Карл мартелл - майордом меровингов.

Карл Мартелл фактически сосредоточил в своих руках верховную власть при последних королях династии Меровингов. Для упрочения государственной централизации и укрепления военного могущества королевства покончил с прежним порядком дарения королями земельных владений в полную собственность и стал широко практиковать пожалование земель в условное держание - бенефиций; земельный фонд для раздачи бенефициев создавал путём конфискации владений непокорных магнатов и широкой секуляризации церковных земель. Преобразования Карла Мартелла явились важной фазой в развитии феодальных отношений во Франкском государстве.

Во главе королевской военной свиты стоял особый сановник - майордом (major domus - старший в доме), значение которого возрастало с увеличением дома короля и его свиты, а также с увеличением значения королевского дома в управлении всей страной. Это место могло быть предложено только доверенному лицу,

а потому майордом избирался или, по крайней мере, представлялся королю именитейшими из вельмож и сословия благородных. И вот среди австразийского дворянства нашлась родственная королевскому дому фамилия, обладавшая обширными поместьями между Маасом, Мозелем и Рейном. Из ее представителей, наиболее

древних, известен Карломан (жил ок. 600 г.); его сын Пипин Ланденский был майордомом в Австразии при Дагоберте I (622-638). За ним следовал другой крупный представитель того же дома, Гримоальд, возбудивший против себя зависть других вельмож и павший ее жертвой. Только Пипину Геристальскому, Пипину С

реднему, удалось приобрести известность: в одной из усобиц, которые бушевали между вельможами Нейстрии и Австразии из-за господства в земле франков, он разбил Берхера, майордома Нейстрии, при Тертри (687 г.). После этого Пипин вынудил ничтожного короля Нейстрии Теодориха III назначить его майордомом

Австразии, Нейстрии и Бургундии, следовательно, всего Франкского королевства, воссоединенного победой при Тертри. Тогда же ему был присвоен титул, указывавший, что Пипин был не простым подданным короля: он титуловался князем и герцогом франкским (dux et princeps Francorum).

Его сын Карл, прозванн

ый впоследствии Карл Мартелл (т. е. боевой молот), после долговременной борьбы в 719 г. занял место отца как майордом трех составных частей государства, сумел поддержать единство этих частей и прославил свой род геройским подвигом, которым значение старинного королевского рода было окончательно подо

Могущество халифата при Валиде I и его наследнике Сулеймане было более грозным, чем когда-либо. На берегах Инда и на побережьях Атлантического океана войска халифата торжествовали над врагами. В 717 г. новое нападение на Константинополь было с большим трудом отражено, а с 720 г. испанские а

рабы уже совершали походы за Пиренеи. Герцог Аквитании - юго-западной части Галлии, освободившейся от франкского владычества, с величайшими усилиями отражал их нападения. В 732 г. сильное арабское войско вторично перешло Пиренеи, нанесло герцогу Аквитанскому тяжкое поражение и вынудило его бежать. Т

огда он обратился за помощью к могущественному и грозному майордому франков. По-видимому, надвигавшаяся грозная опасность на время прекратила многочисленные раздоры и усобицы как среди самих франков, так и между франками и другими германскими племенами. Карлу удалось собрать большое войско, в состав

которого вошли, кроме франков, другие племена германцев: аламанны, бавары, саксы, фризы. Решительная битва произошла в октябре 732 г. на равнине между Туром и Пуатье. День этой битвы был одним из важных поворотных пунктов истории человечества: здесь, как при Саламине или на Каталаунских полях, судь

ба многих народов зависела от исхода борьбы двух войск. Подробности битвы неизвестны, хотя с полной ясностью можно представить, какие побуждения и страстные порывы волновали воинов, входивших в состав войск. Войско Абд ар-Рахмана было одушевлено пламенем веры в Аллаха и его пророка, который уже пред

ал царства и народы во власть правоверных, и гордостью победителей и той алчностью добычи, для которой все уже одержанные победы и захваты служили только ступенями к дальнейшим успехам, завоеваниям и обогащениям. Религиозный энтузиазм был велик и в христианском войске, хотя сведений об особом усерди

и духовенства нет, известно только, что довольно значительнзя часть войска Карла состояла из язычников. Но франки знали, за что бьются: они уже успели свыкнуться с прекрасной страной, которую приобрели своим мужеством и мужеством своих предков, и готовились горячо постоять за нее. Главная сила арабо

в проявлялась в их стремительном натиске, наводившем ужас на врагов; главная сила северян - в спокойной обороне: "Они стояли как неподвижная стена, как ледяной пояс". Карл, очевидно, позаботился предварительно познакомить своих воинов с арабской тактикой, некоторую уверенность им придавало сознание

своего превосходства перед арабами в физических силах. Искусное обходное движение герцога Аквитанского способствовало одержанной полной победе - на другой день шатры арабского стана оказались пустыми, и можно было спокойно взять весьма значительную добычу.

Единодушие, которому была обязана эта поб

еда, было недолгим. Впоследствии Карлу вновь пришлось бороться и с фризами, и с саксами, и с герцогом Аквитанским, и с нейстрийскими вельможами, которые не брезговали даже предательской связью с мусульманами, вследствие чего те еще много раз вторгались во Франкское государство, опустошая весь его юг

о-восток до самого Лиона. Только в 739 г. Карлу удалось в союзе с лангобардским королем Лиутпрандом окончательно справиться и с арабами, и со своими внутренними усобицами. В период этой борьбы грозный воитель нарушил свои связи и с церковью или, точнее, с высшими духовными лицами Франкского государс

тва, которые погрязли в грубейшей безнравственности и вели расточительную жизнь. Он, не задумываясь, черпал из церковных имуществ в тех случаях, когда речь шла о борьбе с исламом и особенно о вознаграждении деятелей, которые в этой борьбе оказали существенные услуги государству. Избалованное королям

и и зазнавшееся духовенство всячески старалось ему вредить и препятствовать и даже пустило в ход легенду о видении некоего духовника: победитель арабов мучился в пламени преисподней за свое дурное отношение к духовенству. Несмотря на это, значение Карла было настолько велико, что после смерти Теодор

Совершить побег из тюрьмы. Он собрал армию и попытался сначала напасть врасплох на Радбода, задержавшегося под Кёльном, но потерпел поражение в первом же бою. Затем он напал на Рагенфреда, который был занят переброской своей армии и своей части казны через Арденны. На этот раз в бою под Амблевом близ Мальмеди Карл одержал победу (715 год). Он подкрепил этот успех в следующем году; 24 марта 717 года он разгромил Хильперика и Рагамфреда при Винчи, в Камбрези, и обе стороны понесли большие потери. Хильперик и Рагамфред были разбиты и спаслись бегством. Не преследуя их, Карл поспешил в Париж. Затем, не имея достаточно надёжного тыла, он предпочёл отступить в Австразию , чтобы лучше подготовить своё будущее. Там он взял Кельн и сумел убедить Плектруду передать ему остатки богатств Пипина. Плектруда вскоре умерла. Карл возвёл на престол Австразии Хлотаря IV , вероятно, сына Теодориха III (718 год).

Только после этого Карл почувствовал себя достаточно сильным, чтобы свести счёты с северными народами, вступившими в союз с Нейстрией . Он совершил поход до Визера, чтобы изгнать оттуда саксов и, что особенно важно, вернул себе позиции, завоёванные некогда его отцом во фризских землях по левому берегу Рейна. Его успехам способствовала смерть короля Радбода , последовавшая в 719 году и отмеченная с невиданной пышностью во всём англосаксонском и франкском мире.

Объединение Франкской державы

Затем пришло время обратить оружие против Нейстрии, где Рагенфред нашёл союзника в лице герцога Аквитании Эда Великого . Эд перешёл Луару и соединился с нейстрийцами близ Парижа. Его армия была укомплектована главным образом басками , которых Эд зачислил «федератами». Карл двинулся им навстречу, и после схватки, произошедшей близ Нери, между Санлисом и Суассоном , 14 октября 719 года обратил своих противников в бегство. Рагенфред отступил к Анжеру и там до самой смерти в 731 году оказывал сопротивление власти Карла. Эд ушёл за Луару, увезя в своём обозе сокровища Хильперика II и его самого. В 719 году умер король Хлотарь IV.

Разгром арабами Аквитании

Семья

Потомство

У Карла были дочери (в том числе, Хильтруда - жена Одилона Баварского) и несколько незаконных детей: Иероним , Бернар , неизвестная по имени дочь (выданная за Аббу , графа Фризии , помогавшего Карлу насаждать там христианство) и другие.

Предки

Напишите отзыв о статье "Карл Мартелл"

Примечания

Литература

• Лебек С. / Перевод В. Павлова. - М .: Скарабей, 1993. - Т. 1. - 352 с. - (Новая история средневековой Франции). - 50 000 экз. - ISBN 5-86507-001-0 .
• . // / Автор-составитель В. В. Эрлихман . - Т. 2.
• // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.

Отрывок, характеризующий Карл Мартелл

Кутузов, сопутствуемый своими адъютантами, поехал шагом за карабинерами.
Проехав с полверсты в хвосте колонны, он остановился у одинокого заброшенного дома (вероятно, бывшего трактира) подле разветвления двух дорог. Обе дороги спускались под гору, и по обеим шли войска.
Туман начинал расходиться, и неопределенно, верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.
– Посмотрите, посмотрите, – говорил этот адъютант, глядя не на дальнее войско, а вниз по горе перед собой. – Это французы!
Два генерала и адъютанты стали хвататься за трубу, вырывая ее один у другого. Все лица вдруг изменились, и на всех выразился ужас. Французов предполагали за две версты от нас, а они явились вдруг, неожиданно перед нами.
– Это неприятель?… Нет!… Да, смотрите, он… наверное… Что ж это? – послышались голоса.
Князь Андрей простым глазом увидал внизу направо поднимавшуюся навстречу апшеронцам густую колонну французов, не дальше пятисот шагов от того места, где стоял Кутузов.
«Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело», подумал князь Андрей, и ударив лошадь, подъехал к Кутузову. «Надо остановить апшеронцев, – закричал он, – ваше высокопревосходительство!» Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу всё бросилось бежать.
Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой.
Болконский только старался не отставать от нее и оглядывался, недоумевая и не в силах понять того, что делалось перед ним. Несвицкий с озлобленным видом, красный и на себя не похожий, кричал Кутузову, что ежели он не уедет сейчас, он будет взят в плен наверное. Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.
– Вы ранены? – спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.
– Раны не здесь, а вот где! – сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. – Остановите их! – крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.
Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.
Войска бежали такой густой толпой, что, раз попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться. Кто кричал: «Пошел! что замешкался?» Кто тут же, оборачиваясь, стрелял в воздух; кто бил лошадь, на которой ехал сам Кутузов. С величайшим усилием выбравшись из потока толпы влево, Кутузов со свитой, уменьшенной более чем вдвое, поехал на звуки близких орудийных выстрелов. Выбравшись из толпы бегущих, князь Андрей, стараясь не отставать от Кутузова, увидал на спуске горы, в дыму, еще стрелявшую русскую батарею и подбегающих к ней французов. Повыше стояла русская пехота, не двигаясь ни вперед на помощь батарее, ни назад по одному направлению с бегущими. Генерал верхом отделился от этой пехоты и подъехал к Кутузову. Из свиты Кутузова осталось только четыре человека. Все были бледны и молча переглядывались.
– Остановите этих мерзавцев! – задыхаясь, проговорил Кутузов полковому командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.
Французы атаковали батарею и, увидав Кутузова, выстрелили по нем. С этим залпом полковой командир схватился за ногу; упало несколько солдат, и подпрапорщик, стоявший с знаменем, выпустил его из рук; знамя зашаталось и упало, задержавшись на ружьях соседних солдат.
Солдаты без команды стали стрелять.
– Ооох! – с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. – Болконский, – прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. – Болконский, – прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, – что ж это?
Но прежде чем он договорил эти слова, князь Андрей, чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу, уже соскакивал с лошади и бежал к знамени.
– Ребята, вперед! – крикнул он детски пронзительно.
«Вот оно!» думал князь Андрей, схватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль, очевидно, направленных именно против него. Несколько солдат упало.
– Ура! – закричал князь Андрей, едва удерживая в руках тяжелое знамя, и побежал вперед с несомненной уверенностью, что весь батальон побежит за ним.
Действительно, он пробежал один только несколько шагов. Тронулся один, другой солдат, и весь батальон с криком «ура!» побежал вперед и обогнал его. Унтер офицер батальона, подбежав, взял колебавшееся от тяжести в руках князя Андрея знамя, но тотчас же был убит. Князь Андрей опять схватил знамя и, волоча его за древко, бежал с батальоном. Впереди себя он видел наших артиллеристов, из которых одни дрались, другие бросали пушки и бежали к нему навстречу; он видел и французских пехотных солдат, которые хватали артиллерийских лошадей и поворачивали пушки. Князь Андрей с батальоном уже был в 20 ти шагах от орудий. Он слышал над собою неперестававший свист пуль, и беспрестанно справа и слева от него охали и падали солдаты. Но он не смотрел на них; он вглядывался только в то, что происходило впереди его – на батарее. Он ясно видел уже одну фигуру рыжего артиллериста с сбитым на бок кивером, тянущего с одной стороны банник, тогда как французский солдат тянул банник к себе за другую сторону. Князь Андрей видел уже ясно растерянное и вместе озлобленное выражение лиц этих двух людей, видимо, не понимавших того, что они делали.
«Что они делают? – думал князь Андрей, глядя на них: – зачем не бежит рыжий артиллерист, когда у него нет оружия? Зачем не колет его француз? Не успеет добежать, как француз вспомнит о ружье и заколет его».
Действительно, другой француз, с ружьем на перевес подбежал к борющимся, и участь рыжего артиллериста, всё еще не понимавшего того, что ожидает его, и с торжеством выдернувшего банник, должна была решиться. Но князь Андрей не видал, чем это кончилось. Как бы со всего размаха крепкой палкой кто то из ближайших солдат, как ему показалось, ударил его в голову. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел.
«Что это? я падаю? у меня ноги подкашиваются», подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба – высокого неба, не ясного, но всё таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, я, что узнал его наконец. Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!…»

На правом фланге у Багратиона в 9 ть часов дело еще не начиналось. Не желая согласиться на требование Долгорукова начинать дело и желая отклонить от себя ответственность, князь Багратион предложил Долгорукову послать спросить о том главнокомандующего. Багратион знал, что, по расстоянию почти 10 ти верст, отделявшему один фланг от другого, ежели не убьют того, кого пошлют (что было очень вероятно), и ежели он даже и найдет главнокомандующего, что было весьма трудно, посланный не успеет вернуться раньше вечера.
Багратион оглянул свою свиту своими большими, ничего невыражающими, невыспавшимися глазами, и невольно замиравшее от волнения и надежды детское лицо Ростова первое бросилось ему в глаза. Он послал его.
– А ежели я встречу его величество прежде, чем главнокомандующего, ваше сиятельство? – сказал Ростов, держа руку у козырька.
– Можете передать его величеству, – поспешно перебивая Багратиона, сказал Долгоруков.
Сменившись из цепи, Ростов успел соснуть несколько часов перед утром и чувствовал себя веселым, смелым, решительным, с тою упругостью движений, уверенностью в свое счастие и в том расположении духа, в котором всё кажется легко, весело и возможно.
Все желания его исполнялись в это утро; давалось генеральное сражение, он участвовал в нем; мало того, он был ординарцем при храбрейшем генерале; мало того, он ехал с поручением к Кутузову, а может быть, и к самому государю. Утро было ясное, лошадь под ним была добрая. На душе его было радостно и счастливо. Получив приказание, он пустил лошадь и поскакал вдоль по линии. Сначала он ехал по линии Багратионовых войск, еще не вступавших в дело и стоявших неподвижно; потом он въехал в пространство, занимаемое кавалерией Уварова и здесь заметил уже передвижения и признаки приготовлений к делу; проехав кавалерию Уварова, он уже ясно услыхал звуки пушечной и орудийной стрельбы впереди себя. Стрельба всё усиливалась.
В свежем, утреннем воздухе раздавались уже, не как прежде в неравные промежутки, по два, по три выстрела и потом один или два орудийных выстрела, а по скатам гор, впереди Працена, слышались перекаты ружейной пальбы, перебиваемой такими частыми выстрелами из орудий, что иногда несколько пушечных выстрелов уже не отделялись друг от друга, а сливались в один общий гул.
Видно было, как по скатам дымки ружей как будто бегали, догоняя друг друга, и как дымы орудий клубились, расплывались и сливались одни с другими. Видны были, по блеску штыков между дымом, двигавшиеся массы пехоты и узкие полосы артиллерии с зелеными ящиками.
Ростов на пригорке остановил на минуту лошадь, чтобы рассмотреть то, что делалось; но как он ни напрягал внимание, он ничего не мог ни понять, ни разобрать из того, что делалось: двигались там в дыму какие то люди, двигались и спереди и сзади какие то холсты войск; но зачем? кто? куда? нельзя было понять. Вид этот и звуки эти не только не возбуждали в нем какого нибудь унылого или робкого чувства, но, напротив, придавали ему энергии и решительности.
«Ну, еще, еще наддай!» – обращался он мысленно к этим звукам и опять пускался скакать по линии, всё дальше и дальше проникая в область войск, уже вступивших в дело.
«Уж как это там будет, не знаю, а всё будет хорошо!» думал Ростов.
Проехав какие то австрийские войска, Ростов заметил, что следующая за тем часть линии (это была гвардия) уже вступила в дело.
«Тем лучше! посмотрю вблизи», подумал он.
Он поехал почти по передней линии. Несколько всадников скакали по направлению к нему. Это были наши лейб уланы, которые расстроенными рядами возвращались из атаки. Ростов миновал их, заметил невольно одного из них в крови и поскакал дальше.
«Мне до этого дела нет!» подумал он. Не успел он проехать нескольких сот шагов после этого, как влево от него, наперерез ему, показалась на всем протяжении поля огромная масса кавалеристов на вороных лошадях, в белых блестящих мундирах, которые рысью шли прямо на него. Ростов пустил лошадь во весь скок, для того чтоб уехать с дороги от этих кавалеристов, и он бы уехал от них, ежели бы они шли всё тем же аллюром, но они всё прибавляли хода, так что некоторые лошади уже скакали. Ростову всё слышнее и слышнее становился их топот и бряцание их оружия и виднее становились их лошади, фигуры и даже лица. Это были наши кавалергарды, шедшие в атаку на французскую кавалерию, подвигавшуюся им навстречу.
Кавалергарды скакали, но еще удерживая лошадей. Ростов уже видел их лица и услышал команду: «марш, марш!» произнесенную офицером, выпустившим во весь мах свою кровную лошадь. Ростов, опасаясь быть раздавленным или завлеченным в атаку на французов, скакал вдоль фронта, что было мочи у его лошади, и всё таки не успел миновать их.
Крайний кавалергард, огромный ростом рябой мужчина, злобно нахмурился, увидав перед собой Ростова, с которым он неминуемо должен был столкнуться. Этот кавалергард непременно сбил бы с ног Ростова с его Бедуином (Ростов сам себе казался таким маленьким и слабеньким в сравнении с этими громадными людьми и лошадьми), ежели бы он не догадался взмахнуть нагайкой в глаза кавалергардовой лошади. Вороная, тяжелая, пятивершковая лошадь шарахнулась, приложив уши; но рябой кавалергард всадил ей с размаху в бока огромные шпоры, и лошадь, взмахнув хвостом и вытянув шею, понеслась еще быстрее. Едва кавалергарды миновали Ростова, как он услыхал их крик: «Ура!» и оглянувшись увидал, что передние ряды их смешивались с чужими, вероятно французскими, кавалеристами в красных эполетах. Дальше нельзя было ничего видеть, потому что тотчас же после этого откуда то стали стрелять пушки, и всё застлалось дымом.
В ту минуту как кавалергарды, миновав его, скрылись в дыму, Ростов колебался, скакать ли ему за ними или ехать туда, куда ему нужно было. Это была та блестящая атака кавалергардов, которой удивлялись сами французы. Ростову страшно было слышать потом, что из всей этой массы огромных красавцев людей, из всех этих блестящих, на тысячных лошадях, богачей юношей, офицеров и юнкеров, проскакавших мимо его, после атаки осталось только осьмнадцать человек.
«Что мне завидовать, мое не уйдет, и я сейчас, может быть, увижу государя!» подумал Ростов и поскакал дальше.
Поровнявшись с гвардейской пехотой, он заметил, что чрез нее и около нее летали ядры, не столько потому, что он слышал звук ядер, сколько потому, что на лицах солдат он увидал беспокойство и на лицах офицеров – неестественную, воинственную торжественность.
Проезжая позади одной из линий пехотных гвардейских полков, он услыхал голос, назвавший его по имени.
– Ростов!
– Что? – откликнулся он, не узнавая Бориса.
– Каково? в первую линию попали! Наш полк в атаку ходил! – сказал Борис, улыбаясь той счастливой улыбкой, которая бывает у молодых людей, в первый раз побывавших в огне.
Ростов остановился.
– Вот как! – сказал он. – Ну что?
– Отбили! – оживленно сказал Борис, сделавшийся болтливым. – Ты можешь себе представить?
И Борис стал рассказывать, каким образом гвардия, ставши на место и увидав перед собой войска, приняла их за австрийцев и вдруг по ядрам, пущенным из этих войск, узнала, что она в первой линии, и неожиданно должна была вступить в дело. Ростов, не дослушав Бориса, тронул свою лошадь.
– Ты куда? – спросил Борис.
– К его величеству с поручением.
– Вот он! – сказал Борис, которому послышалось, что Ростову нужно было его высочество, вместо его величества.
И он указал ему на великого князя, который в ста шагах от них, в каске и в кавалергардском колете, с своими поднятыми плечами и нахмуренными бровями, что то кричал австрийскому белому и бледному офицеру.
– Да ведь это великий князь, а мне к главнокомандующему или к государю, – сказал Ростов и тронул было лошадь.
– Граф, граф! – кричал Берг, такой же оживленный, как и Борис, подбегая с другой стороны, – граф, я в правую руку ранен (говорил он, показывая кисть руки, окровавленную, обвязанную носовым платком) и остался во фронте. Граф, держу шпагу в левой руке: в нашей породе фон Бергов, граф, все были рыцари.
Берг еще что то говорил, но Ростов, не дослушав его, уже поехал дальше.
Проехав гвардию и пустой промежуток, Ростов, для того чтобы не попасть опять в первую линию, как он попал под атаку кавалергардов, поехал по линии резервов, далеко объезжая то место, где слышалась самая жаркая стрельба и канонада. Вдруг впереди себя и позади наших войск, в таком месте, где он никак не мог предполагать неприятеля, он услыхал близкую ружейную стрельбу.
«Что это может быть? – подумал Ростов. – Неприятель в тылу наших войск? Не может быть, – подумал Ростов, и ужас страха за себя и за исход всего сражения вдруг нашел на него. – Что бы это ни было, однако, – подумал он, – теперь уже нечего объезжать. Я должен искать главнокомандующего здесь, и ежели всё погибло, то и мое дело погибнуть со всеми вместе».
Дурное предчувствие, нашедшее вдруг на Ростова, подтверждалось всё более и более, чем дальше он въезжал в занятое толпами разнородных войск пространство, находящееся за деревнею Працом.

Около 688–741

Фактический правитель Франкского государства (с 715 года), майордом из рода Каролингов. Франкский полководец.

Свое историческое прозвище Мартелл военный вождь франков Карл Пипин, майордом из рода Каролингов, получил после одержанной им победы над арабским войском. Мартелл – это молот, который беспощадно разит врага.

К началу его фактического правления Франкское государство состояло из трех давно обособившихся частей: Нейстрии (северозападная Галлия с Парижем), Австразии (северовосточная часть) и Бургундии. Королевская власть была чисто номинальной. Этим не замедлили воспользоваться враги франков. В рейнские области вторглись саксы, в Баварию – авары, а через Пиренеи к реке Луаре двигались завоеватели арабы.

Свой путь к власти Карлу Мартеллу приходилось прокладывать с оружием в руках. После смерти отца в 714 году он был заключен мачехой Плектрудой в тюрьму, откуда смог бежать в следующем году. К тому времени он был уже достаточно известным военным вождем франков Австразии, где был популярен среди свободных крестьян и средних землевладельцев. Они и стали его главной опорой в междоусобной борьбе за власть во Франкском государстве.

Утвердившись в Австразии, Карл Пипин начал силой оружия и дипломатией укреплять положение дома Пипинов на землях франков. После ожесточенного противоборства со своими противниками он стал в 715 году майордомом Франкского государства и правил им от имени малолетнего короля Теодорика. Утвердившись у королевского престола, Карл начал серию военных походов за пределы Австразии.

Возвышение Карла Мартелла во Франкском государстве началось с военных побед над теми феодалами, которые пытались оспаривать у него верховную власть. Он одержал победы в битвах на реке Амблев (близ города Мальмеди на территории современной Бельгии) и при Венси (около современного французского города Камбре).

В 719 году Карл Мартелл одержал блестящую победу над нейстрийцами, во главе которых стоял один из его противников, майордом Рагенфрид. Вскоре франки заняли города Париж и Орлеан.

Не забыл Карл Мартелл и своего заклятого врага – мачеху Плектруду, имевшую собственное, и немалое, войско. Он начал с ней войну и принудил мачеху сдать ему богатый торговый, хорошо укрепленный город Кельн на берегах Рейна.

В 725 и 728 годах майордом Карл Пипин совершил два больших военных похода против баварцев и в конце концов подчинил их себе. Затем последовали походы в Алеманию и Аквитанию, в Тюрингию и Фризию.

В европейской истории Древнего мира полководец Карл Мартелл прославился прежде всего войнами против завоевателейарабов, которые в 720 году перешли Пиренейские горы и вторглись на территорию современной Франции. Арабское войско взяло приступом хорошо укрепленную Нарбонну и осадило большой город Тулузу.

Вскоре арабская конница появилась на полях Септимании и Бургундии и достигла даже левого берега реки Роны, войдя в земли собственно франков. Карл Пипин понял всю опасность вторжения изза Пиренеев арабовмавров, которые к тому времени успели покорить почти все испанские области. Их войска постоянно пополнялись новыми силами, приходившими через Гибралтарский пролив из Магриба – Северной Африки (территории современных Марокко, Алжира и Туниса). Арабские военачальники славились своим военным искусством, а их воины были прекрасными наездниками и лучниками. Войско арабов было частично укомплектовано североафриканскими кочевникамиберберами, поэтому в Испании арабов называли маврами.

В 732 году Карл Пипин, прервав военную кампанию в верховьях Дуная, собрал большое ополчение австразийцев, нейстрийцев и прирейнских племен. Причина сбора общефранкского войска была серьезна – в начале того года войско арабов, по чрезмерно увеличенным данным европейских хронистов, насчитывавшее 400 тысяч человек (по ряду сведений, всего 50 тысяч человек), перешло Пиренеи, вторглось в Галлию, разграбило город Бордо, захватило городкрепость Пуатье и двинулось к городу Туру.

Франкский полководец решительно двинулся навстречу арабской армии, стремясь упредить ее появление перед крепостными стенами Тура. Он уже знал, что арабами командует опытный Абдеррахман ибн Абдиллах и что его войско значительно превосходит ополчение франков, которое, по данным тех же европейских хронистов, насчитывало всего 30 тысяч воинов.

Франки и их союзники преградили арабской армии путь к Туру в том месте, где старая римская дорога пересекала реку Вьену, через которую был построен мост. Вблизи располагался город Пуатье, по имени которого и было названо сражение, состоявшееся 10 октября 732 года. Битва длилась несколько дней: по арабским хроникам – два, по христианским – семь дней.

Зная, что в войске противника преобладает легкая конница и много лучников, майордом Карл Пипин решил дать арабам, которые на полях Европы придерживались активной наступательной тактики, оборонительный бой. Тем более что холмистая местность затрудняла действия больших масс конницы. Франкское войско было построено для битвы между реками Клен и Вьена, которые своими берегами хорошо прикрывали его фланги. Основу боевого порядка составляла пехота, построенная плотной фалангой. На флангах разместилась тяжеловооруженная на рыцарский манер конница. Правым флангом командовал граф Эд.

Подойдя к реке Вьен, арабская армия, не ввязываясь сразу в сражение, раскинула недалеко от франков свой походный лагерь. Абдеррахман ибн Абдиллах сразу понял, что противник занимает очень сильную позицию и его невозможно охватить легкой конницей с флангов. Арабы несколько дней не решались атаковать противника, выжидая удобного случая для нанесения удара. Однако Карл Пипин не двигался с места, терпеливо ожидая вражеского нападения.

В конце концов арабский предводитель решился начать сражение и построил свое войско в боевой, расчлененный порядок. Резерв арабов, предназначенный для развития победы, находился под личным командованием Абдеррахмана ибн Абдиллаха и назывался «Знамя пророка».

Сражение при Пуатье началось с обстрелов франкской фаланги арабскими конными лучниками, которым противник отвечал стрельбой из арбалетов и больших луков. После этого арабская конница атаковала позиции франков. Франская пехота успешно отражала атаку за атакой, неприятельская легкая конница так и не могла пробить брешь в их плотном строю.

Испанский хронист, современник битвы при Пуатье, писал, что франки «тесно стояли друг с другом, насколько хватало глаз, подобно неподвижной и обледенелой стене и ожесточенно бились, поражая арабов мечами».

После того как пехота франков отразила все атаки арабов, которые линия за линией в некотором расстройстве откатывались на исходные позиции, Карл Пипин незамедлительно приказал стоявшей пока в бездействии рыцарской коннице пойти в контратаку в направлении вражеского походного лагеря, расположенного за правым флангом боевого построения арабского войска.

Франкские рыцари под предводительством Эда Аквитанского нанесли с флангов два таранных удара, опрокинув противостоявшую им легкую конницу, устремились к арабскому походному лагерю и овладели им. Арабы, деморализованные известием о смерти своего вождя, не смогли сдержать натиск противника и бежали с поля битвы. Франки преследовали их и нанесли им немалый урон. На этом сражение близ Пуатье завершилось.

Оно имело очень важные последствия. Победа майордома Карла Мартелла положила конец дальнейшему продвижению арабов в Европе. После поражения при Пуатье арабская армия, прикрывшись отрядами легкой конницы, покинула французскую территорию и без дальнейших боевых потерь ушла через горы в Испанию.

Но перед тем, как арабы окончательно покинули юг современной Франции, Карл Пипин нанес им еще одно поражение – на реке Берр, к югу от города Нарбонны.

Победа над арабами прославила полководца франков. С тех пор он стал называться Карлом Мартеллом. Сражение при Пуатье известно еще и тем, что оно было одним из первых, когда на поле битвы вышла многочисленная тяжелая рыцарская конница. Именно она своим ударом обеспечила франкам полную победу над арабами. Теперь не только всадники, но и лошади были покрыты металлическими доспехами.

Победа в битве при Пуатье была самой значительной в полководческой биографии Карла Мартелла. После нее он одержал еще несколько больших побед. В 736 году войско франков под его командованием совершило удачный поход в Бургундию и принудило ее силой оружия признать над собой власть Франкского королевства.

Затем Карл Мартелл завоевал области на юге Франции. Он решительно подавил восстание против господства франков в Провансе. После этого установил свою власть дальше к югу, вплоть до города Марселя. Местное население было обложено данью, а на их землях было расселено немало свободных франков, которые силой своего оружия обеспечивали порядок и послушание власти короля, или, точнее, майордома.

Карл Мартелл покровительствовал распространению христианства среди племен язычников. Однако католическое духовенство в его государстве не любило короля, так как для укрепления страны Карл Мартелл конфисковал часть церковных земель и раздал их франкской знати в бенефиции – в пожизненное пользование на условиях обязательного несения королевской военной службы. Так в стране вольных франков с «легкой руки» Карла Мартелла стали появляться феодалы.

При Карле Пипине Мартелле военное искусство франков получило дальнейшее развитие. Это было связано прежде всего с появлением тяжеловооруженной конницы франкской знати, ставшей в недалеком будущем рыцарской. Однако основой боевой мощи армии продолжала оставаться пехота, состоявшая из свободных крестьян. В то время военнообязанными являлись все мужчины королевства, способные носить оружие.

Отличное определение

Неполное определение ↓

Род. около 688 г. После смерти Пипина (714) был заключен в тюрьму своей мачехой Плектрудой, которая видела в К. опасного соперника для своих внуков и старалась особенно охранять интересы одного из них, Теодоальда (Теудальда), назначенного Пипином, несмотря на малолетство, майордомом Нейстрии. Нейстрийцы, недовольные назначением малолетнего майордома, подняли в 715 г. против него восстание и выбрали в майордомы нейстрийца Раганфреда; около того же времени королем Нейстрии был выбран меровинг Хильперик II . Между тем, К. в августе 715 г. бежал из тюрьмы. Найдя себе много приверженцев в Австразии, К. с тех пор энергично и непрерывно преследовал две цели: 1) сломить сопротивление племенных властителей (вроде герцогов Фрисского, Баварского, Аквитанского) и светских и духовных землевладельцев-аристократов, воспользовавшихся смутами в семье Пипина для усиления своей власти; объединить власть над Австразией, Нейстрией и Бургундией и тем укрепить положение дома Пипинидов во Франкском государстве; 2) оградить государство и церковь от язычников-саксов, грозивших с СВ., и от магометан-арабов, нападавших с ЮЗ. В 717 г. он одержал блестящую победу над нейстрийцами; затем принудил Плектруду сдать ему Кельн, возвел на престол Австразии меровинга Хлотара , а два года спустя разбил Раганфреда, занял Париж и Орлеан и сделался фактически властителем Австразии и Нейстрии. В это время умер кор. Хлотар, и К. не затруднился признать номинальным королем всего государства Хильперика. Герцог аквитанский Эвдон, до тех пор стоявший на стороне врагов К., заключил с ним договор и признал его майордомом, сохраняя, однако, свою самостоятельность. В 720 г. ум. Хильперик, и на его место был возведен семилетний Теодерик (сын Дагоберта Младшего), именем которого К. правил до его смерти в 737 г. В 725 и 728 г. К. совершил два похода в Баварию, которая подчинилась ему, но сохранила своего герцога. В начале 730-х гг. подчинилась и Аллемания. В 733-4 гг. К. предпринимал походы против языческих фризов, живших у бер. Сев. моря, к С. от устья Рейна; результатом этих походов была потеря фризами самостоятельности и распространение среди них христианства. Против язычников-саксов К. предпринимал удачные походы в 718, 720, 724 и 738 г., благодаря чему был несколько сдержан их разрушительный напор. Еще более настойчиво ограждал он государство от арабов, которые в 720 г. перешли Пиренеи, взяли Нарбонну и осадили Тулузу; Эвдону удалось в 721 г. отразить их от Тулузы, но вслед за тем из-за Пиренеев явились новые массы магометан; они проникли в Септиманию и Бургундию и достигли даже левого берега Роны. Эвдон сблизился с Отманом, начальником арабских войск, и нарушил договор с К. Вследствие этого К. в 731 г. два раза переходил Луару и опустошал Аквитанию; Эвдон вынужден был вновь примкнуть к К. В 732 г., с ополчением австразийцев, нейстрийцев и прирейнских племен, К. двинулся навстречу арабам, разграбившим Пуатье и Тур. В октябре 732 г. к югу от Тура, в миле от старого Пуатье, близ нынешнего местечка Сенон, произошла знаменитая битва, длившаяся целый день с значительным успехом для франков, но без решительного исхода; однако в следующую ночь арабы бежали. Благодаря сопротивлению ободренного этим успехом К. христианского населения Пиренеев их дальнейшее движение к С. было остановлено. В 735 г. бургундцы, неохотно подчинявшиеся К., вступили в сношения с арабами и отдали им г. Арль. После похода в Аквитанию, где по смерти Эвдона К. удалось по договору с его сыном, Гунольдом, установить такие же отношения, как в Баварии, К. двинулся в Бургундию (736), принудил бургундцев к вассальной присяге и назначил новых графов (judices) в Арль. В 737 г., после смерти короля Теодерика, К. стал править без короля. Вслед за тем арабы потерпели от К. жестокое поражение при р. Берр, к Ю. от Нарбонны; он подавил восстание в Провансе и подчинил своей власти всю страну до Марселя. 21 окт. 741 г. К. ум. и похоронен в аббатстве С.-Дени. Перед смертью он разделил свои владения между своими законными сыновьями (от Хрошруды), Карломаном и Пипином. От наложницы Сванагильды у него был сын Грифон (см. IX, 741) . К. усердно покровительствовал распространению христианства среди язычников (особенно фризов), оказывал деятельную поддержку Бонифацию и был в хороших отношениях с папой Григорием III;. последний обращался к К., получившему от папы сан римского «патриция» (т. е. охранителя Рима), за помощью против лангобардов и думал о подчинении К. Рима, на известных условиях. Эта мысль была оставлена, так как К. не счел возможным подать папе помощь против лангобардов, бывших в дружественных отношениях с К. Среди духовенства франкского государства Карл не был любим; стремясь сломить оппозицию аристократии, в рядах которой было и высшее духовенство, он смещал некоторых духовных с их кафедр, ставя на их место преданных ему светских людей; в противность церковным предписаниям в одних руках соединялось по нескольку кафедр и земельных владений; церковные земли отдавались и прямо в прекарию (см.) светским лицам. Произвольные меры К., не оставшиеся без значительного влияния на развитие во франкском государстве таких феодальных форм, как прекария или бенефиция, нашли неодинаковое толкование у новейших исследователей: одни (Вайц), оговариваясь, что едва ли можно говорить о формальной секуляризации церковных земель при К., признают, однако, предоставление их в больших размерах светским лицам; другие (Рот, Беньо) отрицают справедливость обвинения К. в захвате церковных земель. Для представителей первого взгляда церковные меры сыновей К. представляются упорядочением деятельности отца, для вторых - эти-то меры и представляют настоящую секуляризацию (см. Карломан). См. Breysig, «Jahrbücher d. fränkischen Reiches 714-741» (Лпц., 1869); по вопросу о церковных землях ibid. прибавл. IV, стр. 121-123; также Hahn, «Jahrbücher d. frankischen Reiches 741-752» (1863); приб. XI, стр. 78 сл.; Р. Roth, «Geschichte d. Beneficialwesens von den ältesten Zeiten bis zum X Jahrhundert» (Эрл., 1850, прил. V), и особ. его же, «Feudalität und Unterthanenverband» (1863); «Die Säcularisation des Kirchengutes unter den Karolingern» («Münch. histor. Jahrb.» 1865); Waitz, «Die Vassalität» (1856); его же, «Die Anfänge d. Lehnswesens» («Sybel’s histor. Zeitschr.», 1865, 1 ч.); его же, «Deutsche Verfassungs­geschichte» (т. 3-й, 2 изд., Берлин, 1883, стр. 14-20, 36-40 и др.); Beugnot, «Sur la spoliation des biens du clergé attribuée à Ch. M.» («Mémoires de l’Institut. Acd. des Inscriptions», XIX, II, стр. 361-462, 1853).

КАРЛ СТАРШИЙ, ИЛИ МАРТЕЛЛ

а). КАРЛ МАРТЕЛЛ
За победу над арабами в битве при Пуатье (732 г.) получил прозвище Мартелл (от лат. Martellus, молот) - франкский майордом, незаконный сын Пипина Геристальского и Альпейды, род. около 688 г. После смерти Пипина (714) был заключен в тюрьму своей мачехой Плектрудой, которая видела в Карле опасного соперника для своих внуков и старалась особенно охранять интересы одного из них, Теодоальда (Теудальда), назначенного Пипином, несмотря на малолетство, майордомом Нейстрии.

Нейстрийцы, недовольные назначением малолетнего майордома, подняли в 715 г. против него восстание и выбрали в майордомы нейстрийца Раганфреда; около того же времени королем Нейстрии был выбран меровинг Хильперик II. Между тем, Карл в августе 715 г. бежал из тюрьмы. Найдя себе много приверженцев в Австразии, Карл стал энергично и непрерывно преследовать две цели:

1) сломить сопротивление племенных властителей (вроде герцогов Фрисского, Баварского, Аквитанского) и светских и духовных землевладельцев-аристократов, воспользовавшихся смутами в семье Пипина для усиления своей власти; объединить власть над Австразией, Нейстрией и Бургундией и тем укрепить положение дома Пипинидов во Франкском государстве;

2) оградить государство и церковь от язычников-саксов, грозивших с северо-востока, и от магометан-арабов, нападавших с юго-запада. В 717 г. он одержал блестящую победу над нейстрийцами; затем принудил Плектруду сдать ему Кельн, возвел на престол Австразии меровинга Хлотара, а два года спустя разбил Раганфреда, занял Париж и Орлеан и сделался фактически властителем Австразии и Нейстрии. В это время умер король Хлотар, и Карл не затруднился признать номинальным королем всего государства Хильперика. Герцог аквитанский Эвдон, до тех пор стоявший на стороне врагов Карла, заключил с ним договор и признал его майордомом, сохраняя, однако, свою самостоятельность. В 720 г. умер Хильперик, и на его место был возведен семилетний Теодерик (сын Дагоберта Младшего), именем которого Карл правил до его смерти в 737 г.

В 725 и 728 гг. Карл совершил два похода в Баварию, которая подчинилась ему, но сохранила своего герцога. В начале 730-х гг. подчинилась и Аллемания. В 733-734 гг. Карл предпринимал походы против языческих фризов, живших у берега Северного моря. Результатом этих походов была потеря фризами самостоятельности и распространение среди них христианства. Против язычников-саксов К. предпринимал удачные походы в 718, 720, 724 и 738 г., благодаря чему был несколько сдержан их разрушительный напор.

Еще более настойчиво ограждал он государство от арабов, которые в 720 г. перешли Пиренеи, взяли Нарбонну и осадили Тулузу; Эвдону удалось в 721 г. отразить их от Тулузы, но вслед за тем из-за Пиренеев явились новые массы магометан; они проникли в Септиманию и Бургундию и достигли даже левого берега Роны. Эвдон сблизился с Отманом, начальником арабских войск, и нарушил договор с Карлом. Вследствие этого Карл в 731 г. два раза переходил Луару (посылая против сарацин своего брата Хильдебранда) и опустошал Аквитанию; Эвдон вынужден был вновь примкнуть к Карлу. В 732 г., с ополчением австразийцев, нейстрийцев и прирейнских племен, Карл двинулся навстречу арабам, разграбившим Пуатье и Тур. В октябре 732 г. к югу от Тура, в миле от старого Пуатье, близ нынешнего местечка Сенон, произошла знаменитая битва, длившаяся целый день с значительным успехом для франков, но без решительного исхода; однако в следующую ночь арабы бежали. Благодаря сопротивлению ободренного этим успехом христианского населения Пиренеев их дальнейшее движение к северу было остановлено.

В 735 г. бургундцы, неохотно подчинявшиеся Карлу, вступили в сношения с арабами и отдали им г. Арль. После похода в Аквитанию, где по смерти Эвдона Карлу удалось по договору с его сыном, Гунольдом, установить такие же отношения, как в Баварии, Карл двинулся в Бургундию (736), принудил бургундцев к вассальной присяге и назначил новых графов в Арль. В 737 г., после смерти короля Теодерика, Карл стал править без короля. Вслед за тем арабы потерпели от Карал жестокое поражение при р. Берр, к югу от Нарбонны; он подавил восстание в Провансе и подчинил своей власти всю страну до Марселя.

21 окт. 741 г. Карл умер и похоронен в аббатстве Сен-Дени. Перед смертью он разделил свои владения между своими законными сыновьями (от Хрошруды), Карломаном и Пипином. От наложницы Сванагильды у него был сын Грифон. Карл усердно покровительствовал распространению христианства среди язычников (особенно фризов), оказывал деятельную поддержку Бонифацию и был в хороших отношениях с папой Григорием III;. последний обращался к Карлу, получившему от папы сан римского «патриция» (т. е. охранителя Рима), за помощью против лангобардов и думал о подчинении К. Рима, на известных условиях.

Эта мысль была оставлена, так как Карл не счел возможным подать папе помощь против лангобардов, бывших в дружественных отношениях с Карлом. Среди духовенства франкского государства Карл не был любим; стремясь сломить оппозицию аристократии, в рядах которой было и высшее духовенство, он смещал некоторых духовных с их кафедр, ставя на их место преданных ему светских людей; в противность церковным предписаниям в одних руках соединялось по нескольку кафедр и земельных владений; церковные земли отдавались и прямо в пользование на длительный срок светским лицам. Произвольные меры Карла, не оставшиеся без значительного влияния на развитие во франкском государстве таких феодальных форм, как раздача земель в пользование, нашли неодинаковое толкование у новейших исследователей: одни, оговариваясь, что едва ли можно говорить о формальной секуляризации церковных земель при Карле, признают, однако, предоставление их в больших размерах светским лицам; другие отрицают справедливость обвинения Карал в захвате церковных земель. Для представителей первого взгляда церковные меры сыновей Карал представляются упорядочением деятельности отца, для вторых - эти-то меры и представляют настоящую секуляризацию.

Использован материл «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона.

б). ДЕЯНИЯ КАРЛА МАРТЕЛЛА
Как (Карл) побил и победил саксов, герцога Аквитанского и Абдирамана, короля сарацинского. По прошествии года Карл собрал неисчислимую рать, переправился через Рейн, миновал страну аламаннов и свевов и дошел до Дуная; он перешел через него и завоевал страну болгар. Покорив эти земли, он пустился в обратный путь с множеством сокровищ, некоей женщиной и ее дочерью Соннехильдой; в это время герцог Эд уже не соблюдал условия договора. Получив известие об этом, Карл собрал войско, перешел через Луару, обратил в бегство самого Эдда, захватил большую добычу (враги дважды грабили страну), вернулся в свою землю.

Эд, оказавшийся побежденным, стал искать помощи от принцепса Карла и народа франков у коварного народа сарацин. Выступив вместе со своим королем Абдираманом, они перешли через Гаронну и достигли Бордо. Сжигая церкви, избивая жителей, они достигли Пуатье, где предали огню базилику Св.Илария. Какое горе говорить об этом! И вознамерились уничтожить обитель блаженного Мартина. Принцепс смело и воинтсвенно повел свое войско и напал на них. С помощью Христовой он опрокинул их шатры и обрушился на них, чтобы окончить битву избиением. Он умертвил их короля, разбил и уничтожил их армию, сразился и одержал верх. Так отпраздновал победу над врагами.

В начале следующего года Карл, блистательный воин, с помощью уловки вторгся в земли бургундов. Его слава, испытанная в боях, и умение его воинов усмирять мятежные и неверные народы, позволили ему установить границы своей страны; когда был заключен мир, он отдал Лион своим верным. Он утвердил договоры, которыми были закреплены подати, и уверенно вернулся с победой.

Между тем умер герцог Эд. Получив эту весть, уже поименованный принцепс Карл посоветовался со своими людьми и вторично переправился через Луару; он подошел к Гаронне, взял Бордо и занял замок Блай; он завоевал эту область, покорив сопредельные с этим замком города и земли. Он вернулся победителем с миром, благодаря помощи Христа, Царя царей. Аминь.

Анонимный хронист (по велению Хильдебранда, брата Карла Мартелла).

в). КАРЛ ПРИ ПУАТЬЕ
«Надвигавшаяся грозная опасность на время прекратила многочисленные раздоры и усобицы как среди самих франков, так и между франками и другими германскими племенами. Карлу удалось собрать большое войско, в состав которого вошли, кроме франков, другие племена германцев: аламанны, бавары, саксы, фризы. Решительная битва произошла в октябре 732 г. на равнине между Туром и Пуатье. День этой битвы был одним из важных поворотных пунктов истории человечества: здесь, как при Саламине или на Каталаунских полях, судьба многих народов зависела от исхода борьбы двух войск. Подробности битвы неизвестны, хотя с полной ясностью можно представить, какие побуждения и страстные порывы волновали воинов, входивших в состав войск. Войско Абд ар-Рахмана было одушевлено пламенем веры в Аллаха и его пророка, который уже предал царства и народы во власть правоверных, и гордостью победителей и той алчностью добычи, для которой все уже одержанные победы и захваты служили только ступенями к дальнейшим успехам, завоеваниям и обогащениям. Религиозный энтузиазм был велик и в христианском войске, хотя сведений об особом усердии духовенства нет, известно только, что довольно значительная часть войска Карла состояла из язычников. Но франки знали, за что бьются: они уже успели свыкнуться с прекрасной страной, которую приобрели своим мужеством и мужеством своих предков, и готовились горячо постоять за нее.

Главная сила арабов проявлялась в их стремительном натиске, наводившем ужас на врагов; главная сила северян - в спокойной обороне: «Они стояли как неподвижная стена, как ледяной пояс». Карл, очевидно, позаботился предварительно познакомить своих воинов с арабской тактикой, некоторую уверенность им придавало сознание своего превосходства перед арабами в физических силах. Искусное обходное движение герцога Аквитанского способствовало одержанию полной победы – на другой день шатры арабского стана оказались пустыми и можно было спокойно взять весьма значительную добычу.

Единодушие, которому была обязана эта победа, было недолгим. Впоследствии Карлу вновь пришлось бороться и с фризами, и с саксами, и с герцогом Аквитанским, и с нейстримскими вельможами, которые не брезговали даже предательской связью с мусульманами, вследствие чего они не раз вторгались во Франкское государство, опустошая весь его юго-восток до самого Лиона…

Только в 739 г. Карлу удалось в союзе с лангобардским королем Лиутпрандом окончательно справиться и с арабами, и со своими внутренними усобицами. В период этой борьбы грозный воитель нарушил свои связи и с церковью или, точнее, с высшими духовными лицами Франкского государства, которые погрязли в грубейшей безнравственности и вели расточительную жизнь. Он, не задумываясь, черпал из церковных имуществ в тех случаях, когда речь шла о борьбе с исламом и особенно о вознаграждении деятелей, которые в этой борьбе оказали существенные услуги государству. Избалованное королями и зазнавшееся духовенство всячески старалось ему вредить и препятствовать и даже пустило в ход легенду о видении некоего духовника: победитель арабов мучился в пламени преисподней за свое дурное отношение к духовенству. Несмотря на это, значение Карла было настолько велико, что после смерти Теодориха IV он долгое время мог никем не замещать осиротевший трон.

Майордом Карл умер в 741 г. Из двух его сыновей Пипина и Карломана, наследовавших ему, последний в 747 г. удалился в знаменитый монастырь, основанный в 529 г. в Кампании в Монтекассино на месте бывшего храма Аполлона. (Основателем этого монастыря был Бенедикт Нурсийский, давший монахам своей обители правила общежития). С той поры Пипин правил один, хотя и от имени совершенно ничтожного меровингского короля Хильдерика III, пока в 751 г. не решился сделать уже давно обдуманный шаг. Он отправил двух духовных лиц к папе Захарии(741-752) и предложил ему следующее: не лучше ли будет для франкской церкви, чтобы тот, кто держит в руках власть, носил бы и королевский титул. Это было знаменательным событием в истории Франкского государства, равно как и в истории папства».

О.Егер «Всемирная история в четырех томах».