Состояние меньшикова александра даниловича. Судьба семьи Меншикова

Александр Данилович Меншиков родился в 1673 году в Москве. Был он родом из небогатой и простой семьи, и с детства начал работать помощником у пирожника, продавая с лотка пироги. По счастливой случайности бойкий и остроумный торговец по имени Алексашка (именно так именовали тогда будущего князя) повстречался с высокопоставленным господином Ф. Я. Лефортом, бывшим в сподвижниках у самого Петра I. Так, приглянувшись Лефорту своим живым умом, Меншиков вскоре оставил лавку пирожника и перешел в услужение к Францу Яковлевичу. На этом, однако, его чудесное восхождение наверх не закончилось – уже в возрасте 14 лет Александр сумел расположить к себе самого царя, попав вскоре к Петру в денщики.

Почти неотлучно находясь при царе, Меншиков со временем стал доверенным лицом Петра, разделяя с ним забавы, а после и дела государственной важности.

На долгие годы Меншиков оставался главным любимцем царя и первым его помощником.

Служил Меншиков и действительно отлично – поручения исполнял с необходимым усердием и даже рвением, секреты хранил ревностно, приказания запоминал намертво. А, кроме того, он как никто другой умел усмирять непростой и вспыльчивый царский характер.

В период Северной войны, когда Россия и Швеция бились за господство на Балтике, Меншиков сумел отличиться как талантливый командир пехоты и кавалерии, а весной 1703 года он вместе с Петром одержал блестящую и смелую победу в устье реки Невы, за что получил из рук царя именную медаль с выбитым текстом: "Небываемое бывает".

Позже Меншиков получил пост первого генерал-губернатора Петербурга, оставаясь в должности с 1703 года до в 1727-го. Он руководил городским строительством, а также строил Кронштадт и командовал верфями.

В тот же период Меншиков командовал войсками в битвах в Польше и Литве, а в 1705 году был награжден польским орденом Белого Орла.

В 1706-м году именно Меншиков командовал кавалерийскими войсками в битве под Калишем, когда была одержана блестящая победа над шведско-польским корпусом 18 октября 1706 года. Царским признанием за победу в сражении стал украшенный драгоценными камнями жезл и звание полковника лейб-гвардии Преображенского полка.

Кроме боевых наград царь жаловал своему любимцу Меншикову и вполне мирные чины – так, в 1702-м Александр Данилович стал графом Римской империи, в 1705 году был произведен в князья Римской империи, а в мае 1707 года получил титул светлейшего князя Ижорского.

Одновременно с чинами росло и благосостояние Меншикова.

Воевал Меньшиков и со шведской армией Карла XII, когда тот пошел на Украину и Белоруссию. Вообще, военная смекалка или даже военный гений Меншикова очень импонировали Петру – он всецело доверял Александру Даниловичу и полагался на него. Так, именно Меншиков сыграл огромную роль в Полтавском сражении летом 1709 года, за что ему был пожалован чин генерал-фельдмаршала.

Под конец войны, в 1716-м Меншиков получил чин контр-адмирала, а в день заключения мира со шведами он стал вице-адмиралом.

Известно, что несмотря на царскую любовь и доверие, Меншиков не раз был уличен в злоупотреблениях и присвоении казенных средств. Впрочем, он всегда мог рассчитывать на снисхождение царя, и, как правило, отделывался штрафами и взысканиями.

Власть Меншикова, который фактически управлял государством после смерти императора, когда на трон взошел юный Петр II, продлилась очень недолго – причиной была его долгая болезнь и закулисные интриги двора. Так, влияние на молодого императора было потеряно, и Меншиков вскоре потерял все свое былое величие.

Позже, будучи на проигравшей стороне, он и вовсе был арестован и отправлен в ссылку. Александр Данилович лишился всех своих титулов, чинов и богатств, а его местом ссылки стал город Берёзов Тобольской губернии. Жена его, княгиня Дарья Михайловна, бывшая когда-то любимицей самого Петра, скончалась по дороге к местам отбывания.

Известно, что вместе со своими приближенными Меншиков построил себе простой деревянный дом, сказав тогда, что довелось ему закончить той же простой жизнью, с которой он когда-то и начинал.

Эпидемия оспы унесла жизнь его дочери, а 12 ноября 1729 года не стало и самого Александра Даниловича. Похоронили его возле алтаря им же возведенной церквушки.

Доктор исторических наук Н. ПАВЛЕНКО.

На первый взгляд кажется странным, что Александр Данилович Меншиков - долгие годы второе после Петра I лицо в государстве - исполняющий множество важных должностей, и вдруг неграмотный. О его неграмотности доносили иностранные дипломаты и писал токарь царя, Андрей Константинович Нартов. С современниками соглашались и все крупнейшие историки страны. Среди них на первое место следует поставить величайшего специалиста в том числе и по петровскому времени Сергея Михайловича Соловьева - при написании "Истории России с древнейших времен" он использовал фантастический объем архивных документов. И вот сегодня среди представителей нового поколения историков появились такие, которые не допускают мысли, что князь, правая рука царя, был необразованным и даже неграмотным. К сожалению, фактов, подтверждающих патриотическое рвение открывателей грамотности Меншикова, нет. Есть только без труда опровергаемые косвенные свидетельства и столь же легко отклоняемые логические доводы, вроде такого: "Все солдаты потешных войск были грамотными, значит, грамотным был и Меншиков". В журнале "Югра", издаваемом в Ханты-Мансийске, в номерах 8 и 9 за 2004 год появились две статьи доктора исторических наук Юрия Николаевича Беспятых - ведущего научного сотрудника Санкт-Петербургского института истории и директора научно-исследовательского центра "Фонд памяти светлейшего князя Меншикова". А спустя год в Санкт-Петербурге в свет выходит его же монография "Александр Данилович Меншиков. Мифы и реальность". И в статьях и в книге автор, вопреки существующему в истории мнению, пытается доказать: Александр Данилович Меншиков не только не был безграмотным, но принадлежал к числу довольно образованных людей своего времени и происходил из дворянского рода, а не из семьи безвестного торговца пирожками.

Портрет Петра I работы 1721 года. Гравюра, как предполагают, исполнена Иваном Зубовым.

Портрет Екатерины I работы Ж. М. Наттье.

А. Д. Меншиков на фоне сражения при Калише. Около 1707 года.

А. Д. Меншиков (портрет работы неизвестного художника).

А уже письмо, адресованное дочери Екатерине 15 апреля 1720 года (приводится его фрагмент), Меншиков подписывает своим именем.

Наука и жизнь // Иллюстрации

Наука и жизнь // Иллюстрации

Жена Меншикова Дарья Михайловна (слева) и их дочери Мария и Александра. Портреты работы художника И. Г. Таннауэра.

Светлейший князь Александр Данилович Меншиков. Неизвестный художник. Первая четверть XVIII века.

Я решил вступить в полемику. Не потому, что считаю таким уж важным ответить на вопрос, мог ли Меншиков читать и писать или был неграмотным, умевшим лишь нарисовать свое имя да фамилию. Для меня важнее вклад Меншикова (как, впрочем, и любого другого деятеля государственного масштаба) в историю страны. Столь же несущественно для меня и выяснение того факта, был ли Александр Данилович простолюдином, торговавшим в ранней юности пирогами, или дворянином. Вполне разделяю мнение русского историка П. П. Пекарского, писавшего:

"Вопрос о роде Меншикова может иметь значение для серьезного историка лишь в том отношении, когда происхождение его из народа может служить подкреплением того замечательного явления, что Петр Великий, заимствуя, между прочим, у европейских народов немало феодального хлама, никогда не имевшего значения в России, в то же время в своем характере и направлении имел много демократического: для него не существовало сословных предрассудков, и он выбирал в приближенные и возвышал людей всех сословий, кто ему только казался способным исполнять его замыслы. Обстоятельство, был ли Меншиков дворянином, и доказательства тому важны только для тех, кто не понимает историю иначе, как сборником дипломов и официальных грамот". (Пекарский П. П. Наука и литература при Петре Великом. Т. 1. - Спб., 1862, с. 76.)

Начну с приемов, используемых Ю. Н. Беспятых для доказательства того, что Меншиков умел читать (прошу извинить, но придется широко цитировать работы Беспятых). Он приводит письмо Меншикова к царю от 1 марта 1703 года: "Писание от тебе, милостивешего моего государя, прочет и слышах од доносителя множайшее милости твоей ко мне милосердие" (Ю. Н. Беспятых, с. 23). И слово "прочет" для автора значит только одно: прочитал сам Меншиков. Такого же рода и следующие аргументы.

При дворе Меншикова секретарь вел журнал наподобие камер-фурьерского под названием "Повседневные записки...". В нем регистрировались события жизни князя начиная от времени, когда он просыпался, затем повременно фиксировались события, подлежавшие внешнему наблюдению: обед, прием посетителей, беседы с ними, выезды князя из дворца с указанием, к кому он отбывает, время посещения бани, болезни князя и прочее и прочее.

Внимание Беспятых привлекли многие записи "Повседневных записок..." (от 12 февраля, 14 марта, 29 июля, 31 августа, 8, 9, 21 и 25 октября 1716 года и т.д.), которые, по его мнению, дают основание полагать, что Александр Данилович сам читал текст. Так, 16 ноября записано: "В 9-м часу, получа почту и прочет куранты...", а 29 декабря 1717 года: "Его светлость, прибыв в дом свой получил царского величества письмо чрез Бухавецкого и оное прочел"; 8 и 9 февраля Меншиков вновь получил от царя два письма "и онне прочет" (с. 24).

Приведенных данных, по убеждению Беспятых, вполне достаточно для вывода: они "убеждают в том, что А. Д. Меншиков умел читать" (с. 27). Между тем убеждают они лишь автора, но не могут убедить другого историка, изучающего Россию XVIII века. Дело в том, что Беспятых форме придал значение содержания. Слова и выражения "читал", "чел", "письма прочет", "изволь то прочитать" и подобные им употреблялись в то время не только в случае, когда корреспондент сам прочел послания, но и когда текст ему зачитал кто-то другой.

Приведу несколько примеров из переписки Петра Великого с супругой Екатериной Алексеевной, будущей императрицей Екатериной I. Они заимствованы из книги "Письма русских государей и других особ царского семейства", ч.1, опубликованной в Москве в 1862 году. Письма воспроизведены в моем сочинении "Екатерина I", изданном в 2004-м. Общеизвестно, что Екатерина была абсолютно неграмотной, не умела начертать (в отличие от Меншикова) даже своего имени, а потому издаваемые указы подписывала ее именем дочь Елизавета. Любопытен следующий факт. Все собственноручно написанные письма, отправленные супруге, царь подписывал "Петр", реже - "Питер". А почти все многочисленные послания Екатерины к Петру I подписи не имеют, и только четыре из них завершены подписью "Екатерина". Означает сей факт одно: лишь в четырех случаях при отправлении письма рядом оказалась дочь Елизавета.

Однако неумение супруги читать и писать нисколько не мешало царю в посланиях к ней употреблять такие выражения: "для чего не пишешь", "письмо твое получил", "для Боги пиши чаще", "а что пишешь". В ответных письмах Екатерина отводит упрек супруга: "будто я не часто пишу"; "о чем я и прежде к вашей милости писала". (Цитаты приведены по книге "Екатерина I", с. 190, 225, 243, 195.) Множество раз в письмах Петра к Екатерине можно прочесть: "Письмо твое получил" (с. 205, 207, 219, 235 и др.). Следуя логике Беспятых, Екатерину тоже надобно объявить грамотной.

Верный своим приемам интерпретации источника в угодном себе направлении, автор публикует письмо Екатерины Меншикову, в котором она просит "не порвать его в клочья, не сжечь, а непременно прислать обратно". И сразу следует вывод: "Если так, то маловероятно, что Александр Данилович доверил прочтение грамотки кому-либо из своего окружения". На каком основании можно так судить? Меншиков слыл человеком крутым на расправу и часа не держал бы болтуна-секретаря: все его люди были верными слугами, преданными хозяину.

В специальной главе Ю. Н. Беспятых пытается доказать, что Александр Данилович умел не только читать, но и писать. Доказательства настолько неубедительны, что их неловко и опровергать. Например, он приводит цитату из статьи историка В. Ф. Ратча, характеризующую бомбардирскую роту: "То были люди, которые должны были знать военное искусство, артиллерию, кораблестроение, архитектуру, иностранные языки и другие науки для того, чтобы вполне понимать разнообразные поручения, отдаваемые царем, правильно по ним передавать царские приказы и следить за точным их исполнением" (с. 29).

Логика проста: коль скоро Меншиков входит в состав бомбардирской роты, которая отличалась образованностью, то, следовательно, и Александр Данилович - человек образованный. Но почему бы тогда не взять на вооружение (столь же бездоказательно) суждение противоположного значения: все бомбардиры были образованными, но среди них попался один неуч - им оказался Меншиков.

Более серьезен, однако, вопрос другого рода. Откуда и как могли появиться в России конца XVII века люди, знавшие военное искусство, артиллерийское дело, архитектуру и прочее, если в стране тогда существовало единственное учебное заведение с богословским уклоном - Славяно-греко-латинская академия? Исследователь М. Д. Рабинович, изучавший грамотность офицерского корпуса в 1720-1723 годах, по неполным данным насчитал среди неграмотных от 4,4 до 31,2% офицеров (в зависимости от родов войск). А это касается того времени, когда в России уже действовала довольно разветвленная сеть высших, начальных и специализированных учебных заведений - таких, как Навигацкая школа, Морская академия, Артиллерийская, Инженерная и Горные школы, а также школы цифирные и гарнизонные. Я позволю себе усомниться в достоверности сведений В. Ф. Ратча и поверившего ему Ю. Н. Беспятых.

Во время первого заграничного путешествия Петр I с несколькими волонтерами (в числе них находился и Меншиков) отправился в Англию для освоения теории кораблестроения. "Петр, - отмечает автор, - сам писал в Москву, что пребывает "непрестанно в ученье", и ясно (?! - Н. П. ), что бывшие с ним волонтеры-бомбардиры тем временем тоже не прохлаждались. Стало быть, не просто грамотность, а широкая образованность была для бомбардиров обязательной" (с. 32). Но где же подтверждающие это мнение факты?

Далее следует вывод, способный не убедить, а удивить читателя: "Мыслимо ли, чтобы А. Д. Меншиков не осилил элементарной грамотности, не выучился письму, не выучился готовить чертежи, предназначенные к постройке судов; и при всем том не только находился среди избранных "способнейших", на которых возлагал самые заветные свои надежды монарх-реформатор, но и стал первым из них?" (с. 32).

Самым веским доказательством умения Меншикова писать автор считает такие слова в послании Александра Даниловича: "по письмам собственных наших рук", придавая им свое толкование и игнорируя факт, что выражение имеет такое же значение, как "чел", "читат", "ты пишешь" и т. д.

Один из аргументов Беспятых поставил меня в затруднительное положение, ибо неясно, что он хотел доказать, приводя слова архитектора X. Марселиуса, в присутствии которого князь, войдя в Петропавловский собор, "саженью много измерял в длину и в ширину, совсем не говоря, что это будет". На основании сей фразы Беспятых заявляет: Меншиков знал чертежное дело. "Итак, существуют документальные подтверждения тому, что Александр Данилович производил измерение и готовил чертежи, а следовательно, знал по меньшей мере арифметику и геометрию" (с. 36). Помилуйте, приведенный текст не дает ни малейшего основания для вывода: "Меншиков умел делать чертежи". Текст лишь косвенно утверждает, что князь умел считать (однако и большинство неграмотных деревенских баб, не говоря уже о мужиках, владели тогда по крайней мере двумя действиями арифметики в пределах небольших чисел).

Сведений о том, что Александр Данилович умел составлять чертежи, нет никаких, но Беспалых считает, что читателя может убедить приводимый им эпизод, произошедший 28 ноября 1717 года, когда светлейший князь с генерал-адмиралом Ф. М. Апраксиным, вице-адмиралом К. И. Крюйсом, контр-адмиралом И. Ф. Боцисом "изволил смотреть и размеривать, где быть внутри Адмиралтейства каналу". Я сознательно назвал имена присутствовавших, бесспорно компетентных в выборе места для устройства канала, но Беспятых почему-то приписывает эту честь Меншикову, выступавшему здесь, скорее всего, в роли губернатора столичной губернии, а не в роли инженера.

На минуту согласимся, что Меншиков умел читать и писать. Но этой малости совершенно недостаточно, чтобы стать полноценным членом Лондонского королевского общества и получить подписанный И. Ньютоном диплом, удостоверявший его "высочайшую просвещенность" и особое стремление к наукам. Однако Меншиков им стал. Этот курьезный случай из жизни светлейшего Беспятых тоже использует в качестве доказательства его грамотности. Отметим: ни Ньютон, ни кто другой не приводят сведений о вкладе Александра Даниловича в науку. Не подлежит ни малейшему сомнению, что Меншикову довелось изрядно издержаться, чтобы поддержать ресурсы Королевского общества, не получавшего тогда финансовой поддержки от государства.

А в итоге Ю. Н. Беспятых создал миф о высокообразованном Меншикове, его почти энциклопедических познаниях: "Вышеприведенные подлинные документальные сведения способны убедить в том, что Александр Данилович не только превзошел требование разносторонних умений и навыков, артиллерийскую, инженерную, кораблестроительную и иные науки, но и свободно писал сам" (с. 39).

О приведенных Беспятых "подлинных документальных сведениях" я уже сказал. Но вот незадача: человек с такими обширными познаниями не оставил потомкам ни одного автографа (кроме подписи) и ни одного чертежа. Как объясняет это Беспятых? Свою грамотность Меншиков якобы скрывал. "Другой вопрос, - пишет автор, - почему он это скрывал. Пока на это сказать нечего". На мой взгляд, не только "пока". Эпоха, в которой действует наш герой, и ее архивные документы подробно изучены.

Если такие соратники Петра Великого, как П. А. Толстой, Ф. М. Апраксин, Б. П. Шереметев и другие, знали грамоту, то их грамотность хотя и не сразу, но можно обнаружить. В те времена вельможи и впрямь уклонялись от собственноручных посланий: обычно их сочиняли канцелярские служители. Но в письмах, донесениях, челобитных встречаются тексты, написанные лично: авторы либо не доверяли своим служителям, либо хотели подчеркнуть важность обращения собственноручным написанием "P.S.", либо, наконец, желали выказать уважительное отношение к корреспонденту.

При работе над монографией "Меншиков - полудержавный властелин" мне пришлось основательно перелопатить архивный фонд Меншикова, но я не обнаружил ни одной строки, написанной князем, кроме его подписи, которую он выводил - рисовал - довольно коряво. На секунду согласимся, что Меншиков по каким-то абсолютно немыслимым соображениям скрывал свою грамотность от вельмож. Но какой резон ему скрывать свою грамотность от собственной супруги? Между тем все послания к мужу грамотная Дарья Михайловна отправляла собственноручно написанными, в то время как письма супруга к ней сочиняли канцеляристы.

Может быть, мне не повезло с обнаружением автографов А. Д. Меншикова? Но вот свидетельство С. П. Луппова, серьезного ученого, автора монографий, написанных на основе исследования неопубликованных источников: "За многолетнюю работу в архивах над фондами Петровского времени нам не удалось видеть ни одного документа, написанного Меншиковым, а приходилось встречать только бумаги, написанные другими лицами и только подписанные неуверенной рукой Меншикова".

Итак, доказать умение Меншикова писать можно только одним аргументом - обнаружить тексты, им написанные. Все остальное - от лукавого.

Не служит бесспорным доказательством умения Меншикова читать и его обширная библиотека, укомплектованная книгами из различных областей знаний. Ю. А. Самарин, проявляя осторожность, пишет: "Возможно, что некоторые из них (книг библиотеки. - Н. П. ) все же читались самим А. Д. Меншиковым, поскольку широко распространенное мнение о его неграмотности не получило пока в науке ни окончательного подтверждения, ни основательного опровержения". (Самарин Ю. А. А. Д. Меншиков и Санкт-Петербургская типография // Библиофил: люди, рукописи, книги, тайны и открытия, 2001, № 1, с. 45.)

Я готов согласиться с наблюдением Ю. А. Самарина, если он примет мое, диаметрально противоположное: возможно, не знавший грамоты А. Д. Меншиков пользовался услугами сплошь грамотных членов семьи, но, скорее всего, держал одного или двух библиотекарей, комплектовавших библиотеку и зачитывавших ему интересовавшие его тексты.

Вторая, более обширная часть монографии Ю. Н. Беспятых посвящена происхождению А. Д. Меншикова. Был ли он пирожником, простолюдином, человеком, как тогда говорили, подлородным или происходил из знатной семьи?

Положительной оценки заслуживает историография вопроса - Беспятых подробно излагает взгляды на интересующую его тему и современников и историков. Но в той части, где автор выступает в роли исследователя, она страдает тем же недостатком: игнорируя элементарный факт, что источник можно интерпретировать по-разному, он толкует его содержание однолинейно, в угоду своей навязчивой идеи о грамотности Меншикова или о его дворянском происхождении. Более того, здесь автор допускает еще одну оплошность, он ставит знак равенства между суждениями крупных специалистов, знатоков эпохи (Н. Г. Устрялов, П. П. Пекарский, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, М. М. Богословский), и историков менее значительных (В. Ф. Ратч, Н. А. Полевой и др.). Ограничусь примерами.

Начну со "Статейного списка Великого посольства", в котором А. Д. Меншиков назван дворянином. Однако из этого совсем не следует, что Александр Данилович рожден дворянином. Назван он дворянином и в проезжей грамоте Леопольда I с подачи, разумеется, царя или русских вельмож. Напомню, прежде всего: тогда дворянином называли человека, служившего при царском дворе. Иначе говоря, слово "дворянин" имело совсем иное значение, чем то, которое оно приобрело позже. При Петре дворян в современном понимании слова называли шляхтой. И еще. Показанию источника не следует доверять безоговорочно. Сам царь отправился в Европу под именем десятника Петра Михайлова; в том же 1698 году боярин Б. П. Шереметев поехал в Италию под именем ротмистра Романа; беглый царевич Алексей регистрировался как Коханский или Кохановский.

Автор оказался в плену свидетельств такого сомнительного источника, как принадлежавшие Меншикову дипломы на титулы графа и светлейшего князя Священной Римской империи Германской нации или жалованные грамоты на титул Светлейшего князя Российского и герцога Ижорского. Графского или княжеского титула тогда удостаивались, прежде всего, фавориты, родственники фаворитов и, конечно, вельможи, которые получали сей титул иногда за подлинные заслуги, иногда - за умение угождать. Было бы желание императора или императрицы облагодетельствовать своего подданного, а мотивы награждения изобретать умели.

Приведу длинную цитату, заимствованную Беспятых из сочинения анонимного автора, написавшего в 1726 году явно заказной трактат, называемый "Заслуги и подвиги... Александра Даниловича Меншикова". В дипломе цесарь обращается к Меншикову: "Александр Данилович Меншиков! Принимаем во внимание как ваше происхождение от древнего, благороднейшего между литовцами рода, военные подвиги ваших предков и военные заслуги их не только в отечестве, но и в чужих землях (потому что отец ваш, муж храбрый во бранях, пресветейшим и державнейшим государем московским, возлюбленным братцем нашим был поставлен начальником его придворной стражи, состоявшей из благородных мужей), так и собственные ваши достоинства и необыкновенные дарования, которые заблистали в вас с самой юности и возбудили в вашем государе высокое о вас мнение..." (с. 128).

Достоверность всех хвалебных слов не вызывает у Беспятых ни тени сомнения. Между тем можно привести множество примеров, когда захудалые дворяне становились графами: Э. И. Бирон, братья Воронцовы и Шуваловы. Наиболее яркий пример - судьба сына реестрового казака Григория Розума, Алексея. Став фаворитом цесаревны Елизаветы Петровны, он приобрел фамилию Разумовский, а в 1744 году, когда его возлюбленная была императрицей, возведен в графское достоинство. В дипломе ни слова нет о том, что отец графа был горьким пьяницей, что сам Алексей в детстве пас скот и гусей. Ему сочинили генеалогию, достойную графского титула: происходил якобы из знатной польской фамилии Рожинских, предки которых поселились в Малороссии. Почему бы Беспятых не сопоставить родословную Меншикова и Разумовского - у них немало общего: первый был если не пирожником, то простолюдином, второй - пастухом.

Вызывает немалые сомнения и приговор съезда литовского, признавшего Александра Даниловича "нашего господина и брата, обывателя породы нашей". Дело в том, что практика получения фальсифицированных дипломов была распространена в России не только в XVIII столетии, но еще и в XVII, когда появился даже специальный термин - "вклепаться в род", если речь шла о людях, пытавшихся окольными путями проникнуть в привилегированное сословие. Подыскивалась подходящая фамилия, в ее родословную встраивали новую ветвь, которую и зачисляли в дворянство.

Лично мне довелось встречать факты получения дворянства богатыми промышленниками. За приличную мзду представители крапивного семени составляли родословное древо, из которого следовало, что претендент на принадлежность к благородному сословию имел знатных предков. Древо предъявлялось предводителю дворянства, который ставил вопрос на обсуждение дворянского собрания губернии. Соискатель дворянского герба устраивал съезду дворян роскошное угощение, а результаты голосования отсылал в Герольдмейстерскую контору, и та их утверждала. Дворянский диплом так получили, к примеру, Осокины, Турчаниновы, Твердышевы, Мясниковы - "За ево в произведении тех заводу и фабрики прилежание и оказанное в том искусство". И тульские оружейники восстановили якобы утраченную ими принадлежность к дворянству. Среди них - Мосоловы, Баташовы и др. (Павленко Н. И. История металлургии в России XVIII века. - М., 1962, с. 495-549.)

Я не настаиваю, что именно такую же процедуру проходил и Меншиков, возможно, она оказалась упрощенной, поскольку к этому времени он уже был светлейшим князем. Но то, что падкая до угощений шляхта легко поддавалась подкупу, - общеизвестно.

Ю. Н. Беспятых принимает на веру не только сведения официальных грамот на графское и княжеское достоинство, но и сведения из статейного списка Великого посольства и проезжей грамоты - и в том и другом документе Меншиков назван дворянином. Он таковым и был, поскольку, будучи денщиком, пребывал при дворе. Но из этого отнюдь не следует, что у предков Александра Даниловича и у него самого в жилах текла голубая кровь.

Но вернемся к составлению родословных. Возникают вопросы. У русских дворян было престижным искать своих предков среди немцев, литовцев и поляков. Не "вклепался" ли Александр Данилович в шляхетский род Менжиков? И второй вопрос, оставшийся без ответа, задал сам автор: "Если Данила Меншиков доказал монарху свое шляхетское происхождение, то почему Авдей и его сын - близкие родственники по мужской линии остались в стороне?" (с. 169). В самом деле, почему двоюродный брат Александра Меншикова не предпринял попыток вести свое происхождение от Менжиков? Наконец, остается без ответа и третий вопрос: если, как утверждает автор, "прародители А. Д. Меншикова принадлежали к знатным европейским родам" (с. 181), то почему ни Станислав, ни Даниэль Менжики не возвратились на родину, где родственники владели (вероятно, должны были владеть и они) "дворянскими имениями"? Что касается официального формулярного списка службы А. Д. Меншикова, то, естественно, он должен был воспроизводить "липу" о нем, зарегистрированную в дипломах.

Кстати, на мой взгляд, не стоит ломать копья по поводу того, торговал ли он на заре своей юности пирожками, важнее установить, принадлежал ли он к привилегированному сословию или был простолюдином. Ю. Н. Беспятых сосредоточил свое внимание на сочинениях пасквилянта М. Нейгебауэра, похоже, первым в 1704 году пустившего в обиход представление о Меншикове как о "пирожнике". Важнее другое свидетельство современника, чьи дневниковые записи отличаются достоверностью, - "Дневник путешествия в Московию" секретаря австрийского посольства И. Г. Корба. В "Дневнике" Корб, называя Меншикова Алексашкой, писал о нем так: "Говорят, что этот человек вознесен до верха всем завидного могущества из низшей среди людей участи". В другой записи от 23 февраля 1699 года Корб повторил сведения о низком происхождении А. Д. Меншикова: "Один из министров ходатайствовал перед царем об его любимце Александре, чтобы его возвести в звание дворянина и сделать стольником. На это, говорят, его царское величество ответил: "И без этого он уже присвоил себе неподобающие ему почести, его честолюбие следует унимать, а не поощрять". (Корб И. Г. Дневник путешествия в Московию (1698-1699). - Спб., 1906, с. 83, 84.) Записи Корба, сделанные до появления пасквилей Нейгебауэра, прежде всего, свидетельствуют, что Меншиков в конце XVII века не был дворянином. Однако Ю. Н. Беспятых текст "Дневника" Корба привел лишь частично, опустив вторую его часть.

Подведем краткие итоги. Автор монографии выразил надежду, что с появлением его труда "с мифами и легендами на эти темы покончено" (с. 192). Свое сочинение он назвал "Александр Данилович Меншиков: мифы и реальность". На мой взгляд, название более соответствовало бы содержанию монографии, если из него убрать последнее слово: "реальность".

Ю. Н. Беспятых может упрекнуть меня в том, что я лишаю его права на собственное мнение, отличающееся от мнения остальных ученых. Нисколько. Остановка за малым: это мнение надо подкрепить солидными доводами. Если же таковые отсутствуют, то благоразумно сделать его личным достоянием.

"ПОЛУДЕРЖАВНЫЙ ВЛАСТЕЛИН"

Среди сподвижников Петра Великого, не имевших возможности похвастаться своим родословием, Александр Данилович Меншиков занимает особое место. Когда Петр приблизил его к себе, Алексашка Меншиков не владел ни клочком земли, ни одной крепостной душой. К концу же карьеры, он - светлейший князь и самый богатый подданный царя, обремененный множеством должностей, чинов и званий. При Екатерине I и в начале царствования Петра II Меншиков (до своего падения в сентябре 1727 года) - фактически правитель России, по выражению Пушкина, "полудержавный властелин".

Самородок Меншиков внес заметный вклад в преобразования России первой четверти XVIII века. Природа наградила его талантом полководца и незаурядными способностями администратора в гражданской сфере. Он громил шведов у Калиша, внес бесценный вклад в разгром шведской армии у Лесной и особенно - у стен Полтавы, где сумел уследить начало продвижения войск Карла XII на русский лагерь, разгромил неприятельскую кавалерию и пленил у Переволочны остатки бежавших с поля боя шведов, участвовал в их изгнании из Померании.

А генерал-губернатор столичной губернии князь Меншиков внес огромный вклад в обустройство новой столицы империи. Сооруженные по его заданию дворцы и государственные здания своей пышностью и размерами превосходили все, построенное в Санкт-Петербурге прежде. Меншиков был единственны м вельможей, кому Петр разрешил обнародовать указы с использованием формуляра, близкого к царскому: "Мы, Александр Меншиков, светлейший Римского и Российского государства князь и герцог Ижорский..." и так далее. Масштабы его деятельности вызывают удивление и восхищение. И это при том, что Александр Данилович нигде не учился - он попросту не владел грамотой.

Но обладая множеством достоинств, князь имел и немало пороков: был груб, беспредельно алчен, бескрайне тщеславен (что в конце концов и прервало его карьеру ссылкой в Березов).

И тем не менее достоинства Меншикова значительно превышают пороки князя. Его деятельность как сподвижника Петра I оставила заметный след в истории России.

25 октября 1714 года Александра Даниловича Меншикова избрали членом Лондонского королевского общества. При всех своих званиях Меншиков был неоднозначной фигурой. Мы вспомнили 7 интересных фактов о выдающемся государственном деятеле.

Меншиков был членом Королевского общества

Меншиков стал первым русским членом Лондонского королевского общества. Однако говорить о его вкладе в науку не приходится. Решение об избрании носило, прежде всего, политический характер. Похоже, члены Королевского общества не решились отказывать «Могущественнейшему и достопочтеннейшему владыке господину Александру Меньшикову, Римской и Российской империй князю, властителю Ораниенбурга, первому в Советах Царского Величества, Маршалу, Управителю покоренных областей, кавалеру Ордена Слона и Высшего Ордена Черного Орла и пр.», лично писавшему Ньютону с просьбой об избрании. Тем более, что такой высокопоставленный чиновник мог поддержать ученых финансово. Возможно именно потому, что Меншиков осознавал скромность своих научных достижений, он никогда не добавлял к своему пышному титулу еще и эти три слова: член Королевского общества.

Меншиков был безграмотен

В наше время, когда политиков и общественных деятелей регулярно ловят на плагиате, а доктор исторических наук, не имеющий понятия о методике работы с источниками, по преступному недоразумению назначен министром культуры, вряд ли вызывает удивление тот факт, что первый русский член Королевского Общества, по всей видимости, не умел ни читать, ни писать. О безграмотности самого близкого сподвижника императора свидетельствовали как иностранные дипломаты, так и придворные, например, личный токарь Петра I Андрей Нартов.

И хотя появилось немало «патриотически» настроенных историков (патриотизм понимающих весьма превратно), которые пытаются опровергнуть представление о безграмотности светлейшего князя, доводы их пока не отличаются убедительностью. Историк С. П. Луппов отмечал: «За многолетнюю работу в архивах над фондами Петровского времени нам не удалось видеть ни одного документа, написанного Меншиковым, а приходилось встречать только бумаги, написанные другими лицами и только подписанные неуверенной рукой Меншикова». Однако тот факт, что Александр Данилович не разумел грамоты, нисколько не отменяет его многочисленных заслуг на государственном поприще.

Меншиков торговал пирожками

Вопрос о происхождении светлейшего князя до сих пор вызывает много споров. Сам Меншиков настойчиво продвигал версию о том, что вышел он из литовско-польского дворянского рода Менжиков. Он даже добился официальной бумаги от съезда литовской шляхты. Однако позже, не удовлетворившись таким происхождением, Меншиков попытался обосновать свою генеалогию от варягов, близких к роду Рюрика. Версия о дворянском происхождении фаворита Петра вызывала сомнения еще при его жизни.

В народе было очень популярно представление, что вышел светлейший князь из самых низших кругов, а перед тем как попасть в окружение к императору был простым разносчиком пирожков. Версию о пирожках в частности подтверждают свидетельства токаря Нартова. Секретарь австрийского посольства Иоганн Корб пренебрежительно называл Меншикова «Алексашкой» и отмечал, что он «вознесен до верха всем завидного могущества из низшей среди людей участи».

Меншиков был коррупционером

Говорят, что после смерти Лефорта Петр I скорбно заметил: «Осталась у меня одна рука, вороватая, да верная». Это он о Меншикове. Светлейшего князя не раз ловили на воровстве. Свое несметное богатство он добыл совсем неблагородным способом: незаконно захватывая земли, закрепощая казаков и прямо обкрадывая казну. Меншикову предъявляли обвинение в хищении более чем полутора миллионов рублей, и это в то время, когда годовые расходы государства составляли около 5 миллионов. Спасала князя дружба с царем и заступничество Екатерины. Вовремя поданные челобитные заметно снижали сумму долга, которую надо было выплатить уличенному в воровстве Меншикову. Не мог Петр держать долго гнева на своего любимца. О воровстве Александра Даниловича знали все, но пока его осеняла царская милость, ничего нельзя было сделать.

Меншиков был предпринимателем

Предприимчивость – вот главная характеристика князя Меншикова. И проявлял он ее не только на поле боя, в государственных делах, придворных интригах и безбожном казнокрадстве. Меншиков был предпринимателем в самом современном и даже положительном значении этого слова: он был бизнесменом. Для извлечения прибыли князь использовал любую возможность. Не довольствуясь стандартным оброком, он организовывал на своих землях многочисленные промыслы по переработке сельскохозяйственной продукции и добыче полезных ископаемых. Кирпичное производство, распиловка леса, винокуренные, соляные и рыбные промыслы, хрустальный завод – вот лишь неполный перечень организованных Меншиковым предприятий. Он же создал первую в России шелковую мануфактуру, по образцу парижской. Ну чем не молодой, амбициозный стартапер?

Меншиков был строителем

Строителем светлейший князь был примерно в том смысле, в каком им был и Юрий Михайлович Лужков. Будучи губернатором Ижорской земли (сегодня это Петербург и Ленинградская область), Меншиков отвечал за строительство Шлиссельбурга, Кронштадта, Петергофа и Петербурга. Естественно, что такая должность как нельзя лучше влияла на бизнес высокопоставленного чиновника: фактически он руководил формированием крупнейшего строительного рынка Империи, обеспечивающего устойчивый спрос на продукцию его многочисленных предприятий.

Промышлял Меншиков и государственными продовольственными подрядами. Цены, конечно же, изрядно завышались, а контракты оформлялись через подставных лиц. Как выяснило следствие, чистая прибыль Меншикова за поставку провианта государству в 1712 году превысила 60%. Общий ущерб от продовольственной подрядной деятельности князя был оценен в 144 788 рублей. Впрочем, по сравнению с объемами прямого казнокрадства Меншикова, это сущие копейки.

Меншиков был ненасытен

Не секрет, что амбиции Меншикова не имели предела. После смерти Петра он привел на престол Екатерину и фактически стал главным человеком в государстве. Меншиков намеревался породниться с императорской фамилией, обручив свою дочь с внуком Петра Великого. Свои амбиции ему удалось запечатлеть даже на государственных монетах. В 1726 году светлейший князь задумал провести денежную реформу, понизив пробу серебряной монеты, что должно было принести дополнительную прибыль от чеканки. В будущем планировалось вообще чеканить гривенники из дешевого сплава «новой инвенции».

Новые монеты отличались необычным вензелем, который состоял не только из литеры «I» («Императрица») и литеры «Е» («Екатерина»), но и включал дополнительный элемент – литеру «Y», не имевшую никакого обоснования в имени императрицы. Дело в том, что в сочленении с буквами «I» (литеры «I» и «E» были даны в зеркальном отражении), «Y» давала «M», то есть «Меншиков». Монеты, однако, вышли настолько низкого качества, что были совершенно непригодны для обращения и быстро изъяты. А уже в 1727 году, после смерти Екатерины, Меншиков проиграл в придворной борьбе, был лишен имущества, чинов и наград, и сослан в сибирский город Березов, где спустя два года умер.

Александр Данилович Меншиков (6 (16) ноября (1670?)1673, Москва - 12 (23) ноября 1729, Берёзов) - российский государственный и военный деятель, сподвижник и фаворит Петра Великого, после его смерти в 1725-1727 - фактический правитель России. «...Счастья баловень безродный, полудержавный властелин...», как назвал его А. С. Пушкин, не знал устали в больших и малых делах, помогая великому Петру во всех его начинаниях.

Имел титулы Светлейшего князя Российской империи, Священной Римской империи и герцога Ижорского (единственный русский дворянин, получивший герцогский титул), первый член Верховного Тайного Совета Российской империи, президент Военной коллегии, первый генерал-губернатор Санкт-Петербурга (1703-1727), первый российский сенатор, полный адмирал (1726). Генерал-фельдмаршал (1709), при Петре Втором - генералиссимус морских и сухопутных войск (12 мая 1727).

Сын польского шляхтича из Великого княжества Литовского Даниэля Менжика (ум. 1695) и дочери купца Анны Игнатьевны. Александр Меншиков был родом из обедневших литовских дворян (по одной из официально признаных при его жизни версий, написанной в 1720-х годах, вызывающей сомнения у историков), имел образование, хотя зарубежные источники, с которых копировали свои выводы отечественные историки, часто представляли Меншикова безграмотным.

В детстве Александр Меншиков по воле случая был взят в слуги Ф. Я. Лефортом. В 1686 году двенадцатилетний Александр Меншиков, отданный отцом к московскому пирожнику, продавал в столице пироги. Мальчишка отличался остроумными выходками и балагурством, что долго было в обычае у русских разносчиков, этим он заманивал к себе покупателей. Случилось ему проходить мимо дворца знаменитого и сильного в то время Лефорта; увидев забавного мальчика, Лефорт позвал его к себе в комнату и спросил: «Что возьмешь за всю свою коробку с пирогами?» - «Пироги извольте купить, а коробки без позволения хозяина я продать не смею», - отвечал Алексашка - так звали уличного мальчика. «Хочешь у меня служить?» - спросил его Лефорт. «Очень рад, - отвечал Алексашка, - только надобно отойти от хозяина». Лефорт купил у него все пирожки и сказал: «Когда отойдёшь от пирожника, тотчас приходи ко мне».

С неохотой отпустил пирожник Алексашку и сделал это только потому, что важный господин брал его в свою прислугу. Меншиков поступил к Лефорту и надел его ливрею. По близости последнего к царю Александр в 14 лет принят Петром в денщики, сумел быстро приобрести не только доверие, но и дружбу царя, стать его наперсником во всех затеях и увлечениях. Помогал ему в создании «потешных» войск в селе Преображенском (с 1693 года значился бомбардиром Преображенского полка, где Пётр являлся капитаном).

Меншиковский дворец. Ораниенбаум.

Имеется еще русское известие о том, что Меншиков родился около Владимира и был сыном придворного конюха, а генерал П. Гордон говорит, что отец его был капралом в Преображенском полку. И то и другое вполне возможно: ведь первые потешные полки и набраны были из конюхов и придворных служителей. "…Меншиков происходил от дворян белорусских. Он отыскивал около Орши своё родовое имение. Никогда не был он лакеем и не продавал подовых пирогов. Это шутка бояр, принятая историками за истину." - Пушкин А.С.: История Петра. Подготовительные тексты. Года 1701 и 1702.

Меншиков безотлучно находился при царе, сопровождая его в поездках по России, в Азовских походах 1695-1696, в «Великом посольстве» 1697-1698 в Западную Европу. Со смертью Лефорта Меншиков стал первым помощником Петра, оставаясь его любимцем многие годы. Наделённый от природы острым умом, прекрасной памятью и большой энергией, Александр Данилович никогда не ссылался на невозможность исполнить поручение и делал всё с рвением, помнил все приказания, умел хранить тайны, как никто другой мог смягчать вспыльчивый характер царя.

Слишком известно, каким образом мариенбургская пленница сделалась царицей Екатериной Алексеевной, чтобы на этом подробно останавливаться. Приблизительно в феврале или марте 1704 г. в доме Меншикова встретился с Екатериной Петр, и с этого времени начинается их связь, закрепившаяся в том же году рождением сына, Петрушки. Меншиков был настолько благоразумен, что не только не стал противодействовать развивавшейся привязанности царя, но и всячески ей содействовал, верно оценив все выгоды такого образа действий; а Екатерина, всецело обязанная ему своим возвышением, не только помнила и покровительствовала своему старому приятелю, но и сохранила на всю жизнь к нему дружественное расположение.

18 августа 1706 г. состоялась свадьба Меншикова с Дарьей Михайловной Арсеньевой. Красавица собой, по общему отзыву современников, Дарья Арсеньева была простой и веселой, преданной и любящей женщиной, ничем не выдававшейся в жизни, настолько скромной, что в письмах всей компании к "радости-капитану" Петру она подписывалась "Дарья-глупая". Родились дети- Мария (26 декабря 1711, Санкт-Петербург - 1729, Берёзов), Александра (17 декабря 1712-13 сентября 1736), Александр(1 марта 1714-27 ноября 1764).

Портрет светлейшей княгини Д. М. Меншиковой. Неизвестный художник. 1724-1725 гг.

Портрет Марии Меншиковой. И. Г. Таннауэр (?). 1722-1723 гг

Портрет Александры Меншиковой. И. Г. Таннауэр (?). 1722-1723 гг.

Показав себя прекрасным кавалерийским начальником, Меншиков одержал блестящую победу над шведско-польским корпусом под Калишем 18 октября 1706 года, ставшую первой победой русских войск в «правильной битве». В награду за эту победу Александр Данилович получил от царя жезл, украшенный драгоценными камнями, и был произведён в полковники лейб-гвардии Преображенского полка.

Награды, получаемые Меншиковым, были не только военными. Ещё в 1702 году он по ходатайству Петра пожалован титулом графа Римской империи, в 1705 году стал князем Римской империи, а в мае 1707 года царь возвёл его в достоинство светлейшего князя Ижорского. Постепенно росло и материальное благосостояние светлейшего князя, число дарованных ему поместий и деревень.

Пётр I во многих военных вопросах полностью доверял интуиции и расчётливому уму своего любимца, почти все инструкции, директивы и наставления, которые царь рассылал войскам, проходили через руки Меншикова. Он был у Петра как бы начальником штаба: подав мысль, царь нередко поручал разработать её своему ближайшему помощнику, и тот находил способ воплотить её в дело. Его быстрые и решительные действия вполне соответствовали кипучей энергии Петра.

Меншиков сыграл большую роль в Полтавском сражении (27 июня (8 июля) 1709), где командовал сначала авангардом, а затем левым флангом русской армии. За Полтаву Меншиков был удостоен чина генерал-фельдмаршала. Кроме того, в его владения были переданы города Почеп и Ямполь с обширными волостями, увеличившие число его крепостных на 43 тысячи душ мужского пола. По числу крепостных он стал вторым после царя душевладельцем в России. При торжественном въезде Петра в Москву 21 декабря 1709 года Александр Данилович находился по правую руку царя, чем подчёркивались его исключительные заслуги.

В 1714 году Александр Данилович Меншиков был избран членом Лондонского королевского общества. Письмо о принятии было написано ему лично Исааком Ньютоном, оригинал письма хранится в архиве Российской Академии Наук. Меншиков стал первым русским членом Королевского общества.

В 1718-1724 и 1726-1727 годах светлейший князь являлся президентом Военной коллегии, отвечал за обустройство всех вооружённых сил России. В день заключения Ништадтского мира, завершившего длительную борьбу со шведами, Меншикову присвоен чин вице-адмирала.

Несмотря на щедрые награды и почести, получаемые от царя, Александр Данилович отличался непомерным корыстолюбием, неоднократно уличался в присвоении казённых средств и лишь благодаря снисходительности Петра отделывался выплатой крупных штрафов. «Где дело идёт о жизни или чести человека, то правосудие требует взвесить на весах беспристрастия как преступления его, так и заслуги, оказанные им отечеству и государю… - считал Пётр - …а он мне и впредь нужен». По сведениям официальных историков, Петр I "разрешил" Меншикову использовать свою монограмму "РР".

Основной нечестно нажитый капитал составили отнятые под самыми разными предлогами земли, вотчины, деревни. Специализировался на отнятии у наследников выморочного имущества. Покрывал раскольников, беглых крестьян, взимая с них плату за проживание на своих землях. После смерти Лефорта Петр скажет о Меншикове: «Осталась у меня одна рука, вороватая, да верная».

После смерти Петра светлейший князь, опираясь на гвардию и виднейших государственных сановников, в январе 1725 года возвёл на престол жену покойного императора Екатерину I и стал фактическим правителем страны, сосредоточив в своих руках огромную власть и подчинив себе армию. Со вступлением на престол Петра II (сына царевича Алексея Петровича) он был удостоен чина полного адмирала и звания генералиссимуса, его дочь Мария была обручена с юным императором.

Портрет генералиссимуса А. Д. Меншикова. Первая четверть XVIII в. Неизв. худ.

Но, недооценив своих недоброжелателей и по причине продолжительной болезни, утратил влияние на юного императора и вскоре был отстранён от управления государством. Вследствие борьбы за власть, закулисных интриг в среде высших государственных чиновников и придворных, сторона Меншикова проиграла. Александр Данилович был арестован, без суда, но по результатам работы следственной комиссии Верховного Тайного совета, указом 13-летнего мальчика-императора Петра II был отправлен в ссылку в крепость Раненбург (г. Ранненбург Ряз. губ., сейчас Чаплыгин Липецкой области).

г. Чаплыгин Липецкой области. Дом А.Д. Меньшикова.

11 сентября 1727 г. громадный поезд, состоявший из четырех карет и множества разнообразных экипажей, конвоируемый отрядом в 120 человек, увозил Меншикова с семьею и многочисленной прислугой из столицы, которая была ему стольким обязана, чтобы больше никогда уже не вернуться в "парадиз" Петра Великого. Радость по поводу падения Меншикова была всеобщей - "погибла суетная слава прегордого Голиафа", "тирания, ярость помешанного человека, разрешилась в дым".

После первой ссылки был лишён по обвинению в злоупотреблениях и казнокрадстве всех занимаемых должностей, наград, имущества, титулов и сослан со своей семьёй в сибирский городок Берёзов Тобольской губернии. Жена Меншикова, любимица Петра I, княгиня Дарья Михайловна, скончалась в пути (в 1728 году в 12 верстах от Казани). В Берёзове Меншиков сам построил себе деревенский дом (вместе с 8 верными слугами) и церквушку. Известно его высказывание того периода: «С простой жизни начинал, простой жизнью и закончу».

В. И. Суриков. "Меншиков в Берёзове".

Позже в Сибири началась эпидемия оспы. Сначала умерла его старшая дочь (по одной из версий), а затем и он сам, 12 ноября 1729 года, в возрасте 56 лет. Меншикова похоронили у алтаря построенной его руками церкви; потом река Сосьва смыла эту могилу.

Березово. Храм, построенный Меньшиковым.

Несчастная царская невеста, княжна Марья, которая принадлежала к тем тихим, кротким и простым женским натурам, которые умеют только любить и страдать, которые как бы созданы для семейных радостей, забот и печалей домашней жизни. И характером, и лицом она сильно напоминала свою мать. Местное предание рассказывает, что будто вслед за Меншиковым приехал в Березов молодой князь Ф. Долгоруков, любивший княжну Марью, и обвенчался с нею. Через год княгиня Долгорукова скончалась родами двух близнецов и была похоронена вместе с детьми в одной могиле недалеко от Спасской церкви, на крутом берегу р. Сосвы.

Историки утверждают, что множество документов о жизни Александра Меншикова до сих пор остаются неизученными, хотя о нем снимают фильмы, пишут статьи и книги. Близкий друг Петра, герой Полтавы, фаворит, генералиссимус и адмирал белого флага, первый строитель Санкт-Петербурга... Его заслуги перед Россией были огромны, его жизнь была удивительна, его личное состояние было одним из самых больших в империи, его корыстолюбие не знало границ. Среди «птенцов гнезда Петрова» это самая противоречивая фигура.

Происхождение А.Д. Меншикова доподлинно неизвестно. Многие исследователи склонны полагать, что он родился в 1673 г. в семье конюха, а в детстве торговал пирожками с лотка. Расторопного мальчика заметил иноземец на русской службе Франц Лефорт, который взял Александра к себе в услужение. В возрасте 20 лет в 1693 г. Александр Меншиков становится «царским потешным воином» - бомбардиром Преображенского полка. Он сопровождал царя во всех его поездках, участвовал во всех государевых забавах, превращаясь из денщика в верного друга и соратника. Меншиков стал активным участником Азовских походов 1695 и 1696 гг., где он отличился отвагой при взятии турецкой крепости Азов. Меншиков вместе с Петром посетил Европу в составе Великого посольства в 1697-1698 гг. Военная карьера Александра Даниловича тесно связана с Северной войной, когда Россия противостояла Шведской империи в Прибалтике. Меншиков возглавлял кавалерию.

В 1702-1703 гг. были взяты крепости Нотебург и Шлиссельбург. Захват этих крепостей означал фактический переход всей Ингерманландии под контроль России. Губернатором этой области назначен А.Д. Меншиков, который активно проявлял себя в любой роли. Будучи верным исполнителем воли , Меншиков не забывал проявить свои личные качества. Например, во время осады Нарвской крепости сумел перехитрить опытного королевского генерала Горна, коменданта города, переодев русских солдат в похожую на шведскую форму. В Ингерманландии Меншиков впервые заявил о себе как о военачальнике. За победу над армией генерала Майделя, который собирался овладеть строившимся Санкт-Петербургом, Меншиков награждается званием генерал-губернатора Нарвского и всех завоеванных земель близ Финского залива. Одновременно он становится генералом над всей русской регулярной кавалерией.

Именно войска под командованием Меншикова нанесли армии Карла XII ряд поражений в Литве. За заслуги перед польской короной в 1705 г. Меншиков награждается польским орденом Белого Орла, а в следующем году благодаря петровским стараниям Александр Данилович Меншиков становится светлейшим князем. Тогда же польский король Август, постоянно терпевший от шведов поражения, решил привлечь Меншикова на польскую службу, пожаловав Александру Даниловичу звание командира Флеминского пехотного полка, который был переименован в полк князя Александра.

Однако настоящая слава Меншикова была еще впереди. Меншиков решает атаковать шведско-польские позиции под Калишем, и 18 октября 1706 г. он наголову разбивает силы противников. За этот успех Петр I пожаловал Александру Даниловичу жезл полководца по собственноручно сделанному чертежу. Драгоценный жезл украшали большой изумруд, алмазы и княжеский герб рода Меншиковых. Это произведение ювелирного искусства оценивалось в огромную сумму для того времени - почти в три тысячи рублей. В ходе войны на польских землях светлейший князь Александр Меншиков был возведен в действительные тайные советники и стал князем Ижорским. И опять же за боевые заслуги в противоборстве со шведским королем Карлом XII.

На Украине попытались использовать противостояние Швеции и России в своих собственных интересах. Гетман Мазепа подготовил в городе Батурине продовольствие и припасы для армии Карла XII. Но Меншиков взял город штурмом и расстроил планы противника.

Решающие сухопутное сражение между русскими и шведскими войсками произошло 27 июня 1709 г. при Полтаве. Кавалерия под командованием Меншикова отважно сражалась против наступающих шведов. За участие в Полтавской битве государь удостоил Меншикова звания генерал-фельдмаршала. Такой чин до этого в русской армии имел только Борис Васильевич Шереметев.

Меншиков после разгрома сухопутных сил шведов приложил немало усилий, чтобы Россия выполнила свои союзнические обязательства перед Речью Посполитой и Данией, поэтому до 1713 г. он командовал русскими войсками, освобождавшими от шведских войск Польшу, Курляндию, Померанию, Гольштейн. За осаду города-крепости Риги он получил от датского короля Фридриха IV орден Слона. Прусский король Фридрих-Вильгельм наградил русского генерал-фельдмаршала орденом Черного Орла.

С 1714 г. А.Д. Меншиков занимался генерал-губернаторскими делами в Санкт-Петербурге, а также управлял Прибалтикой и Ижорской землей, ведал сбором государственных доходов. Во время частых отъездов Петра I он возглавлял управление страной и дважды был президентом Военной коллегии (1718-1724 гг. и 1726-1727 г.)

Однако, выходец из самых низов русского общества Меншиков не мог упустить случая, чтобы не прибрать к рукам ту или иную сумму. И, начиная с 1714 г. Александр Данилович постоянно находился под следствием за многочисленные злоупотребления и хищения. Он не раз подвергался Петром I огромным денежным штрафам. Но это не отразилось на личном состоянии Меншикова, который был вторым после самого государя землевладельцем в России.

После смерти Петра Великого в 1725 г. положение Меншикова упрочнилось: возведя на престол императрицу Екатерину I, светлейший князь стал ее фаворитом, фактическим главой государства, без которого ни один вопрос не мог быть решен.

Однако из-за болезни он не сумел противостоять влиянию князей Голицыных и Долгоруких на нового российского монарха. 8 сентября 1727 г., Меншиков был обвинен в государственной измене и хищениях казны. Он подвергается царской опале, а потом и аресту. Все имущество было конфисковано, а Меншиков с семьей был сослан в острог Березов, где вскоре и умер. Детям князя - Александру и Александре - императрица Анна Иоанновна позволила вернуться из ссылки.