Сказочный мир Елены Поленовой: волшебные иллюстрации к русским сказкам, которые рождались во сне. Сказочный мир Елены Поленовой: волшебные иллюстрации к русским сказкам, которые рождались во сне Поленова елена дмитриевна самые известные произведения

Елена Дмитриевна Поленова (1850 - 1898) - сестра художника В.Д.Поленова, одна из первых русских художниц-иллюстраторов, график, живописец, мастер декоративно-прикладного искусства. Родилась в семье, все члены которой так или иначе были связаны с научным и художественным миром.

Отец, Дмитрий Васильевич Поленов, был уважаемым учёным, археологом, историком. А брат, Василий Дмитриевич Поленов, как известно, прославленный живописец, замечательный пейзажист. Мария Александровна Поленова, мать Елены Дмитриевны, была художницей и детской писательницей. Именно она первой преподала детям уроки рисования, а затем с ними стал заниматься студент Академии художеств П. П. Чистяков, в будущем ставший известным художником и великолепным педагогом. В числе его учеников были В. М. Васнецов, В. А. Серов, М. А. Врубель, В. И. Суриков, И. Е. Репин.

В детской 1892
холст, масло 80 х 64 см
Челябинская областная картинная галерея

Так что Елена попала в хорошие руки. Но продолжить обучение в "главном" учебном заведении тех лет - Императорской Академии художеств - ей не удалось, так как "слабый пол" в ту эпоху туда просто не принимали. Но она училась у И.Н.Крамского и далее уже в Париже, в мастерской Ш.Шаплена.

Осенний мотив 1883 бумага, акварель

Иллюстрация к сказке «Белая уточка»

Живописец, график, художник декоративно-прикладного искусства, сценограф.

Родилась в семье дипломата, археолога и библиофила Д. В. Поленова, младшая сестра художника В. Д. Поленова.

Первоначальное художественные навыки получила под руководством П. А. Черкасова и П. П. Чистякова, у которых занималась с 1859. В 1864–1867 посещала занятия в Рисовальной школе Общества поощрения художников (ОПХ), где училась у И. Н. Крамского. Позднее брала у него частные уроки. В 1869 отправилась в Париж, продолжила образование в студии Ш. Шаплена. В 1871 возвратилась в Петербург. В 1875–1877 занималась в частной мастерской П. П. Чистякова. В 1877–1878 во время Русско-Турецкой войны работала в добровольческом санитарном отряде.

В 1879 возобновила уроки у П. П. Чистякова. Параллельно в 1879–1880 училась в керамическом классе Рисовальной школы ОПХ. В 1879 была награждена малой серебряной медалью, годом позже получила большую серебряную медаль за керамическую пластину «Пир у Иоанна Грозного» по рисунку В. Г. Шварца. Весной 1880 получила командировку в Европу для изучения керамического производства. Несколько месяцев работала в Париже в керамической мастерской А. Е. Егорова, пользовалась советами керамистов Ж.-Т. Дека и П. Зифферта.

В конце 1880 возвратилась в Петербург, продолжила образование в акварельном классе Рисовальной школы ОПХ. Параллельно преподавала там живопись по фарфору и фаянсу. Создала в Школе класс майолики. В 1882 за акварель с натуры была награждена большой серебряной медалью. С 1880 принимала участие в выставках Общества русских акварелистов.

В том же году переехала в Москву, где сблизилась с С. И. Мамонтовым, став активным участником литературных, драматических и рисовальных вечеров в доме Мамонтова, одним из основных членов Абрамцевского художественного кружка. Создавала эскизы костюмов и декораций для домашних спектаклей «Алая роза» С. И. Мамонтова (1883), «Царь Саул» С. И. и С. С. Мамонтовых (1890) и других. Как сценограф сотрудничала с Русской частной оперой Мамонтова, в частности отвечала за костюмы действующих лиц и хора в постановке оперы Н. А. Римского-Корсакова «Снегурочка» (1885). В 1884 вступила в Московское общество любителей художеств, почти ежегодно участвовала в его выставках.

В 1885 вместе с Е. Г. Мамонтовой организовала в Абрамцево столярно-резчицкую мастерскую, которую возглавляла до 1892. Создала более ста эскизов предметов утвари и мебели, по которым резчиками мастерской выполнялись изделия. Стала одним из основателей в Абрамцево музея народного искусства и гончарной мастерской. В 1884 совершила путешествие по Волге, Дону, Кавказу, Крыму. В 1884–1890 участвовала в поленовских рисовальных вечерах и акварельных утрах. С конца 1888 рисовальные четверги по ее инициативе заменились керамическими.

В конце 1880-х - начале 1890-х создала два обширных цикла иллюстраций, объединивших более двадцати фольклорных произведений, в частности «Белая уточка» (1886), «Лисичка-сестричка и волк», «Волк и лисица», «Иванушка-дурачок» (все - 1887), Дед Мороз» (1888), «Война грибов», «Избушка на курьих ножках» (обе - 1889). В 1887 удостоилась второй премии на выставке Общества поощрения художеств за картину «Иконописная мастерская XVII столетия».

В 1893 стала одним из членов-учредителей Московского товарищества художников. В 1893–1894 участвовала в оформлении интерьера церкви женского ремесленного училища в Кологриве Костромской губернии. В 1895 вместе с А. Я. Головиным, Е. А. и А. А. Карзинкиными путешествовала по Европе. В 1896 сотрудничала в кустарной мастерской М. Ф. Якунчиковой в селе Соломенка Тамбовской губернии, где создавала эскизы вышивок и панно. В 1897 для лечения совершила поездку в Испанию и Францию.

В 1898 разрабатывала проект столовой в русском стиле для дома Якунчиковых в Наре под Москвой, а также занималась подготовкой Кустарного отдела на Всемирной промышленной выставке в Париже 1900. Однако из-за ранней смерти художницы эти работы завершал Головин.

Мемориальные выставки Поленовой состоялись в Москве и Петербурге в 1902. Ретроспективные выставки художницы были организованы в 1925 в Абрамцево, в 1998 в Поленово, в 2000–2001 в Тарусе и Серпухове.

Творчество Поленовой оказало существенное влияние на возникновение неорусского направления в искусстве рубежа XIX - XX столетий. В своих произведениях она стремилась к соединению черт народного и профессионального академического искусства, много занималась художественно-археологическими изысканиями, изучением традиционных орнаментов, фольклора. Наиболее значителен вклад Поленовой в развитие декоративно-прикладного искусства: керамики, деревянной мебели, вышивки. Как станковист она работала меньше, предпочитая живописи акварель. Причем, многие акварельные этюды Поленовой представляют собой разработку орнаментальных мотивов, впоследствии находивших отражение в эскизах мебели и вышивок.

Существует проблема атрибуции произведений художницы в области декоративно-прикладного искусства. Ей, подчас без серьезных оснований, приписывают многие изделия столярной мастерской Абрамцево в «русском стиле», которую она долгое время возглавляла.

Произведения художницы находятся во многих музейных и частных собраниях России, в том числе в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, ГМИИ им. А. С. Пушкина, Музее-усадьбе «Абрамцево» и многих других.

Москва, фототипия Р. Тиле, 1889. 6 с. с ил. Текст на одной стороне листа. Тираж неизвестен. Листы наклеены на толстый картон и сброшюрованы в виде альбома в тканевом издательском переплете. Тесемки. Oblong. 25,5х17,5 см. Большая редкость!

«Думаю, что иллюстрировать наши русские сказки, - писала Елена Дмитриевна, - дело большой важности. Я не знаю ни одного детского издания, где бы иллюстрации передавали поэзию и аромат древнерусского склада, и русские дети растут на поэзии английских, немецких (впрочем, чудно иллюстрированных) сказок…».

Поленова, Елена Дмитриевна (1850, Петербург - 1898, Москва) - русская художница, график, живописец, мастер декоративного дизайна, одна из первых женщин художников-иллюстраторов детской книги в России, одна из основоположников стиля модерн в русском искусстве. Сестра живописца В.Д. Поленова. Елена Поленова родилась в 1850 году в Петербурге, в семье чиновника особых поручений при государственном канцлере, статского советника Дмитрия Васильевича Поленова и его жены Марии Алексеевны, урожденной Воейковой. Все члены семьи и по отцовской и по материнской линии так или иначе были связаны с научным или художественным миром. В детстве Поленова подолгу жила в родовом имении Имоченцы Олонецкой губернии, среди карельской природы, а также в родовой усадьбе Ольшанка Тамбовской губернии (ныне с. Красное Знамя Уваровского района). Елена Поленова, как и все дети в семье, с юных лет приобщалась к искусству. Мать, Мария Алексеевна Поленова, будучи художницей-любительницей и детской писательницей, дала детям первые уроки рисования. В 1859 году в семью Поленовых в качестве учителя рисования был приглашен студент Академии Художеств Павел Петрович Чистяков. Он давал уроки два раза в неделю: обучал рисунку Василия, Веру, Алексея и самую младшую – девятилетнюю Елену. Поленова рано проявила художественное дарование, но не могла стать студенткой Академии Художеств, как ее старший брат Василий, так как в те годы женщины к учёбе в высших учебных заведениях не допускались. Поэтому формального высшего художественного образования Елена Дмитриевна не получила. Но в 14 лет она поступила в Санкт-Петербургскую рисовальную школу Императорского общества поощрения художеств (ОПХ), где ее наставником был И. Н. Крамской. Но своим главным учителем Поленова всю жизнь называла П.П. Чистякова. Во время первой поездки во Францию в 1869-1870 гг. Поленова посещала частную школу-студию Ш. Шаплена в Париже. По возвращении в Россию она сначала занималась в частной мастерской П.П. Чистякова (1870-1877), а потом снова в Школе Общества поощрения художеств (1878-1880) одновременно в двух классах: акварельном и керамическом. Ее увлечение керамикой дало прекрасные результаты. На экзаменах Елена Поленова была удостоена серебряных медалей (золотых в школе при ОПХ не давали). В качестве поощрения ей было предложено поехать на стажировку в Париж. Для того времени пенсионерство женщин-художниц - случай исключительный.

«Какой скандал, Вася, - писала она брату, - меня посылают в командировку за границу от О-ва поощрения. Я думаю, это первый пример в истории, по крайней мере, в русской, чтобы особа нашего бабьего сословия получала поручение и отправляема была в командировку с целью изучения и т.д.».

В Париже Елена Поленова освоила различные керамические техники, занимаясь в мастерских известных французских керамистов Ж.-Т. Дека и Л.-Э. Зиферта и в Парижской керамической мастерской русских художников, которой руководил Е.А. Егоров. Вернувшись в Петербург, в 1881-1882 годах Поленова около года преподавала живопись по фарфору и фаянсу в созданном ею классе майолики в ОПХ. С 1882 года она жила преимущественно в Москве. В 1884 году вместе со своей подругой П.Д. Антиповой совершила поездку для этюдов по Волге и Дону, на Кавказ и в Крым и привезла из этой поездки ряд акварелей, которые показывала друзьям и учителям, в том числе П.П. Чистякову, А.А. Киселеву, В.И. Сурикову. Кроме художественного образования, Е.Д. Поленова получила звание домашней учительницы по истории, окончив Высшие женские курсы в Петербурге. Молодость Поленовой пришлась на 60-70 годы 19 века, и ей были близки общественные идеалы этой эпохи. Она с юности была склонна к социальному служению, согласно православной духовной традиции. В 1877 году, в разгар русско-турецкой войны (1877-1878), Елена Поленова поехала в Киев к своей старшей сестре Вере (сестре-близнеце Василия Поленова). Она преподавала в школе, а кроме того, вместе с сестрой работала в госпитале: ухаживала за ранеными, которых привозили сюда с фронтов. После работы она с Верой посещала женские медицинские курсы. Сестры собирались открыть свою амбулаторию. В Киеве Елена Дмитриевна влюбилась в талантливого врача, профессора киевского университета А.С. Шкляревского. Чувство было взаимным, но семья Елены Дмитриевны воспротивилась этому браку. Поленова подчинилась просьбе родных, но в результате этой личной трагедии, по воспоминаниям друзей, она изменилась, стала замкнутой. Личная жизнь у нее так и не сложилась. Вернувшись в Москву Поленова твердо решила посвятить свою жизнь занятиям искусством и общественной деятельности. Она была не только живописцем, но и подвижником, просветителем, педагогом. «Лишить себя общественной деятельности в той или другой области, – все равно что лишить себя самой здоровой и подкрепляющей пищи», считала она.

Семейные обстоятельства заставили Елену Дмитриевну в 1882 году переехать в Москву. Начался яркий и очень плодотворный период жизни. Она оказалась в кругу молодых художников – учеников и друзей брата Василия Дмитриевича. Его жена – Наталья Васильевна – стала ближайшей подругой Елены Поленовой на всю жизнь. В Москве Поленова сблизилась с семейством Мамонтовых. Елизавета Григорьевна (жена Саввы Ивановича Мамонтова) сыграла важную роль в судьбе Поленовой, сумев смягчить ее недоверие и настороженность в отношении к людям и миру. В доме Мамонтова в Москве и в загородном поместье в Абрамцеве собирались художники, музыканты, театральные деятели, образовавшие так называемый «абрамцевский кружок», у истоков которого стояли сам С.И. Мамонтов, В.М. Васнецов и В.Д. Поленов. У Мамонтовых занимались живописью, музицировали, ставили любительские спектакли, причем один вид искусства легко перетекал в другой. Тёплая, дружеская, творческая атмосфера кружка воскресила Поленову от тяжёлого сна, в котором она пребывала после трагедии в личной жизни. Едва ли не каждую неделю Елена Дмитриевна бывала в Абрамцеве. Это место стало для нее источников вдохновения на долгие годы. В Абрамцеве Елена Поленова написала много пейзажей. Кроме того, обладая многосторонними дарованиями, она пробовала себя в разных видах искусства, принимала во всем активное участие, в частности, была художником по костюмам. Под ее началом в Абрамцеве шили костюмы для постановок «Снегурочка» (1882-1883), «Фауст», «Алая роза» (1883), «Волшебный башмачок» (1888). Елена Дмитриевна подбирала ткани, отделку, аксессуары. Она быстро прониклась национальными интересами кружка, самым ярким выразителем которого был В.М. Васнецов, воплотивший позже в своих работах национально-романтический стиль эпохи модерн.

«Кто дал мне толчок к уразумению древнерусской жизни - так это Васнецов, - писала она Стасову, - у Васнецова я не училась в прямом смысле слова, т.е. уроков у него не брала, но как-то набиралась около него понимания русского народного духа».

Внимательнейшее и кропотливое изучение русского народного искусства, страсть к национальному складу не могли не подвести художницу к знакомству с фольклором. Поленова заинтересовалась иллюстрированием сказок и пронесла эту страсть через всю жизнь. Поленова близко сошлась с женой С.И. Мамонтова Елизаветой Григорьевной. Их общим интересом была любовь к народному творчеству и собирание предметов старины. Всё больше увлекаясь русским народным искусством, Поленова вместе с Е.Г. Мамонтовой начала создавать в Абрамцеве музей народного искусства, собирая по деревням предметы быта, образцы ткачества, вышивки. Чтобы пополнить коллекцию подлинными образцами, Поленова и Мамонтова ездили в специальные экспедиции по Ярославской, Владимирской и Ростовской губерниям. Во время этих поездок Поленова зарисовывала орнаменты, а также собирала народные сказания, иллюстрацией которых она занялась позже. Кроме музея, в 1885 году в Абрамцеве Мамонтовой и Поленовой были основаны мастерские для обучения местных крестьян и их детей традиционным русским ремеслам. Сделано это было, в частности, с целью обеспечения крестьянских семей твердым заработком. Идея возрождения народных промыслов так понравилась «абрамцевским» художникам, членам мамонтовского кружка, что они с удовольствием занимались в мастерских наравне с крестьянами. Таким образом, возрождение ремесел началось «сверху», с художников-профессионалов, которые занялись прикладным искусством, создав свой поэтический образ народной красоты. Во главе столярно-резчицкой мастерской в Абрамцево встала Е.Д. Поленова. Обучение крестьян было разносторонним и совершенно бесплатным. В мастерской крестьяне учились столярному ремеслу, приемам художественной резьбы. Они изготавливали предметы утвари и мебели по рисункам Е.Д. Поленовой и других художников.

С 1885 по 1893 год Елена Дмитриевна разработала свыше 100 художественных проектов мебели, а также эскизов для предметов декоративно-прикладного искусства (расписные фарфоровые блюда, пр.). На основе народных мотивов Поленова создавала и эскизы для вышивок, обоев, пр. Ее рисункам присуща несколько плоскостная декоративность, ставшая основой русского национального варианта стиля модерн. То направление, которое задали абрамцевские мастерские под влиянием Е.Д. Поленовой, явилось аналогом художественного движения «Искусства и ремесла», зародившегося в это же время в Великобритании. Увидев эскизы Поленовой для загородного дома М.Ф. Якунчиковой, английская исследовательница Нетта Пикок предложила публикацию ее работ в английском журнале Artist. Отмечая театральность стиля художницы, она писала о нем так: «Язык символов – удивительная смесь Севера и Востока». В статье памяти Поленовой Н. Пикок напишет, что именно ее рисунки пробудили интерес в Англии к русскому прикладному искусству. Как и в английском движении за возрождение декоративного искусства, все изделия в абрамцевских мастерских изготовлялись вручную. Мастерская выпускала целую палитру изделий: от отдельных предметов (шкафы, полки, аптечки, лавки, столы, кресла, табуретки, пр.) до целых гарнитуров. На протяжении всего процесса создания мебели каждый момент обладал особой значимостью: размер, форма, материал, цвет, орнамент. Художницей продумывалась самая малая деталь - гвоздики или задвижки для подвесных шкафчиков и т.д. Е.Д. Поленова лично контролировала все этапы обучения и работы крестьян, будущих мастеров. После завершения трехлетнего курса обучения выпускники отправлялись обратно в свои деревни, причем их снабжали набором инструментов, чтобы они могли продолжать там трудиться самостоятельно. Мастерские в Абрамцеве послужили примером для других владельцев поместий, стремившихся помочь сельским общинам. По образцу Мамонтовой и Поленовой, многочисленные помещицы организовывали свои сельские мастерские, и к концу XIX столетия около 7,5 миллионов крестьян занимались кустарным творчеством. Эта деятельность приносила раскрепощенным крестьянам надежный доход, что было очень важно в эпоху социальных потрясений.

«Наша цель - подхватить народное творчество и дать ему возможность развернуться», - писала Е.Д. Поленова своей подруге П. Антиповой.

Возрождение традиционных ремесел придало отечественному интерьерному дизайну яркий национальный оттенок. Мебель, выполненная по эскизам Елены Дмитриевны, создавала атмосферу праздника и имела большой успех. В одном из писем Поленова писала:

«Наши вещи... идут хорошо, я полагаю исключительно благодаря новизне, оригинальности и стильности модели».

А.Н. Греч, историк искусств, так описывал абрамцевскую продукцию: «все эти резные и точеные, висячие и стоячие шкапчики, резные и расписные столы и стулья, разрисованные балалайки, шкатулки, вышивки, безделушки, производящие фурор на заграничных выставках и в обеих столицах...». Абрамцевская мебель продавалась в Москве в специальном магазине, и зажиточные горожане с удовольствием обставляли ей свои дома. И.А.Кузнецова, искусствовед, дочь известного архитектора А.В.Кузнецова, писала в своих воспоминаниях, что, когда ее отец поселился с семьей в ампирном особнячке в Мансуровском переулке, то обустроил столовую в русском стиле: «Дубовая резная мебель - стулья, скамьи, буфеты, и висячие настенные шкафчики, купленные в поленовских мастерских очень хорошо дополнили ансамбль». Очень быстро изделия абрамцевских мастерских вошли в моду. Соединение современности с традицией пришлось по вкусу либеральной городской элите, и во многих домах декоративное творчество стало органичной частью повседневного быта. Постепенно скромное крестьянское ремесло проникло и в высший свет, включая даже покои царя. Успех абрамцевских мастеров, трудившихся под руководством Е.Д. Поленовой, был подтвержден тем фактом, что в 1900 году, уже после смерти Поленовой, ее проекты заняли видное место в разделе ремесел российского павильона на Парижской Всемирной Выставке. Так, работы Е.Д. Поленовой, связанные с мастерскими, завоевали международное признание. Абрамцево значило для Поленовой очень много, художница отдавала себя работе целиком. Благодаря Е.Д. Пленовой это место стало одним из первых российских центров возрождения народных ремесел. Дело Поленовой и Мамонтовой продолжает жить: традиции художественно-столярной мастерской, заложенные в конце 19 века, сегодня продолжает Абрамцевский художественно-промышленный колледж им. В.М. Васнецова.

"Война грибов"

"Белая уточка"

На лето бабушка Елены Дмитриевны, Вера Николаевна Воейкова, увозила двух своих маленьких внучек в Тамбовскую губернию. И эти длинные путешествия на лошадях давали будущей художнице массу поэтических впечатлений от русской природы... "Текст "Войны грибов" в этих выражениях я знаю с детства: так говорила нам эту сказку наша бабушка, и я очень любила ее всегда. Бабушка вспоминала ее большей частью дорогой, во время путешествия, которое совершалось еще в карете, из Москвы в ее Тамбовскую губернию. Провожая Тамбов, мы въезжали в большой сосновый лес, тогда бабушка обыкновенно рассказывала нам "Войну грибов". Мне до сих пор представляется, что именно в этом лесу есть всякие лесные города и поселки", - так описывает детские впечатление от этой сказки Е. Поленова. Из письма к В. Стасову: «Вы спрашиваете, как мне пришло в голову иллюстрировать «грибной поход». Я начала не с него, а с других сказочных сюжетов, заимствованных из сборника Афанасьева, по правде сказать, рисовала я их без определённой цели, потому что мне нравились мотивы русских сказок (я всегда любила русскую жизнь в её прошлом). Эти рисунки видели у меня кое-кто из приятелей, стали говорить об издании - мысль мне улыбнулась - я начала иллюстрировать афанасьевскую «Белую уточку». Потом, когда сцены с человеческими фигурами показались мне однообразными, мне захотелось другого, и тогда я вспомнила «войну грибов» в той редакции, как я слышала её от своей бабушки в очень раннем детстве, редакцию с вариантом об волнушечьем монастыре, которого я потом нигде не встречала. Так как издание предназначалось для детей, то я постаралась перенестись в то далёкое время, когда, слушая этот рассказ, я представляла себе в лесу миниатюрные посёлки, монастыри и города, выстроенные, так сказать, в грибном масштабе, в которых живут и действуют эти удивительные существа, так как в детском разумении гриб - это существо совсем живое и очень привлекательное…».

"Морозко"

Для этой от начала до конца авторской книги Е. Поленова специально разработала рукописный шрифт, продумала макет и все детали оформления: единые по всей книге орнаментальные полосы (на четных страницах - слева, на нечетных - вверху), ситцевый переплет с завязками; нарисовала 4 иллюстрации. Издание было напечатано фототипическим способом. Это оказалось большой ошибкой. Детальные, любовно выполненные цветные акварели превратились на печати в серую размытую массу. Часть тиража пришлось сразу же уничтожить.

"Самолюбие художника, рисунки которого искажены до неузнаваемости, требовало, чтобы вещь эту по возможности меньше видели и знали... Мечтала я издать целый ряд таких книжек, но первая дала мне так много горьких минут, что я дала себе слово никогда больше не пробовать издательской деятельности", - читаем из переписки Е. Поленовой.

Несколько экземпляров художница раскрасила от руки.

«Это изданьице не имело никакого успеха и осталось очень мало распространённым. Виною тому, конечно, я сама, потому что сама вздумала издавать, а художник, мне кажется, не может и не должен быть своим издателем», - писала она В. Стасову.

Первая по замыслу сказка Е. Поленовой. Она была навеяна очарованием прудов старого толстовского сада в Москве, где жила в ту пору семья Поленовых, неспешными утками на воде... А моделью для ребяток в гнезде уточки послужил маленький Федюшка - первенец Василия Дмитриевича Поленова.

"Избушка на курьих ножках"

"...Стоит избушка на курьих ножках, блином покрыта, вороною приперта, калачом заперта".

Очень интересна и для нас неожиданна нарисованная художницей избушка бабы-яги. В этом варианте воплотился один из древних канонов сказки: баба-яга должна своего гостя накормить-напоить. Читаем у исследователя русской сказки В. Проппа в его книге "Исторические корни волшебной сказки":

"Еда, угощение непременно упоминаются не только при встрече с ягой, но и со многими эквивалентными ей персонажами. ...Даже сама избушка подогнана сказочником под эту функцию: она "пирогом подперта", "блином крыта", что в детских сказках Запада соответствует "пряничному домику". Этот домик уже своим видом иногда выдает себя за дом еды".

"Сивка-бурка"

Сказки, оформленные Еленой Поленовой в "абрамцевский период":

1. Война грибов

2. Белая уточка

3. Морозко

4. Избушка на курьих ножках

5. Сивка-бурка

6. Волк и лиса

7. Сказка о Маше и Ване

8. Сказка о царе Берендее

"Волк и лиса"

Переписка Е. Поленовой взята из книги: Василий Дмитриевич Поленов; Елена Дмитриевна Поленова: Хроника семьи художников: Письма, дневники, воспоминания / Под общ. ред. А.И. Леонова. - М.: Искусство, 1964.

Лилит Мазикина, журналистка

«Какой скандал, Вася, — писала Василию Поленову его сестра Елена в 1880 году, — меня посылают в командировку за границу от Общества поощрения. Я думаю, это первый пример в истории, по крайней мере, в русской, чтобы особа нашего бабьего сословия получала поручение и отправляема была в командировку с целью изучения и т. д. »

Да, надо сказать, на творческом пути Елене Поленовой всегда везло. Судьба старалась идти навстречу её дарованию. Настолько старалась, что, кажется, даже убирала с пути Елены то, что считала лишним — заставляя художницы переживать настоящие трагедии.

Путешествия в параллельный мир

Брат и сестра Поленовы родились в семье статского советника Дмитрия Поленова, археолога и библиографа по призванию и чиновника по роду деятельности. Его жена Мария, урождённая Воейкова, увлекалась живописью и писала рассказы для детей. Ей хватило педагогического таланта обратить внимание на таланты детей и развивать их, а её мужу — средств на то, чтобы дети даже не задумывались о быте.

Павел Чистяков

Для обучения живописи пригласили Павла Чистякова, тогда ещё молодого и малоизвестного. Историей с детьми занималась бабушка по матери, Вера Николаевна. У неё были свои методики. Чтобы дети лучше запоминали историческую роль князей, она заставляла учеников рисовать генеалогические древа и имя каждого князя раскрашивать по‑разному. Красным — храбрых князей, золотым — добрых и чёрным — дурных.

Летом Вера Николаевна увозила детей в деревню под Тамбов, чтобы они окрепли на свежем воздухе. Ехать на лошадях было долго, и бабушка развлекала в пути внучат народными сказками. Елену они зачаровывали. В деревне девочка с любопытством рассматривала всё «народное» — вышивку, резьбу, росписи на предметах быта. Это сейчас стульчик, разрисованный под хохлому, есть чуть ли не в каждом детском саду, а малышам обязательно показывают глиняные свистульки, гжель и прочие народные промыслы. Городской ребёнок конца девятнадцатого века мог вообще до совершенных лет ни разу не прикоснуться к народным русским искусствам. Поездка в деревню была для Елены путешествием в сказочную страну, в параллельный мир, где даже люди, вроде бы, говорят так же, как ты, а всё равно по‑другому.

Веру Николаевну познакомили с русскими сказками и песнями в доме Гавриила Державина, где она воспитывалась, потеряв родителей. Державин сам увлекался русской культурой, несмотря на то, что в глазах большинства образованных людей России она была чем-то вульгарным, дикарским, не стоящим внимания.

Надежды молодости

Здание Императорского общества поощрения художеств

Чистяков рано признал в Елене художественное дарование и рекомендовал дать ей как можно лучшее образование. Но в Академию художеств, где учился Василий, Елена поступить не могла — туда не принимали девушек. Так что с четырнадцати лет она посещала заведение, которое считалось попроще — Санкт-Петербургскую рисовальную школу Общества поощрения художеств. Наставником юной художницы был Крамской.

В девятнадцать лет родители оплатили Елене и Вере поездку в Париж. Считалось, что всякий уважающий себя художник должен хоть немного поучиться именно во Франции. Вернувшись, Елена пришла в мастерскую Чистякова и работала под руководством своего любимого детского учителя. Главной темой её акварелей стала скромная красота русских цветов, затенённой лесной опушки. Вскоре особую прелесть, выразительность её маленьких пейзажей заметил Третьяков. После того, как он начал скупать акварели Поленовой, на неё обратили внимание и критики с коллегами. Казалось, ей так и суждено войти в историю — как певице нежной, неяркой русской природы.

Елена Поленова «Крыши Парижа»

Но в 1877 году Россия начала войну с Турцией. Елена бросила всё и уехала к сестре Вере в Киев: в госпитали города свозили раненых со всех фронтов. Вечером молодые женщины учились на медицинских курсах, ночью ухаживали за ранеными, с утра спешили на работу — Елена преподавала рисование в школе, а после работы и до курсов забегали домой и в госпиталь. Спали урывками, перед рассветом.

Там, в госпитале, Елена полюбила талантливого врача Шкляревского. Любовь крепла с каждой минутой, и молодые люди заговорили с родными о свадьбе, но родители Поленовой стали на дыбы. Кто он такой, чтобы претендовать на их дочь? Они — дворяне, он — мещанин. Их Елена — гений, а он — провинциальный докторишка. Возражения были высказаны в настолько некорректной форме, что Шкляревский сразу оставил затею — его гордость болезненно задели. Для Елены лёгкость, с которой её оставил любимый, была ужасным потрясением, и не меньшим потрясением — жёсткость родителей, которые прежде поддерживали любое её начинание, от которых она не видала никогда ничего, кроме заботы и ласки.

После расставания со Шкляревским Елена навсегда отказалась от романтических планов и полностью сосредоточилась на искусстве. Продолжила искать себя — ездила на грант Общества поощрения художеств в Париж учиться керамике, окончила Высшие женские курсы, с подругой объездила Волгу, Дон, Кавказ и Крым, рисуя местную природу. А потом в её жизни случились Мамонтовы и Абрамцево, и всё, наконец, встало на свои места.

Русским детям нужна Баба-Яга

Иллюстрация к сказке «Война грибов»

Поленова и в детстве увлекалась русским народным искусством. Но у Мамонтовых она постоянно общалась с Васнецовым, певцом Древней Руси, и Елизаветой Мамонтовой, женой Саввы Мамонтова, большой любительницей декоративно-прикладных русских искусств. Васнецов заставил Поленову задуматься над тем, что русские дети по сути растут на иностранных сказках и западных образах. Они не знают, как выглядят Баба-Яга и её избушка, хотя отлично представляют себе пряничный домик ведьмы, которая хотела съесть немецких Ганса и Гретель.

Елена принялась с увлечением иллюстрировать сказки, собранные легендарным фольклористом Афанасьевым (они выпускались как полном варианте, так и в адаптированном детском). Некоторые сказки она и сама знала с малых лет, порой в другой версии, так что на иллюстрациях появлялись детали, которых не было в записях Афанасьева. Фактически, многие дальнейшие иллюстраторы детских сказок оглядывались на рисунки Поленовой как на образец.

Вместе с Мамонтовой Елена ездила в этнографические экспедиции, собирала и зарисовывала образцы народного визуального творчества. Ту самую резьбу, вышивку, роспись, которые так привлекали её внимание в детстве. В Абрамцево Васнецов и другие художники с удовольствием заглядывали в рисунки Поленовой в поисках материала и вдохновения.

Фактически, Поленова стала одной из видных деятельниц отечественного стиля модерн, с русским акцентом. В этом странном, завораживающем синтетическом духе Поленова проектировала мебель, расписывала посуду, создавала дизайн для текстиля и обоев.

Орнаменты Елена рисовала стремительно, придумывала на ходу, порой брала из своих снов. Помогали не только сны: у Елены была синестезия, «путаница чувств», и краски, узоры для неё буквально звучали, то есть — издавали звуки, сплетались в мелодии. Наоборот тоже работало: слушая музыку, Поленова видела орнаменты и спешила их зарисовать.

Запоздалая любовь

Е.Д. Поленова. Портрет А.Я. Головина (в испанском костюме). Конец 1880-х — начало 1890-х

Тем временем в её жизнь плотно вошёл ещё один мужчина, молодой художник Алексей Головин. Тринадцатью годами младше, очень обаятельный, очень талантливый, он занимал мысли Поленовой и, возможно, её чувства. Во всяком случае, их письма друг другу полны теплоты. Постоянно упоминает Поленова Головина и в переписке с друзьями. Принимает в нём огромное участие, присоединяется к его занятиям пастелью, сама постоянно наставляет в живописи, сотрудничает с ним, разрабатывая интерьеры в русском духе. Они даже картины рисуют на одни темы!

Головин отвечает Елене не просто дружбой, а нежностью. Чувство ли это ученика к любимой учительнице? Нечто большее? Между ними — большая разница в возрасте и обет Поленовой посвящать свою жизнь искусству, только ему. Если между ними был роман, то это был роман душ. И он очень сильно повлиял на Головина как на художника и человека.

Поленова Елена Дмитриевна (1850-1898)

Е. Д. Поленова (сестра художника В. Д. Поленова) училась живописи в Петербурге у П. П. Чистякова, затем у И. Н. Крамского в Рисовальной школе при ОПХ (с 1864 г.), в Париже в мастерской Ш. Шаплена (1869- 70).

С начала 1880-х гг. Поленова живет в Москве и входит в Мамонтовский кружок - тесную и творчески активную группу художников, сплоченную энергией мецената и любителя искусств С. И. Мамонтова. В его московском доме, а еще больше в подмосковной усадьбе Абрамцево ставились спектакли, писались портреты членов кружка, здесь вызревал важный поворот от повествовательного реализма второй половины XIX в. к новым художественным тенденциям рубежа веков.

Поленову привлекали в живописи, наряду с традиционными жанровыми сюжетами, темы исторические ("Иконописец XVI столетия", 1887; "Князь Борис перед убиением", ок. 1896). В окрестностях Абрамцева она писала акварелью пейзажи, предпочитая замкнутые, интимные уголки природы и подробно разрабатывая переплетения трав и цветов переднего плана ("Цветы", "Уголок леса", "Пейзаж. Абрамцево", все 1882-83; "Ромашки", 1883, и др.).

Нарядными акварелями художница иллюстрировала русские народные сказки ("Война грибов", 1889), украшала листы диковинными орнаментами и выписывала старинным почерком текст. От пространственной мягкой манеры она переходит к более плоскостной с четкими контурами и яркой заливкой цветом ("Сынко-Филипко", "Жар-птица", 1890-е).

В 1883 г. в Мамонтовском кружке ставили оперу-сказку "Снегурочка", и Поленова нарядила исполнителей в подлинные, привезенные из Тульской губернии, крестьянские костюмы. Увлечение народным искусством вело ее от простого собирания к попыткам возрождения угасающих ремесел.
В 1885 г. в Абрамцево были организованы столярные мастерские, где местные крестьяне делали предметы утвари и мебели по рисункам Поленовой и других художников, в свою очередь созданным на основе народных мотивов. В таком же стиле делала художница эскизы для вышивок, обоев и других декоративных изделий. Вкус времени придал этим эскизам несколько манерную плоскостную декоративность, ставшую основой русского национального варианта стиля модерн, формированию которого, несомненно, способствовала деятельность Поленовой.