрер Йохен Пайпер (когда нибудь я доделаю его жизнеописание, чертовски интересная личность была), который стал известен позднее (в ходе наступления в Арденнах).

Йоахим Пайпер

За день до этого его соединение заняло окопы на высоте 252,2. На этом холме на утро 12 июля разыгралась следующая сцена: «Мы почти все спали, когда они вдруг при поддержке авиации бросили на нас все свои танки и мотопехоту. Это был ад. Они были вокруг нас, над нами, и между нами. Мы сражались друг против друга». Первым немецким танкистом, который увидел приближающиеся колонны советских танков был оберштурмфюрер Рудольф фон Риббентроп (сын рейхсминистра иностранных дел И. фон Риббентропа - А.К.)

Рудольф фон Риббентроп

Когда он взглянул в это утро на высоту 252,2, он увидел пурпурную сигнальную ракету, что означало «Внимание, танки». В то время как другие две танковые роты продолжали стоять позади рва, он пошел с семью танками Panzer IV своей роты в атаку. Вдруг он увидел огромную танковую колонну, идущую к нему. "Пройдя 100 - 200 метров, мы были потрясены - перед нами появились 15, 20, 30, 40, а затем и просто бессчетное число русских Т-34. Теперь эта стена танков шла на нас. Машина за машиной, волна за волной, наращивая невероятное давление, на максимальной скорости шла на нас. У семи немецких танков не было никаких шансов против превосходящих сил. Четверо из них были немедленно захвачены, а другие три танка спаслись».

В этот момент в бой вступил 29-й танковый корпус под руководством генерал-майора Кириченко, состоящий из 212 боевых машин. Атака шла силами 31-й и 32-й танковых бригад и 53-й мотострелковой бригады, при поддержке полка самоходок и 26-го гвардейского воздушно-десантного полка. Когда танки прошли пик высоты 252,2 на максимальной скорости, они пошли вниз по склону в атаку на две немецкие танковые роты, которые стояли в низине и открыли по ним огонь. Русские ошибочно приняли немецкие танки за «Тигры» и хотели уничтожить их, используя свое техническое превосходство. Немецкий очевидец сообщал: «Те, кто видел все это, верил в атаку камикадзе, на которую вынужденно шли русские. Если бы танки русских продолжили прорыв, за этим последовал бы крах немецкого фронта».

Однако в считанные минуты все изменилось, и, казалось бы, неизбежный успех обернулся для атакующих катастрофой. Причиной этого была невероятная советская неосторожность. Русские забыли про свои противотанковые рвы. Вышеупомянутые препятствия 2 метра в глубину были вырыты советскими саперами ниже уровня высоты 252,2 по всей линии немецкой - а теперь советской - атаки. Немецкие солдаты увидели следующую картину: «Все новые Т-34 шли на холм, а затем набирали скорость и обрушивались в свои же противотанковые рвы, прежде чем увидеть нас». Риббентропа спасло то, что он сумел на своем танке проскочить между советскими танками, укрытый плотным облаком пыли: «Ну, очевидно, это были T-34, пытавшиеся выбраться из своих же рвов. Русские были сконцентрированы на мосту и представляли собой удобную цель для окружения, большая часть их танков была расстреляна. Это был Ад из огня, дыма, убитых и раненых, а также горящих Т-34,!» - писал он.

На противоположной стороне рва, было только две немецких танковых роты, которые не смогли бы остановить эту стальную лавину. Но теперь не было "стрельбы по движущейся цели". Наконец, в бой ввели четыре танка «Тигр», которые находились на левом фланге дивизии. 2 танковому полку СС удалось до полудня провести контратаку, чтобы захватить высоту 252,2 и совхоз Октябрьский. Передний край этой высоты был похож на танковое кладбище. Здесь были наиболее обгорелые обломки более чем 100 советских танков и нескольких бронетранспортеров из батальона Пайпера.

Как видно из материально-технической документации дивизии Лейбштандарт 12 июля дивизией было захвачено более 190 брошенных советских танков. Большинство из них были найдены на небольшом участке, на указанном холме. Тем не менее, это число казалось настолько невероятным, что обергруппенфюрер Пауль Хауссер, командир II танкового корпуса СС, отправился на передовую, чтобы своими глазами увидеть это. По последним сведениям русских, только 29-й танковый корпус 12 июля потерял 172 из 219 танков и штурмовых орудий, 118 из которых были потеряны безвозвратно. В живой силе потери составили 1 991 человека, из них 1 033 мертвых и пропавших без вести.

"Pappa" Хауссер. Судя по профильной фотке, экскурсия на Бородинское поле у него уже состоялась

В то время как на высоте 252,2, фронтальное наступление 19-го танкового корпуса было отражено, достигла апогея критическая ситуация на левом фланге дивизии "Лейбштандарт". Здесь наступление частей 18 танкового корпуса генерал-майора Бахарова, наступавшего в районе реки Псел силами 170, 110 и 181 танковых бригад, поддерживали 32-я мотострелковая бригада и ряд частей фронтового подчинения, такие как 36-й гвардейский танковый полк, оснащенный британскими танками "Черчилль".

Командир 18 танкового корпуса генерал-майор Б.С. Бахаров

С немецкой точки зрения это неожиданное нападение было наихудшим вариантом развития событий, а именно - удар наносился в описанный ранее разрыв между моторизованными дивизиями СС "Мертвая голова" и "Лейбштандарт". 18 советский танковый корпус почти беспрепятственно проник вглубь вражеских позиций. Левый фланг 2 танкового полка СС пришел в беспорядок, четкой линии фронта более не существовало. Обе стороны потеряли контроль, управление, а ход битвы рассыпался на множество отдельных сражений, в которых было трудно определить, "кто нападает, а кто защищается".

Командир дивизии "Лейбштандарт Адольф Гитлер" оберфюрер СС Теодор Виш

Советские представления об этой битве полны мифов, а в следующем эпизоде уровень драматизма достигает апогея. Утром 12 июля к наступлению присоединился второй батальон 181-й Бронетанковой бригады 18 Танкового корпуса, по линии Петровка - Псел. Снарядом, выпущенным из танка Тигр, был подбит танк Т-34 командира батальона гвардии капитана Скрипкина. Водитель танка Александр Николаев заменил его в горящей машине.

Старший лейтенант (в период Курской битвы капитан) П.А. Скрипкин,

командир 1-го танкового батальона 181 тбр 18 тк с дочерью Галей. 1941 г.

Этот эпизод традиционно трактуется так: "Водитель танка Александр Николаев вскочил обратно в горящий танк, завел двигатель и помчался в сторону противника. Танк несся, как пылающий огненный шар, навстречу врагу. "Тигр" остановился и приготовился к отступлению. Но было слишком поздно. Горящий советский танк на полной скорости врезался в немецкий. Взрыв сотряс землю. Смелость советских танкистов потрясла немцев, и они отступили".

Танкист Александр Николаев

Этот эпизод стал визитной карточкой Курской битвы. Художники запечатлевали эту драматическую сцену на художественных полотнах, режиссеры - на киноэкранах. Но как этот инцидент выглядел в реальности? Механик-водитель якобы взорвавшегося "Тигра" шарфюрер Георг Лецш описывает события следующим образом: "Утром рота была на левом фланге второй танковой дивизии. Вдруг, около 50 танков противника под защитой небольшого леса атаковали нас широким фронтом [...] я подбил 2 танка Т-34, один из которых, пылая как факел, несся на меня. Я смог в последний момент увернуться от горящей громады металла, шедшей на меня с огромной скоростью". Удар 18 танкового корпуса удалось отразить с большими потерями, в том числе (по советским данным) 55 танков.

Не менее неудачно развивалась атака советских войск в к юго-востоку от железнодорожной насыпи Прохоровка - Белгород. В совхозе Сталинское 1 стоял панцергренадерский полк СС, действовавший на правом крыле дивизии Лейбштандарт, не имея никакой танковой поддержки и располагая легкобронированными истребителями танков «Мардер» в качестве усиления. Им противостояли 25 танковая бригада 19-го танкового корпуса, при поддержке 1446-го самоходно-артиллерийского полка 28-го Гвардейского воздушно-десантного полка и части соединений 169-й танковой бригады 2 танкового корпуса.

Южнее находился растянутый правый фланг 2 танкового корпуса СС, который прикрывала дивизия "Дас Рейх". В этом направлении действовали 2-й гвардейский танковый корпус и 2 танковый корпус. Их атаки, запланированные в направлении Ясная Поляна-Калинин, были отбиты после тяжелых боев. Затем немецкие войска контратаковали и захватили находившееся на левом крыле село Сторожевое.

Наиболее значительных успехов достигла 12 июля моторизованная дивизия СС "Мертвая голова", которая вопреки советским представлениям не сражалась с 5-й гвардейской танковой армией генерала Ротмистрова в районе Прохоровки. На самом деле, все танки действовали на противоположном берегу Псел и напали оттуда на север. Несмотря на понесенные потери, дивизия планировала контратаковать в районе Михайловки, чтобы ударом в спину опрокинуть советские танки, которые наносили удар по дивизии "Лейбштандарт". Но эта попытка не удалась из-за болотистых берегов реки. Только в районе Козловки остались некоторые пехотные части, действовавшие в составе 6 моторизованного полка СС. Они остались на южном берегу для обеспечения резерва.

Группенфюрер СС Макс Зимон - командир дивизии "Мертвая голова"

Также неверно утверждение Ротмистрова о том, что он начал 12 июля наступление на позиции "Мертвой головы" силами 5-го гвардейского мехкорпуса и с помощью своих резервов. Хотя он послал 24 гвардейскую танковую бригаду и 10-ю гвардейскую мехбригаду в наступление к северу реки Псел. Но, как пишут американские историки, эти соединения задержались на марше и приняли участие в сражении только на следующий день.

Дивизия "Мертвая голова" в это время атаковала позиции 5-й Гвардейской армии генерала Алексея Семеновича Жадова, усиленной частями 6-й гвардейской армии и 31-танкового корпуса. К середине дня сокрушительные атаки русских в направлении дороги Прохоровка-Карташевка были отбиты, что вызвало нервозность Ротмистрова. Он боялся потерять управление своими соединениями из-за угрозы своим флангам и тылу. Это самое северное наступление стало символом всего дня 12 июля. Немецкие войска были первоначально удивлены силой советского контрнаступления и скучились для обороны, но затем резко перешли в контратаку и отбросили советские соединения с большими потерями, из-за чего во второй половине дня русские не могли продолжать наступление.

Танковая контратака. Кадр из фильма «Освобождение: Огненная дуга». 1968

Над Прохоровским полем тишина. Только время от времени слышен колокольный благовест, зовущий прихожан на богослужение в храме Петра и Павла, что построен на народные пожертвования в память о воинах, погибших на Курской дуге.
Герцовка, Черкасское, Луханино, Лучки, Яковлево, Беленихино, Михайловка, Мелехово… Эти названия сейчас вряд ли что-нибудь говорят подрастающему поколению. А 70 лет назад здесь кипела страшная битва, в районе Прохоровки развернулось крупнейшее встречное танковое сражение. Горело все, что могло гореть, все было затянуто пылью, гарью и дымом от горящих танков, селений, лесов и хлебных полей. Земля была выжжена до такой степени, что на ней не осталось ни одной травинки. Лоб в лоб здесь сошлись советские гвардейцы и элита вермахта - танковые дивизии СС.
Перед Прохоровским танковым сражением произошли ожесточенные столкновения танковых сил обеих сторон в полосе 13-й армии Центрального фронта, в которых в наиболее острые моменты принимали участие до 1000 танков.
Но наиболее крупный масштаб приняли танковые схватки в полосе Воронежского фронта. Здесь в первые дни битвы столкнулись силы 4-й танковой армии и 3-го танкового корпуса немцев с тремя корпусами 1-й танковой армии, 2-м и 5-м гвардейскими отдельными танковыми корпусами.
«ПООБЕДАЕМ В КУРСКЕ!»
Бои на южном фасе Курской дуги фактически начались еще 4 июля, когда немецкие части предприняли попытку сбить боевое охранение в полосе 6-й гвардейской армии.
Но основные события развернулись рано утром 5 июля, когда немцы нанесли первый массированный удар своими танковым соединениями в направлении на Обоянь.
Утром 5 июля командир дивизии «Адольф Гитлер» обергруппенфюрер Йозеф Дитрих подъехал к своим «Тиграм», и какой-то офицер крикнул ему: «Пообедаем в Курске!»
Но ни пообедать, ни поужинать в Курске эсэсовцам не пришлось. Только к исходу дня 5 июля им удалось прорвать оборонительную полосу 6-й армии. Измотанные солдаты немецких штурмовых батальонов укрывались в захваченных окопах, чтобы подкрепиться сухим пайком и немного поспать.
На правом фланге группы армий «Юг» оперативная группа «Кемпф» форсировала р. Северский Донец и нанесла удар по 7-й гвардейской армии.
Cтрелок «Тигра» 503-го батальона тяжелых танков 3-го танкового корпуса Герхард Ниманн: «Еще одно противотанковое орудие метрах в 40 впереди нас. Орудийный расчет в панике бежит, за исключением одного человека. Он припадает к прицелу и стреляет. Ужасный удар по боевому отделению. Водитель маневрирует, маневр – и еще одна пушка раздавлена нашими гусеницами. И вновь страшный удар, на сей раз по корме танка. Наш двигатель чихает, но тем не менее продолжает работать».
6 и 7 июля основной удар приняла на себя 1-я танковая армия. За несколько часов боя от ее 538 и 1008-го истребительно-противотанковых полков остались, как говорится, одни номера. 7 июля немцы нанесли концентрический удар в направлении на Обоянь. Только на участке между Сырцевом и Яковлевом на фронте протяженностью пять-шесть километров командующий 4-й немецкой танковой армией Гот развернул до 400 танков, поддержав их наступление массированным ударом авиации и артиллерии.
Командующий войсками 1-й танковой армии генерал-лейтенант танковых войск Михаил Катуков: «Мы выбрались из щели и поднялись на небольшой взгорок, где был оборудован КП. Была половина четвертого дня. Но казалось, наступило солнечное затмение. Солнце скрылось за тучами пыли. И впереди в полумраке виднелись всплески выстрелов, взлетала и осыпалась земля, ревели моторы и лязгали гусеницы. Как только танки врага приближались к нашим позициям, их встречал плотный артиллерийский и танковый огонь. Оставляя на поле боя подбитые и горящие машины, противник откатывался и снова шел в атаку».
К исходу 8 июля советские войска после тяжелых оборонительных боев отошли на вторую армейскую полосу обороны.
300-КИЛОМЕТРОВЫЙ МАРШ
Решение об усилении Воронежского фронта было принято 6 июля, несмотря на бурные протесты со стороны командующего Степным фронтом И.С. Конева. Сталин отдал распоряжение о выдвижении 5-й гвардейской танковой армии в тыл войскам 6-й и 7-й гвардейских армий, а также об усилении Воронежского фронта 2-м танковым корпусом.
В 5-й гвардейской танковой армии насчитывалось около 850 танков и САУ, в том числе средних танков Т-34-501, а легких Т-70-261. В ночь с 6 на 7 июля армия двинулась к линии фронта. Марш совершался круглосуточно под прикрытием авиации 2-й воздушной армии.
Командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенант танковых войск Павел Ротмистров: «Уже в 8 часов утра стало жарко, и в небо поднялись клубы пыли. К полудню пыль покрывала толстым слоем придорожные кусты, пшеничные поля, танки и грузовики, темно-красный диск солнца был еле различим сквозь серую пылевую завесу. Танки, самоходные орудия и тягачи (тянувшие пушки), бронемашины пехоты и грузовики двигались вперед нескончаемым потоком. Лица солдат покрыла пыль и копоть из выхлопных труб. Стояла невыносимая жара. Солдат мучила жажда, и их гимнастерки, взмокшие от пота, прилипали к телу. Особенно тяжело на марше пришлось механикам-водителям. Экипажи танков старались по возможности облегчить их задачу. То и дело кто-нибудь подменял водителей, а на коротких привалах им давали выспаться».
Авиация 2-й воздушной армии настолько надежно прикрывала 5-ю гвардейскую танковую армию на марше, что германской разведке так и не удалось засечь ее прибытие. Пройдя 200 км, армия прибыла в район юго-западнее Старого Оскола утром 8 июля. Затем, приведя в порядок материальную часть, корпуса армии вновь совершили 100-километровый бросок и к исходу 9 июля, строго в назначенное время сосредоточились в районе Бобрышева, Веселого, Александровского.
МАНШТЕЙН МЕНЯЕТ НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА
С утра 8 июля на обоянском и корочанском направлениях разгорелась еще более ожесточенная борьба. Основной особенностью борьбы в этот день было то, что советские войска, отражая массированные удары противника, сами начали наносить сильные контрудары по флангам 4-й немецкой танковой армии.
Как и в прошлые дни, наиболее ожесточенная борьба разгорелась в районе автомагистрали Симферополь–Москва, где наступали части танковой дивизии СС «Великая Германия», 3 и 11-й танковых дивизий, усиленных отдельными ротами и батальонами «Тигров» и «Фердинандов». Основную тяжесть ударов противника вновь приняли на себя части 1-й танковой армии. На этом направлении противник одновременно развернул до 400 танков, и весь день здесь продолжались яростные бои.
Напряженные бои продолжались также на корочанском направлении, где к концу дня армейская группа «Кемпф» узким клином прорвалась в районе Мелехова.
Командир 19-й немецкой танковой дивизии генерал-лейтенант Густав Шмидт: «Несмотря на большие потери, которые нес противник, и на то, что целые участки траншей и окопов были выжжены огнеметными танками, нам не удалось выбить из северной части оборонительного рубежа засевшую там группу противника силой до батальона. Русские засели в системе траншей, выбивали огнем противотанковых ружей наши огнеметные танки и оказывали фанатичное сопротивление».
Утром 9 июля немецкая ударная группировка в несколько сот танков при массированной поддержке авиации возобновила наступление на 10-километровом участке. К исходу дня она прорвалась к третьей полосе обороны. А на корочанском направлении противник ворвался на вторую полосу обороны.
Тем не менее упорное сопротивление войск 1-й танковой и 6-й гвардейской армий на обоянском направлении вынудило командование группы армий «Юг» изменить направление главного удара, переместив его с автомагистрали Симферополь–Москва на восток в район Прохоровки. Это перемещение главного удара, помимо того что несколько суток ожесточенной борьбы на автомагистрали не дали немцам желаемых результатов, определялось также и характером местности. Из района Прохоровки в северо-западном направлении тянется широкая полоса высот, которые господствуют над прилегающей местностью и удобны для действий крупных танковых масс.
Общий замысел командования группы армий «Юг» заключался в комплексном нанесении трех сильных ударов, которые должны были привести к окружению и уничтожению двух группировок советских войск и к открытию путей наступления на Курск.
Для развития успеха предполагалось ввести в сражение свежие силы – 24-й танковый корпус в составе дивизии СС «Викинг» и 17-й танковой дивизии, которые 10 июля из Донбасса срочно перебрасывались в Харьков. Начало наступления на Курск с севера и с юга германское командование назначило на утро 11 июля.
В свою очередь, командование Воронежского фронта, получив одобрение Ставки Верховного Главнокомандования, приняло решение подготовить и провести контрнаступление с целью окружения и разгрома группировок противника, наступающих на обоянском и прохоровском направлениях. Против главной группировки танковых дивизий СС на прохоровском направлении сосредоточивались соединения 5-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армии. Начало общего контрнаступления было назначено на утро 12 июля.
11 июля все три немецкие группировки Э. Манштейна перешли в наступление, причем позже всех, явно ожидая отвлечения внимания советского командования на другие направления, начала наступление на прохоровском направлении главная группировка – танковые дивизии 2-го корпуса СС под командованием обергруппенфюрера Пауля Хаузера, награжденного высшей наградой Третьего рейха «Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту».
К концу дня большой группе танков дивизии СС «Рейх» удалось прорваться в село Сторожевое, создав угрозу тылам 5-й гвардейской танковой армии. Для ликвидации этой угрозы был брошен 2-й гвардейский танковый корпус. Ожесточенные встречные танковые бои продолжались всю ночь. В итоге главная ударная группировка 4-й немецкой танковой армии, развернув наступление на фронте всего около 8 км, узкой полосой вышла на подступы к Прохоровке и была вынуждена приостановить наступление, заняв рубеж, с которого 5-я гвардейская танковая армия планировала начать свое контрнаступление.
Еще меньших успехов добилась вторая ударная группировка – танковая дивизия СС «Великая Германия», 3 и 11-я танковые дивизии. Их атаки наши войска успешно отбили.
Однако северо-восточнее Белгорода, где наступала армейская группа «Кемпф», создалось угрожающее положение. 6 и 7-я танковые дивизии противника узким клином прорвались на север. Их передовые подразделения были всего в 18 км от главной группировки танковых дивизий СС, которые наступали юго-западнее Прохоровки.
Чтобы ликвидировать прорыв немецких танков против армейской группы «Кемпф» была брошена часть сил 5-й гвардейской танковой армии: две бригады 5-го гвардейского механизированного корпуса и одна бригада 2-го гвардейского танкового корпуса.
Кроме этого, советское командование решило намеченное контрнаступление начать на два часа раньше, хотя подготовка к контрнаступлению была еще не закончена. Однако обстановка вынуждала действовать немедленно и решительно. Всякое промедление было выгодно только противнику.
ПРОХОРОВКА
В 8.30 12 июля советские ударные группировки перешли в контрнаступление против войск 4-й немецкой танковой армии. Однако из-за прорыва немцев к Прохоровке, отвлечения значительных сил 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской армий на ликвидацию угрозы своим тылам и переноса сроков начала контрнаступления советские войска пошли в атаку без артиллерийской и авиационной поддержки. Как пишет английский историк Робин Кросс: «Расписания артподготовок рвались в клочья и переписывались заново».
На отражение атак советских войск Манштейн бросил все наличные силы, потому что отчетливо понимал, что успех наступления советских войск может привести к полному разгрому всей ударной группировки группы немецких армий «Юг». На огромном фронте общей протяженностью более 200 км разгорелась ожесточенная борьба.
Наиболее яростные бои в течение 12 июля разгорелись на так называемом прохоровском плацдарме. С севера его ограничивала р. Псел, а с юга – железнодорожная насыпь у села Беленихино. Эта полоса местности размером до 7 км по фронту и до 8 км в глубину была захвачена противником в результате напряженной борьбы в течение 11 июля. На плацдарме развернулась и действовала главная группировка противника в составе 2-го танкового корпуса СС, имевшего в своем составе 320 танков и штурмовых орудий, включая несколько десятков машин типа «Тигр», «Пантера» и «Фердинанд». По этой группировке советское командование и наносило свой главный удар силами 5-й гвардейской танковой армии и частью сил 5-й гвардейской армии.
Поле сражения хорошо просматривалось с наблюдательного пункта Ротмистрова.
Павел Ротмистров: «Через несколько минут танки первого эшелона наших 29-го и 18-го корпусов, стреляя на ходу, лобовым ударом врезались в боевые порядки немецко-фашистских войск, стремительной сквозной атакой буквально пронзив боевой порядок противника. Гитлеровцы, очевидно, не ожидали встретить такую большую массу наших боевых машин и такую решительную их атаку. Управление в передовых частях и подразделениях врага было явно нарушено. Его «Тигры» и «Пантеры», лишенные в ближнем бою своего огневого преимущества, которым они в начале наступления пользовались в столкновении с другими нашими танковыми соединениями, теперь успешно поражались советскими танками Т-34 и даже Т-70 с коротких дистанций. Поле сражения клубилось дымом и пылью, земля содрогалась от мощных взрывов. Танки наскакивали друг на друга и, сцепившись, уже не могли разойтись, бились насмерть, пока один из них не вспыхивал факелом или не останавливался с перебитыми гусеницами. Но и подбитые танки, если у них не выходило из строя вооружение, продолжали вести огонь».
Западнее Прохоровки вдоль левого берега реки Псел в наступление перешли части 18-го танкового корпуса. Его танковые бригады расстроили боевые порядки наступавших танковых частей противника, остановили их и сами стали продвигаться вперед.
Заместитель командира танкового батальона 181-й бригады 18-го танкового корпуса Евгений Шкурдалов: «Я видел только то, что было, так сказать, в пределах моего танкового батальона. Впереди нас шла 170-я танковая бригада. С огромной скоростью она вклинилась в расположение немецких танков, тяжелых, которые шли в первой волне, и немецкие танки прошили наши танки. Танки шли очень близко друг к другу, а потому стреляли буквально в упор, попросту расстреливали друг друга. Эта бригада сгорела за какие-то пять минут – шестьдесят пять машин».
Радист командирского танка танковой дивизии «Адольф Гитлер» Вильгельм Рес: «Русские танки неслись на полном газу. На нашем участке им препятствовал противотанковый ров. На полном ходу они влетели в этот ров, за счет своей скорости преодолевали в нем три-четыре метра, но потом как бы замирали в слегка наклонном положении с пушкой, задранной кверху. Буквально на мгновение! Воспользовавшись этим, многие наши командиры танков стреляли прямо в упор».
Евгений Шкурдалов: «Первый танк я подбил, когда двигался вдоль посадки по железной дороге, и буквально на расстоянии ста метров увидел танк «Тигр», который стоял ко мне бортом и стрелял по нашим танкам. По-видимому он подбил достаточно много наших машин, так как машины шли бортом к нему, и он стрелял по бортам наших машин. Я прицелился подкалиберным снарядом, выстрелил. Танк загорелся. Я еще выстрелил, танк еще больше загорелся. Экипаж выпрыгнул, но как-то мне было не до него. Я этот танк обошел, потом подбил танк T-III и «Пантеру». Когда я «Пантеру» подбил, какое-то, знаете, возникло чувство восторга, что вот видите, сделал такое героическое дело».
29-й танковый корпус при поддержке подразделений 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии перешел в контрнаступление вдоль железной и шоссейной дорог юго-западнее Прохоровки. Как отмечалось в журнале боевых действий корпуса, атака началась без артобработки занимаемого противником рубежа и без прикрытия с воздуха. Это дало возможность противнику открыть сосредоточенный огонь по боевым порядкам корпуса и безнаказанно бомбить его танковые и пехотные части, что привело к большим потерям и уменьшению темпа атаки, а это, в свою очередь, дало возможность противнику вести действенный огонь артиллерии и танков с места.
Вильгельм Рес: «Внезапно один Т-34 прорвался и двинулся прямо на нас. Наш первый радист стал по одному подавать снаряды мне, чтобы я закладывал их в пушку. В это время наш командир наверху не переставая кричал: «Выстрел! Выстрел!» – потому что танк надвигался все ближе. И только после четвертого – «Выстрел» я услышал: «Слава богу!»
Потом, спустя какое-то, время мы определили, что Т-34 остановился всего в восьми метрах от нас! Наверху на башне у него, словно отштампованные, были 5-сантиметровые отверстия, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, как если бы их отмерили циркулем. Боевые порядки сторон перемешались. Наши танкисты успешно поражали врага с близких дистанций, но и сами несли большие потери».
Из документов ЦА МО РФ: «Танк Т-34 командира 2-го батальона 181-й бригады 18-го танкового корпуса капитана Скрипкина врезался в строй «Тигров» и подбил два вражеских танка, прежде чем 88-мм снаряд попал в башню его Т-34, а другой пробил боковую броню. Советский танк загорелся, и раненого Скрипкина вытащили из разбитой машины его водитель сержант Николаев и радист Зырянов. Они укрылись в воронке, но все же один из «Тигров» их заметил и двинулся на них. Тогда Николаев и его заряжающий Чернов вновь прыгнули в горящую машину, завели ее и направили прямо на «Тигра». Оба танка при столкновении взорвались».
Удар советской брони, новых танков с полным комплектом боеприпасов основательно потряс измотанные в боях дивизии Хаузера, и немецкое наступление остановилось.
Из донесения представителя Ставки Верховного Главнокомандования в районе Курской дуги Маршала Советского Союза Александра Василевского Сталину: «Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танков противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы. В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками».
В результате контрнаступления главных сил 5-й гвардейской танковой армии юго-западнее Прохоровки было сорвано наступление танковых дивизий СС «Мертвая голова», «Адольф Гитлер» на северо-восток, эти дивизии понесли такие потери, после которых уже не могли развернуть серьезного наступления.
Тяжелые потери понесли и части танковой дивизии СС «Рейх» от ударов частей 2-го и 2-го гвардейского танковых корпусов, перешедших в контрнаступление южнее Прохоровки.
На участке прорыва армейской группы «Кемпф» южнее и юго-восточнее Прохоровки в течение всего дня 12 июля также продолжалась ожесточенная борьба, в результате которой удар армейской группы «Кемпф» на север был остановлен танкистами 5-й гвардейской танковой и частями 69-й армии.
ПОТЕРИ И ИТОГИ
Ночью 13 июля Ротмистров повез представителя Ставки ВГК маршала Георгия Жукова в штаб 29-го танкового корпуса. По дороге Жуков несколько раз останавливал машину, чтобы лично осмотреть места недавних боев. В одном месте он вышел из машины и долго смотрел на сгоревшую «Пантеру», протараненную танком Т-70. В нескольких десятках метров стояли сцепившиеся в смертельных объятиях «Тигр» и Т-34. «Вот что значит сквозная танковая атака», – тихо, как бы сам себе, сказал Жуков, снимая фуражку.
Данные о потерях сторон, в частности танков, разнятся кардинальным образом в разных источниках. Манштейн в своей книге «Утерянные победы» пишет, что всего в ходе боев на Курской дуге советские войска потеряли 1800 танков. В сборнике «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах» говорится о 1600 советских танках и САУ, выведенных из строя в ходе оборонительного сражения на Курской дуге.
Весьма примечательную попытку подсчета немецких потерь в танках предпринял английский историк Робин Кросс в своей книге «Цитадель. Курская битва». Если переложить его диаграмму в таблицу, то мы получим следующую картину: (численность и потери танков и самоходных орудий в 4-й немецкой танковой армии в период 4–17 июля 1943 года смотрите в таблице).
Данные Кросса расходятся с данными из советских источников, что может быть вполне понятно в определенной степени. Так, известно, что вечером 6 июля Ватутин доложил Сталину, что в течение продолжавшихся весь день ожесточенных боев уничтожено 322 танка противника (у Кросса – 244).
Но есть и совсем непонятные расхождения в цифрах. Например, аэрофотосъемка, произведенная 7 июля в 13.15, только в районе Сырцева, Красной Поляны вдоль шоссе Белгород–Обоянь, где наступала танковая дивизия СС «Великая Германия» из состава 48-го танкового корпуса, зафиксировала 200 горящих танков противника. По данным Кросса, за 7 июля 48 тк потерял всего лишь три танка (?!).
Или другой факт. Как свидетельствуют советские источники, в результате бомбо-штурмовых ударов по сосредоточившимся войскам противника (тд СС «Великая Германия» и 11-я тд) утром 9 июля на всем пространстве в районе шоссе Белгород–Обоянь возникло множество пожаров. Это горели немецкие танки, самоходные орудия, автомобили, мотоциклы, цистерны, склады горючего и боеприпасов. Согласно Кроссу, 9 июля в 4-й немецкой танковой армии потерь вообще не было, хотя, как он сам пишет, 9 июля она вела упорные бои, преодолевая ожесточенное сопротивление советских войск. А ведь именно к вечеру 9 июля Манштейн решил отказаться от наступления на Обоянь и для прорыва на Курск с юга начал искать другие пути.
То же самое можно сказать и о данных Кросса за 10 и 11 июля, согласно которым во 2-м танковом корпусе СС потерь не было. Это также вызывает удивление, поскольку именно в эти дни дивизии этого корпуса наносили главный удар и после ожесточенных боев смогли прорваться к Прохоровке. И именно 11 июля совершил свой подвиг Герой Советского Союза гвардии сержант М.Ф. Борисов, уничтоживший семь немецких танков.
После того как были открыты архивные документы, стало возможным более точно оценить советские потери в танковом сражении под Прохоровкой. Согласно журналу боевых действий 29-го танкового корпуса за 12 июля, из вступивших в бой 212 танков и САУ к исходу дня было потеряно 150 машин (более 70%), из них безвозвратно – 117 (55%). Согласно боевому донесению № 38 командира 18-го танкового корпуса от 13.07.43 потери корпуса составили 55 танков, или 30% их первоначальной численности. Таким образом, можно получить более или менее точную цифру потерь, которые понесла 5-я гвардейская танковая армия в сражении под Прохоровкой против дивизий СС «Адольф Гитлер» и «Мертвая голова» – свыше 200 танков и САУ.
Что касается немецких потерь под Прохоровкой, то здесь существует совершенно фантастический разнобой в цифрах.
По свидетельству советских источников, когда отгремели бои под Курском и с полей битвы начали убирать разбитую боевую технику, то на небольшом участке местности юго-западнее Прохоровки, там, где 12 июля развернулось встречное танковое сражение, было насчитано более 400 разбитых и сгоревших немецких танков. Ротмистров в своих мемуарах утверждал, что за 12 июля в боях с 5-й гвардейской танковой армией противник потерял свыше 350 танков и более 10 тыс. человек убитыми.
Но в конце 1990-х годов германский военный историк Карл-Хайнц Фризер опубликовал сенсационные данные, полученные им после изучения немецких архивов. Согласно этим данным, в сражении под Прохоровкой немцы потеряли четыре танка. После дополнительного исследования он пришел к выводу о том, что на самом деле потери составили и того меньше – три танка.
Документальные свидетельства опровергают эти абсурдные выводы. Так, в журнале боевых действий 29-го танкового корпуса говорится, что потери противника составили в том числе 68 танков (интересно отметить, что это совпадает с данными Кросса). В боевом донесении штаба 33-го гвардейского корпуса командующему 5-й гвардейской армии от 13 июля 1943 года говорится, что 97-я гвардейская стрелковая дивизия за прошедшие сутки уничтожила 47 танков. Далее сообщается, что в течение ночи 12 июля противник вывозил свои подбитые танки, число которых превышает 200 машин. Несколько десятков подбитых танков противника записал на свой счет 18-й танковый корпус.
Можно согласиться с утверждением Кросса, что потери танков вообще трудно подсчитать, поскольку выведенные из строя машины ремонтировались и снова шли в бой. Кроме этого, потери противника обычно всегда преувеличиваются. Тем не менее с большой долей вероятности можно предположить, что 2-й танковый корпус СС в сражении под Прохоровкой потерял как минимум свыше 100 танков (без учета потерь танковой дивизии СС «Рейх», действовавшей южнее Прохоровки). Всего же, по данным Кросса, потери 4-й немецкой танковой армии с 4 по 14 июля составили около 600 танков и самоходных орудий из 916, насчитывавшихся к началу операции «Цитадель». Это почти совпадает с данными немецкого историка Энгельманна, который со ссылкой на доклад Манштейна утверждает, что в период с 5 по 13 июля 4-я немецкая танковая армия потеряла 612 единиц бронетехники. Потери 3-го немецкого танкового корпуса к 15 июля составили 240 танков из 310 имевшихся.
Общие потери сторон во встречном танковом сражении под Прохоровкой, с учетом действий советских войск против 4-й немецкой танковой армии и армейской группы «Кемпф», оцениваются следующим образом. С советской стороны потеряно 500, с немецкой – 300 танков и самоходных орудий. Кросс утверждает, что после Прохоровского сражения саперы Хаузера подрывали подбитую немецкую технику, не подлежавшую ремонту и стоявшую на нейтральной полосе. После 1 августа в немецких ремонтных мастерских в Харькове и Богодухове скопилось такое количество неисправной техники, что для ремонта ее приходилось отправлять даже в Киев.
Конечно, самые большие потери немецкая группа армий «Юг» понесла в первые семь дней боев, еще до сражения под Прохоровкой. Но основное значение Прохоровского сражения заключается даже не в том, какой урон был нанесен немецким танковым соединениям, а в том, что советские солдаты нанесли сильнейший удар и сумели остановить рвавшиеся к Курску танковые дивизии СС. Это подорвало боевой дух элиты германских танковых войск, после чего они окончательно потеряли веру в победу германского оружия.

Численность и потери танков и самоходных орудий в 4-й немецкой танковой армии 4–17 июля 1943 года
Дата	Численность танков во 2-м тк СС	Численность танков в 48-м тк	Всего	Потери танков во 2-м тк СС	Потери танков в 48-м тк	Всего	Примечания
04.07	470	446	916	39	–	39	48-й тк – ?
05.07	431	453	884	21	–	21	48-й тк – ?
06.07	410	455	865	110	134	244
07.07	300	321	621	2	3	5
08.07	308	318	626	30	95	125
09.07	278	223	501	–	–	–	?
10.07	292	227	519	–	6	6	2-й тк СС – ?
11.07	309	221	530	–	33	33	2-й тк СС – ?
12.07	320	188	508	68	–	68	48-й тк – ?
13.07	252	253	505	–	36	36	2-й тк СС – ?
14.07	271	217	488	11	9	20
15.07	260	206	466	–	–	–	?
16.07	298	232	530	–	–	?
17.07	312	279	591	нет данных	нет данных	–
Всего потеряно танков в 4-й танковой армии			280	316	596

Ровно 70 лет назад, в 1943 году, в те же самые дни, когда пишется эта заметка, в районе Курска, Орла и Белгорода шла одна из крупнейших битв во всей истории человечества. «Курская дуга», закончившаяся полной победой советских войск, стала переломным моментом Второй мировой войны. Но оценки одного из самых известных эпизодов битвы — танкового сражения под Прохоровкой — настолько противоречивы, что разобраться, кто на самом деле вышел из него победителем, весьма сложно. Говорят, что настоящая, объективная история любого события пишется не раньше, чем через 50 лет после него. 70-летний юбилей Курской битвы — отличный повод, чтобы выяснить, что же на самом деле случилось под Прохоровкой.

«Курской дугой» назывался выступ на линии фронта шириной около 200 км и глубиной до 150 км, который образовался по итогам зимней кампании 1942-1943 годов. В середине апреля немецкое командование разработало операцию под кодовым названием «Цитадель»: планировалось одновременными ударами с севера, в районе Орла, и с юга, от Белгорода, окружить и уничтожить советские войска в районе Курска. Далее немцы должны были снова наступать на восток.

Казалось бы, не так уж сложно предугадать такие планы: удар с севера, удар с юга, охват в «клещи»… На деле же «курская дуга» была не единственным подобным выступом на линии фронта. Для того, чтобы немецкие планы подтвердились, нужно было задействовать все силы советской разведки, которая в этот раз оказалась на высоте (есть даже красивая версия, что всю оперативную информацию в Москву поставлял личный фотограф Гитлера). Основные детали немецкой операции под Курском были известны задолго до её начала. Советское командование точно знало день и час, назначенный для немецкого наступления.

Курская битва. Схема сражения.

Встретить «гостей» решили соответствующим образом: впервые в Великую Отечественную войну Красная Армия выстроила мощную, глубоко эшелонированную оборону на предполагаемых направлениях главных ударов врага. Нужно было измотать противника в оборонительных боях, а затем перейти в контрнаступление (основными авторами этой идеи считаются маршалы Г.К.Жуков и А.М.Василевский). Советская оборона с разветвленной сетью траншей и минными полями состояла из восьми рубежей общей глубиной до 300 километров. Численное превосходство также было на стороне СССР: более 1300 тысяч человек личного состава против 900 тысяч у немцев, 19 тысяч орудий и минометов против 10 тысяч, 3400 танков против 2700, 2172 самолета против 2050. Правда, здесь надо учитывать тот факт, что немецкая армия получила существенное «техническое» пополнение: танки «Тигр» и «Пантера», штурмовые орудия «Фердинанд», истребители «Фокке-Вульф» новых модификаций, бомбардировщики «Юнкерс-87 D5». Но советское командование имело определенное преимущество за счет выгодного расположения войск: Центральный и Воронежский фронты должны были отражать наступление, на помощь им в случае необходимости могли прийти войска Западного, Брянского и Юго-Западного фронтов, а в тылу был развернут еще один фронт — Степной, создание которого гитлеровские военачальники, как они впоследствии признавались в мемуарах, проморгали начисто.

Бомбардировщик «Юнкерс 87» модификации D5 – один из образцов новой немецкой техники под Курском. У наших самолёт получил прозвище «лаптежник» за неубирающееся шасси.

Однако подготовиться к отражению удара — только половина дела. Вторая половина заключается в том, чтобы в боевых условиях, когда обстановка постоянно меняется и планы корректируются, не допустить роковых просчетов. Для начала советское командование применило психологический приём. Немцы должны были начать наступление в 3 часа утра 5 июля. Однако ровно в этот час на их позиции обрушился массированный огонь советской артиллерии. Таким образом, уже в самом начале битвы гитлеровские военачальники получили сигнал о том, что их планы раскрыты.

Первые три дня битвы, при всей их масштабности, можно описать довольно коротко: немецкие войска увязли в плотной советской обороне. На северном фасе «курской дуги» ценой больших потерь противнику удалось продвинуться на 6-8 километров в направлении Ольховатки. Но 9 июля обстановка изменилось. Решив, что довольно биться в стену лбом, немцы (в первую очередь — командующий группы армий «Юг» Э. фон Манштейн) попытались сосредоточить все силы на одном, южном направлении. И здесь немецкое наступление было остановлено после масштабного танкового сражения у Прохоровки, которое я рассмотрю во всех подробностях.

Сражение, пожалуй, по-своему уникально тем, что точки зрения на него среди современных историков разнятся буквально во всём. От признания безоговорочной победы Красной Армии (версия, закрепившаяся в советских учебниках) до разговоров о полном разгроме немцами 5-й гвардейской армии генерала П.А.Ротмистрова. В качестве доказательства последнего тезиса обычно приводятся цифры потерь советских танков, а также тот факт, что сам генерал чуть не угодил за эти потери под трибунал. Однако позицию «пораженцев» тоже нельзя принимать безоговорочно по нескольким причинам.

Генерал Павел Ротмистров — командующий 5-й гвардейской танковой армии.

Во-первых, сражение под Прохоровкой часто рассматривается сторонниками «пораженческой» версии вне общей стратегической обстановки. А ведь период с 8 по 12 июля был временем самых напряженных боёв на южном фасе «курской дуги». Главной целью немецкого наступления был город Обоянь — этот важный стратегический пункт позволял соединить силы группы армий «Юг» и наступавшей на севере 9-й немецкой армии. Чтобы предотвратить прорыв, командующий Воронежским фронтом генерал Н.Ф. Ватутин сосредоточил на правом фланге противника крупную танковую группировку. Если бы гитлеровцы сразу попытались прорваться к Обояни, советские танки ударили бы по ним из района Прохоровки во фланг и тыл. Понимая это, командующий 4-й немецкой танковой армии Гот решил сначала взять Прохоровку, а затем продолжить движение на север.

Во-вторых, само название «сражение у Прохоровки» — не совсем корректно. Боевые действия 12 июля шли не только непосредственно у этой деревни, но также севернее и южнее её. Именно столкновения танковых армад по всей ширине фронта позволяют более-менее объективно оценить итоги дня. Проследить, откуда появилось раскрученное (говоря современным языком) название «Прохоровка», тоже не составляет труда. Оно начало фигурировать на страницах отечественной исторической литературы в 50-е годы, когда генсеком КПСС стал Никита Хрущев, который — какое совпадение! — в июле 1943-го находился на южном фасе курского выступа в качестве члена военного совета Воронежского фронта. Неудивительно, что Никите Сергеевичу понадобились яркие описания побед советских войск на этом участке.

Схема танкового сражения под Прохоровкой. Три основных немецких дивизии обозначены аббревиатурами: «МГ», «АГ» и «Р».

Но вернемся к боевым действиям 10-12 июля. К 12-му числу оперативная обстановка у Прохоровки была крайне напряженной. До самой деревни немцам оставалось не более двух километров — дело одно решительной атаки. Если бы им удалось взять Прохоровку и закрепиться в ней, часть танковых корпусов могла бы спокойно повернуть на север и прорваться на Обоянь. Над двумя фронтами — Центральным и Воронежским — в этом случае нависла бы реальная угроза окружения. В распоряжении Ватутина оставался последний существенный резерв — 5-я гвардейская танковая армия генерала П.А.Ротмистрова, насчитывавшая около 850 машин (танков и самоходных артиллерийских орудий). Немцы располагали тремя танковыми дивизиями, в составе которых было в общей сложности 211 танков и САУ. Но, оценивая соотношение сил, нужно иметь в виду, что на вооружении гитлеровцев были новейшие тяжелые «Тигры», а также модернизированные четвертые «панцеры» (Pz-IV) с усиленной бронезащитой. Основную силу советских танковых корпусов составляли легендарные «тридцатьчетверки» (Т-34) — прекрасные средние танки, однако они, при всех своих достоинствах, не могли на равных соперничать с тяжелой техникой. Кроме того, гитлеровские танки могли вести огонь на дальние дистанции, обладали лучшей оптикой и, соответственно, точностью стрельбы. С учётом всех этих факторов преимущество Ротмистрова было весьма незначительным.

Тяжелый танк «Тигр» - основная ударная единица немецких танковых войск под Курском.

Однако при этом нельзя списывать со счетов несколько ошибок, допущенных советскими генералами. Первую совершил сам Ватутин. Поставив задачу наступать на немцев, он в последний момент перенес время наступления с 10 утра на 8.30. Невольно возникает вопрос о качестве разведки: немцы утром стояли на позициях и сами ждали приказа к атаке (как позже стало известно, она была запланирована на 9.00), а их противотанковая артиллерия была развернута в боевой порядок на случай советских контратак. Наносить упреждающий удар в такой ситуации было самоубийственным решением, что и показал дальнейший ход боя. Наверняка Ватутин, если бы он был точно информирован о немецком расположении, предпочел бы дождаться атаки гитлеровцев.

Вторая ошибка за «авторством» уже самого П.А.Ротмистрова касается использования легких танков Т-70 (120 машин в составе двух корпусов 5-й гвардейской армии, вышедших в утреннюю атаку). Под Прохоровкой Т-70 шли в первых рядах и особенно сильно пострадали от огня немецких танков и артиллерии. Корни этой ошибки довольно неожиданно обнаруживаются в советской военной доктрине конца 1930-х годов: считалось, что лёгкие танки предназначены в первую очередь для «разведки боем», а средние и тяжелые — для решающего удара. Немцы же действовали с точностью до наоборот: их тяжелые клинья прорывали оборону, а легкие танки и пехота шли следом, «зачищая» территорию. Несомненно, к Курску советские генералы были детально знакомы с тактикой гитлеровцев. Что заставило Ротмистрова принять такое странное решение — загадка. Возможно, он рассчитывал на эффект внезапности и надеялся задавить противника числом, но, как я уже написал выше, внезапного нападения не получилось.

Что же на самом деле произошло под Прохоровкой, и почему Ротмистрову едва удалось избежать трибунала? В 8.30 утра советские танки начали наступать на немцев, стоявших на хороших позициях. Параллельно завязался воздушный бой, где, судя по всему, ни одна из сторон не взяла верх. Первые ряды двух танковых корпусов Ротмистрова были расстреляны фашистскими танками и артиллерией. Ближе к полудню в ходе яростных атак часть машин прорвалась к позициям гитлеровцев, но потеснить врага не удалось. Дождавшись, когда наступательный порыв армии Ротмистрова иссякнет, немцы сами перешли в атаку, и… Казалось бы, должны были легко выиграть сражение, но нет!

Общий вид поля боя под Прохоровкой.

Говоря о действиях советских военачальников, надо отметить, что они грамотно распорядились резервами. На южном участке фронта дивизия СС «Рейх» продвинулась всего на пару километров и была остановлена в основном за счет огня противотанковой артиллерии при поддержке штурмовой авиации. Дивизия «Адольф Гитлер», измотанная атаками советских войск, осталась на прежнем месте. Севернее Прохоровки действовала танковая дивизия «Мертвая голова», которая, если верить немецким отчетам, вообще не встречала в этот день советских войск, но при этом почему-то прошла всего 5 километров! Это нереально маленькая цифра, и мы можем с полным правом предположить, что задержка «Мертвой головы» — на «совести» советских танков. Тем более, именно в этом районе оставался резерв из 150 танков 5-й и 1-й гвардейских танковых армий.

И еще один момент: неудача в утреннем столкновении под Прохоровкой ничуть не умаляет достоинств советских танкистов. Экипажи танков бились до последнего снаряда, проявляя чудеса храбрости, а иногда — и чисто русской смекалки. Сам Ротмистров вспоминал (и вряд ли он выдумал такой яркий эпизод), как командир одного из взводов, лейтенант Бондаренко, на которого двигались два «тигра», ухитрился спрятать свой танк за горящую немецкую машину. Немцы решили, что танк Бондаренко подбит, развернулись, и один из «тигров» тут же получил снаряд в борт.

Атака советских «тридцатьчетвёрок» при поддержке пехоты.

Потери 5-й гвардейской армии в этот день составили 343 танка. Немцы, по оценкам современных историков, потеряли до 70 машин. Однако здесь речь идёт только о безвозвратных потерях. Советские войска могли подтянуть резервы и отправить поврежденные танки на ремонт. У немцев, которые должны были наступать во что бы то ни стало, такой возможности не было.

Как оценивать итоги сражения у Прохоровки? С тактической точки зрения, а также принимая во внимание соотношение потерь — ничья, или даже незначительная победа немцев. Однако если посмотреть на стратегическую карту — очевидно, что советские танкисты смогли выполнить главную задачу — затормозить немецкое наступление. 12 июля стало переломным днём в Курской битве: операция «Цитадель» провалилась, и в этот же день севернее Орла началось контрнаступление Красной Армии. Второй этап сражения (операция «Кутузов» силами в первую очередь Брянского и Западного фронтов) стал успешным для советских войск: к концу июля противник был отброшен на исходные позиции, а уже в августе Красная Армия освободила Орел и Харьков. Военная мощь Германии была окончательно сломлена, что предопределило победу СССР в Великой Отечественной войне

Разбитая гитлеровская техника под Курском..

Любопытный факт. Было бы несправедливо не дать слово одному из инициаторов советской операции под Курском, поэтому привожу версию событий Маршала Советского Союза Георгия Жукова: «В своих мемуарах бывший командующий 5-й танковой армией П. А. Ротмистров пишет, будто бы решающую роль в разгроме бронетанковых войск армий «Юг» сыграла 5-я танковая армия. Это нескромно и не совсем так. Обескровили и измотали врага войска 6-й и 7-й гвардейских и 1-й танковой армий, поддержанные артиллерией резерва Главного Командования и воздушной армией в период ожесточенных сражений 4—12 июля. 5-я танковая армия имела дело уже с крайне ослабленной группировкой немецких войск, потерявшей веру в возможность успешной борьбы с советскими войсками».

Маршал Советского Союза Георгий Жуков.