Как служилось на подводных лодках. Как всё устроено: Моряк на подводной лодке

Город Калининград, куда я и Вася Деменок прибыли солнечным августовским утром, встретил нас дыханием близкого моря, зеленью парков и скверов, руинами зданий, напоминающими о минувшей войне. В первой половине дня мы благополучно добрались до штаба тыла Балтийского флота, где у дверей кабинета кадровика медицинской службы флота уже стояли в ожидании вызова мои бывшие однокурсники. Нас, призванных на военную службу, было 13 человек. Вот их фамилии: Городецкий В.Д., Деменок В.В., Иванов Б.К., Карпиков В.И., Киселев В.В., Копытов Д.Д., Макаров Е.И., Некрасов Ю.В., Островский П.А., Панин Е.П., Сухоруков В.С., Четвериков П.В. Из этого состава лишь шесть человек, отслужив положенный трехлетний срок, останутся потом в кадровом составе ВМФ, а семь человек не смогут привыкнуть к службе и пойдут искать свое счастье на «гражданке». Но сейчас еще никто не знает, что нас ожидает впереди, мы стоим у дверей кабинета, в котором решается наша судьба. Особо нетерпеливые личности рвутся в бой, стремясь сыграть на опережение и выхватить счастливый билет. Они по очереди, один за другим, пропадают в недрах кабинета, а затем выходят оттуда, кто счастливый, кто немного расстроенный. Мы с Васей не торопимся и ждем, пока очередь рассосется. Наконец, мы остаемся вдвоем в том длинном коридоре. Вася не выдерживает и просит пропустить его вперед. Я уступаю. Через 10 минут он выходит из кабинета и сообщает мне о том, что его направили служить в морскую авиацию. Настал и мой черед получать назначение. Вхожу в кабинет. За столом сидит пожилой седовласый офицер в звании подполковника. Его фамилия Мариничев. Он здоровается со мной, предлагает сесть и обращается с вопросом, который он уже, вероятно, задавал всем моим товарищам:

Куда бы Вы пожелали идти служить?

Я, помня о заверениях и обещаниях офицера военно-морской кафедры института полковника Филимонова М.Я., бодро отвечаю:

Я хочу служить в морской авиации.

К сожалению, в морской авиации уже вакантных должностей не осталось. Я ознакомился с Вашим личным делом и считаю, что Вы достойны служить на подводной лодке.

Я, откровенно говоря, давно уже настроил себя на морскую авиацию, а о подводных лодках я даже, как-то, и не думал, морально к этому не готов.

Хочу Вас заверить, что служба на лодках весьма перспективна. Вы еще будете благодарить седого подполковника за это распределение. С подводных лодок Вы сможете перейти на лечебную работу в госпиталь. Служба в морской авиации, напротив, имеет много отрицательных сторон. Там много всевозможных тупиков, я бы не советовал Вам туда стремиться. Послушайте меня. Я Вам только добра желаю. Ну, как?

Я согласен.

Вот и хорошо. Решено.

А куда мне придется ехать служить?

Служить Вам придется в Лиепае или в Палдиски. Куда Вы желаете?

А где можно быстрее получить жилье, ведь я человек семейный.

Конечно в Палдиски. Там квартиру Вы получите сразу же по прибытию.

Значит, я поеду в Палдиски.

Вы сделали правильный выбор. Поздравляю Вас с назначением. Вы еще не раз вспомните подполковника Мариничева добрым словом.

В состоянии легкой эйфории я вышел из кабинета и сообщил товарищам о своем распределении. Меня никто не поздравлял, все были озабочены своими собственными назначениями.

С убытием к месту службы пришлось подождать еще несколько дней. Надо было получить вещевой аттестат, одеться в военную форму. Все это продолжалось достаточно медленно. Все эти дни я проводил в доме моего институтского товарища Жени Панина, который был коренным калининградцем. Женя был направлен для прохождения службы в город Балтийск, поближе к родному дому. Его самого и его родителей подобное назначение вполне устраивало. Отец моего товарища был военным, участником войны, хирургом. Но в данный момент, он был уже в запасе, у него была масса свободного времени, и он интересно проводил его, отдавая предпочтение рыбалке. Мы несколько раз ходили ловить рыбу на озера, которые находились буквально рядом с домом. Мы с Женей ловили рыбу на удочку, а Петр Васильевич – на спиннинг. Улов всякий раз бывал неплохой. По вечерам, за чашкой чая, мы вели задушевные беседы про жизнь, про службу и нашу профессию. Отец моего товарища рассказывал много всего интересного, у него была богатая событиями военная биография. Мы с Женей стояли на пороге военной службы, поэтому многое из рассказов военного хирурга нам показалось не только любопытным, но и полезным. Так прошла первая неделя моей службы.

Наше ожидание не могло продолжаться до бесконечности. 8 августа нам вручили предписания, в которых были указаны войсковые части, в которых нам предстояло служить и сроки прибытия к местам назначения. Служить в эстонском городе Палдиски мне предстояло вместе с Борей Ивановым. От Калининграда до Таллина мы летели самолетом, а дальше, до Палдиски, добирались электричкой. Приехали уже затемно. На перроне железнодорожного вокзала Палдиски женщины-служащие ВОХР проверили наши документы и указали дорогу в часть. Окрестный пейзаж нас не обрадовал, так как все вокруг было темно, беспросветно и напоминало пустыню. Добираясь в потемках до КПП части, мы пытались разглядеть хоть какие-то атрибуты городской цивилизации, но так ничего и не обнаружили. В душу закралось подозрение, что мы «вляпались» во что-то нехорошее. Дежурный по бригаде проверил наши документы и определил нас на ночлег в одну из офицерских комнат казармы береговой базы. Прощаясь с нами, он предупредил, что завтра с утра мы должны будем представляться командиру бригады подводных лодок. Наутро, проснувшись и приведя себя в порядок, мы с Борей пошли докладывать о своем прибытии на службу капитану 1-го ранга Е.В.Бутузову, командиру соединения. Зайдя в его кабинет, мы отрапортовали о своем прибытии и назначении на должности. Комбриг, судя по его выражению лица, остался недоволен нашими докладами. Как мы ни старались, а представиться по-военному у нас не получилось. Видно навыков, приобретенных на военной кафедре, оказалось недостаточно. Сделав несколько замечаний по форме наших докладов, Евгений Васильевич направил огонь своей критики на наши обручальные кольца, заявив, что их ношение несовместимо с военной формой одежды, что есть приказы и директивы, в которых об этом все сказано.

Я тоже женат, и тоже люблю свою жену, но обручальное кольцо я ношу не на пальце, а в портмоне.

После этих слов комбриг вытащил из внутреннего кармана своей тужурки изящный кожаный кошелек, извлек оттуда золотое кольцо и показал его нам. Затем он распорядился.

Снимите Ваши кольца и спрячьте куда-нибудь подальше. Здесь Вам не «гражданка», здесь военная служба. А на службе нужно выполнять уставы и приказы.

Мы молча повиновались, хотя, в глубине души, были не согласны с комбригом, уставами и приказами. Все это сильно смахивало на произвол, насилие над личностью. Но деваться было некуда – раз пришли служить, значит надо менять свои прежние привычки и правила поведения.

Беседа с командиром соединения продолжалась еще несколько минут. В ходе ее выяснилось, что служить мы будем на ремонтирующихся лодках, из которых одна находится в Таллине, а другая – в Риге, так что в Палдиски мы задержимся ненадолго. По поводу нашего жилья Бутузов пообещал решить вопрос положительно, но добавил, что, на первых порах, жить придется в уплотнении (две семьи в одной квартире).

Жилищный фонд нашей бригады не такой уж большой, - продолжал комбриг, - многие семьи стоят на очереди по улучшению своих квартирных условий. Среди офицеров и мичманов есть заслуженные люди, проблемы которых мы будем рассматривать в первую очередь. А вы здесь люди новые, поэтому берите, что вам предлагают. Когда проявите себя с хорошей стороны, тогда, может быть, и о дальнейшем вашем благоустройстве мы подумаем.

Во время нашей беседы с комбригом, в его кабинете присутствовали начальник политотдела капитан 1-го ранга Линда и флагманский врач соединения подполковник м/с Н.В.Шкворов. Они, также как и мы с Борей, стояли перед начальником навытяжку, «ели его глазами», изредка поддакивая в тему возгласами «так точно!» Вид у них обоих был угодливо-перепуганным. Евгений Васильевич Бутузов был грозным комбригом. Чуть позже я еще расскажу о нем. А пока, мы с Борей Ивановым готовимся к отъезду. Я еду в город Таллин для прохождения службы на подводной лодке «С-297». Боре предстоит более дальняя дорога, его лодка «С-295» стоит на ремонте в поселке Усть-Двинске, под Ригой. Чувствую я, что расстаемся мы надолго. Средний заводской ремонт, как нам сообщили знающие люди, мероприятие весьма продолжительное по времени, за год можно и не управиться. Единственная радость, что в моря какое-то время ходить не придется. Есть шанс плавно втянуться в военную службу, на берегу привыкать к новому образу жизни, безусловно, удобнее, нежели среди бушующих волн. Еще свежи воспоминания о событиях годичной давности, связанных с корабельной стажировкой на тральщике. Перспектива встречи с морской стихией, понятное дело, у меня восторга не вызывает. Мои морские качества далеко не идеальны, я это уже знаю – проходил. Говорят, что под водой совсем не качает. Это хорошо. Но и в надводном положении эти корабли, как сообщили мне бывалые моряки, преодолевают огромные расстояния. Так что придется, видимо, испытать, еще не раз, возможности своего вестибулярного аппарата. Будем терпеть. Обратной дороги нет. Раз уж я бросил вызов своей судьбе, придется ломать себя во всех направлениях.

Еще 2 дня мы «торчим» в Палдиски. За это время мы успели получить ключи от своих квартир и отыскать наше жилье на одной из немногочисленных улиц маленького городка. Какой дурак посмел назвать эту зону за колючей проволокой городом? Городом тут и не пахнет. Единственной достопримечательностью Палдиски было здание учебного центра по подготовке экипажей атомных подводных лодок, в народе оно получило название «Пентагон». Дом, в котором мы обрели свое пристанище, находился на улице Садама. Нам предоставили по комнате в 3-х комнатных квартирах, располагавшихся в разных подъездах. По 2 комнаты в наших апартаментах занимали семьи мичманов. Наши комнатки имели маленькую площадь (12 кв.метров) и располагались по соседству с кухнями. Мы с Борей, впрочем, не слишком огорчились после знакомства с условиями своего будущего проживания. У нас еще никогда не было своего угла, а вот теперь - свершилось. Теперь мы имеем собственное жилье!

12 августа 1969 года, приехав в город Таллин, я довольно легко отыскал завод, на котором подводная лодка «С-297» ремонтировалась. Представился командиру о своем прибытии для дальнейшего прохождения службы. И служба началась.

В августе 1969 года я, после окончания Севастопольского Высшего Военно-морского Инженерного Училища, попал служить на Северный флот, на головную подводную лодку 667А проекта, во второй экипаж. Я на кораблях этого проекта прослужил до самого увольнения в запас в ноябре 1991 года. На этих кораблях мне пришлось пройти семнадцать боевых служб в должностях от командира группы дистанционного управления (был командиром реакторного и турбинного отсеков), был командиром дивизиона движения, командиром электромеханической боевой части с 1980 года до самого увольнения в запас. Командиром БЧ-5 я отходил семь боевых служб. В 1984 году, после последней боевой службы, на которой случилась авария с выходом из строя аппарата левого борта, я остался служить в городе Северодвинске, а в 1985 году, после заключения военно-врачебной комиссии о непригодности к службе в плавающем составе ВМФ, остался в постоянном составе бригады ремонтирующихся подводных лодок, на корабле, на котором был в море и на котором произошла авария.

Если говорить о самых запоминающихся выходах в море, то это, конечно, первый поход и последний. Первый - из за остроты ощущения, а последний, так как последний и авария, которая по тяжести вошла в аналоги аварий на атомных подводных лодках.

Первые походы совпали с отработкой стратегического и тактического использования наших кораблей. Использование главной энергетической установки (ГЭУ) кораблей в чисто однобортном варианте, со сменой бортов в середине боевого похода (кстати, очень неудачное решение, так как середина похода совпадала с нахождением корабля в экваториальной зоне, где очень высокая температура забортной воды). Использование комбинированных способов использования технических средств ГЭУ, то есть одна линия вала в штатном режиме, а вторая в режиме электродвижения. И так далее. Кроме того, определялись оптимальные сроки нахождения кораблей нашего проекта в море. Самая большая боевая служба - более 100 суток, потом был выбран оптимальный вариант, да и режимы использования ГЭУ были найдены и экономичные, и малошумные, и наиболее безопасные.

Сейчас рассуждаю об этом, на улице солнышко, в доме тепло. Все это где-то далеко и как бы не со мной это было. Но тогда... тогда это была очень трудная и опасная работа. Мы потеряли не одного человека на различных экипажах, а сколько ребят потеряло здоровье и, самое главное, рассудок. Тогда не было чем-то необычным "привести с морей" сошедшего с ума. Я постараюсь ниже объяснить причину, а сейчас, возвращаясь к началу повествования, снова размышляю, что же такое героика подводной службы. Скорее всего, это умение собрать все эмоции в кулак, забыть, что тебе в данный момент хочется, и делать работу, которая нужна сейчас кораблю, экипажу. Знать, что эта работа нужна государству и твои лишения не прихоть какого-то руководства, а насущная необходимость твоей Родины. Бороться с аварийной ситуацией, когда она налицо, проще, тяжелее ожидание и поиск этой ситуации, очень сложно в условиях подводной лодки оставаться работоспособным 24 часа в сутки, не допускать никаких ошибок, профессиональных и в отношении своих товарищей.

А обстановка на корабле специфическая:

1. Ощущение глубины действует не только на нервы подводников, но и, самое главное, на материальную часть. Постоянное напряжение прочного корпуса, особенно при изменении глубин, постоянное воздействие забортного давления на донно-бортовую арматуру, сальники насосов забортной воды и на всю технику, связанную с забортным окружением. Смена сальников, особенно насосов циркуляционных трасс, в общем-то, дело довольно обычное, но были случаи, что и такие отработанные действия приводили к аварийной обстановке с гибелью личного состава. Состояние нахождения под большим слоем воды при психологической неуравновешенности некоторых моряков, особенно матросов срочной службы, приводило к случаям тихого помешательства людей. Причем при хорошей работе заместителя командира по политчасти, который не давал задуматься, а загружал социалистическим соревнованием до такой степени, что тошнило от этого, но "дурачков" привозили меньше. Нужно отметить, что в море никто и никогда не мог не только выспаться, но и просто нормально поспать. Вахта, уход за материальной частью, учения, занятия, тренировки по борьбе за живучесть и специальности, тревоги при всплытии под перископ, сеансы связи и определение места и так далее, а спать по 6-7 часов кусочками, там пару часов, там пару. Причем я умышлено не подчёркиваю, кому тяжелее всего - тяжело всем. Степень тяжести определяется ответственностью за принятие решений. Неправильно принятое решение из простой ситуации может привести к трагедии, а то и к катастрофе.

2. Выходы в море, особенно на боевые службы, это продолжительный процесс, продолжительность боевой службы наших кораблей - не менее трех месяцев. Причем отошли от пирса, пару тройку часов в надводном положении, переход в точку погружения и погружение, через три месяца всплыли и через пару-тройку часов подошли к пирсу. И обид нет, ведь служили на подводных кораблях, предназначенных для несения боевой службы, ведению боевых действий, в общем, для войны. Стоящие у пирса небоеготовные корабли допускаются только в ремонте, а остальное время в море при полной боеготовности. И ведь не только подводники страдали от отрыва от берега, а семьи. Молодые, красивые женщины месяцами в одиночестве, мама-папа для детей, да еще на Севере, когда в квартирах холодно, дома рушатся, да и что греха таить, заметет так, что военторг обеспечить магазины не может, нет подвоза свежих продуктов, сидят жены офицеров и мичманов и гадают, чем накормить семью, а папа "морячит". Бедные гарнизонные дети, они из своих пап делали кумиров, полубогов, ведь виделись редко, даже похвастаться успехами в школе не могли - пап нет дома. Я опять отклонился от основного повествования, видно, эмоции при воспоминаниях переполняют.

3. Итак, снова корабль. Эти месяцы похода проходят не только в сильном психологическом напряжении, но и физических сил требуют немало. Уровень шума от работающих механизмов очень высок и постоянен - чем не "музыкальная шкатулка" для пыток? И никуда не денешься, даже наоборот, радуешься, что все работает.

4. Постоянный уровень освещенности в основном ламп "дневного освещения" приводит к так называемому "сенсорному голоду", голоду на цветоощущения и запахи. Ведь даже пища на подводной лодке готовится только вареная и пареная, даже зажарить суп или борщ нельзя, так как при жарке жир разлагается с выделением акриалина. Хозяйки знают, что при длительной жарке продуктов в закрытом помещении начинает болеть голова и т.д., а подводная лодка не закрытое помещение, а герметичное.

5. При жизнедеятельности людей, работе большого количества механизмов создается особый микроклимат, очень сухо и жарко. В жилых отсеках температура воздуха до 40-45 грд. считается комфортной, а в энергетических до 70 грд. никто претензии не принимает. Причем в северных водах, когда за бортом около 0 грд, и в южных широтах, когда около 30 грд., в отсеках микроклимат не особенно меняется.

6. Серьезная проблема для человеческого организма - перепады давления. Практически все подводники имели баротравму уха и не один раз. Вот такой пример: особенно при возвращении из южных широт к себе домой в северные, когда за бортом температура снижается, снижается и объем воздуха, и его запасы нужно пополнять. Пополнение запаса воздуха производится на перископной глубине, время пребывание на которой строго ограничено из условий скрытности плавания, так вот, сначала давление снижается до максимально возможного, около 400 мм ртутного столба, а потом в течение 20-25 секунд повышается до 2-2,5 кг.см.кв. Как говорится, слабым делать нечего.

7. А вода! Ведь пить можно только дистиллированную воду, которую сами и готовят при помощи испарителей. Лишняя работа испарителей - это тоже снижение скрытности, основного оружия подводников, поэтому на умывание и баню время очень ограничено, да что там на баню - на мытье посуды вода ограничена: сыпь побольше горчицы и посуда будет чистой.

8. Самое главное - дыхание не воздухом, а газовой смесью, которую сами подводники делают, убирая вредные примеси и добавляя кислород и другие газы. Кстати, кислород тоже делается на самой лодке специальной машиной из воды. Так что и здесь ограничения. Спорт - это хорошо на свежем воздухе, а на подводной лодке это губительное для человеческого организма дело.

Я попытался немного обрисовать существование на подводном корабле. Немного, потому что проблем много, вода - это агрессивная среда, в которой человек существовать не может, что там вода, ведь в условиях повышенного давления воздуха человек существует только до шести атмосфер, а дальше - азотный наркоз и смерть. А проблемы - это и удаление мусора и отходов пищи, и работа гальюнных устройств, и удаление грязной воды, и так далее, ведь за бортом не один килограмм избыточного давления воды. А длительное хранение продуктов питания и хлеба? Все это при нормальной обстановке, но ведь и противоборствующая сторона ведет активные боевые действия... А аварии техники? Все эти вопросы охватить практически невозможно в короткой статье. Я старался раскрыть будни в жизни подводников.

Говорить о патриотизме некоторых своих товарищей мне очень трудно, называть отдельные фамилии тоже. Практически все, с кем мне прошлось ходить в моря, заслуживают самого искреннего уважения. Самоотдача подводников всегда была настолько высока, а хвалиться этим было настолько неприлично, что все тяготы и лишения службы мы воспринимали не только как неизбежное, но и с каким-то пафосом. Я говорю "мы", а не "я", потому что я был неотделим от экипажа, потому что только в составе экипажа каждый из нас что-то значил. И это касается всех, от командиров кораблей до самых молодых матросов. Ответственность - это единственное, что не делилось поровну, это в зависимости от должности, от опыта. Даже уродливые явления "годковщины" в море исчезали.

В самый тяжелый момент моей службы, а это ядерная авария ГЭУ левого борта, рядом со мной были мои товарищи, в первую очередь офицеры и мичмана. Чувство "уберечь матросика" было очень сильно развито. Во время аварии в отсеке без ограничения времени работали только офицеры и мичмана, а личный состав срочной службы был расписан по сменам, за матросами велся жесточайший контроль радиационной безопасности, хотя мою дозу облучения и дозы облучения офицеров рассчитывали по коллективным дозиметрам, так как индивидуальные нам некогда было менять. Конечно, не все так было однообразно на всех кораблях - были случаи, когда из-за сиюминутной слабости и халатности оставались и гибли люди в аварийных отсеках, гибли люди из-за элементарной недисциплинированности, несобранности, желания немного пожалеть себя и др. Но основной настрой я описал правильно, ведь жертвенность положена в основу борьбы за живучесть корабля, при аварии герметизируются все отсеки, приносится в жертву аварийный отсек, чтобы спасти весь корабль, и, как правило, на эту жертву подводники были готовы и шли сознательно.

В настоящее время очень много охотников охаять нашу жизнь в недалеком прошлом, в том числе показать ненужность наших усилий по защите Родины. Это чепуха. За Родину, за свою страну всегда нужно драться и быть готовым к бою. Тогда всем в стране будет легче жить, так как уважать нас будут в мире, и мы себя уважать будем. Рабы всегда нищие. Славяне никогда рабами у других народов не были.

(Из воспоминаний моего друга и сослуживца Михаила Водяхо)

Перед каждым выходом в море, в обязательном порядке все экипажи АПЛ (атомная подводная лодка) проходили отработку задач на берегу в УТК (учебном тренировочном комплексе)
Все тщательным образом отрабатывалось на берегу не один месяц. И только уж потом, сдав все мыслимые и немыслимые зачеты, получив доступ, выходили в море.
Экипажу лодки, в которой служил Михаил, была поставлена задача: борьба с пожаром и отработка по заделыванию пробоин.
Воистину правильные слова, сложенные самими моряками, пусть не совсем в рифму, но зато от всей души:
Кто служил на флоте знает,
Тот с тоскою вспоминает долгие мучительные дни,
Флот учил нас быть отважным,
Не быть пацаном вчерашним,
Зажигал в наших сердцах огни.
В назначенный день весь экипаж отправился на УТК.
Самое страшное на подлодке - это борьба с пожаром. Для имитации отсека, ребят поместили в помещение – полный аналог подлодки.
Инструктор поджег щит, и была объявлена аварийная тревога, при которой отсек герметизировался, а личный состав снаряжался в средства защиты в замкнутом пространстве. При возникновении пожара, отсек наполняется дымом за сорок пять секунд. А при высокой температуре повышается и давление.
Так было и на этот раз, казалось, что маска дыхательного аппарата вот-вот расплавится на лице. Но, не обращая на это внимания, ребята стойко боролись с огнем, хотя прекрасно понимали, что это всего лишь тренировка. А что, если такое случится уже в походе, когда подлодка будет находиться в глубине в несколько десятков метров? Маску снимать нельзя - это верная гибель, всего пару глубоких вдохов и, нет человека. Поэтому такие тренировки были жизненно необходимы и важны.
С поставленной задачей экипаж справился на отлично.
Далее была поставлена задача по заделке пробоины.
Нужно было, находясь в полном снаряжении в СГП (спасательный гидрокомбинезон подводника), устанавливать упоры и пластыри, чтобы заделать течь.
Большой напор холодной воды то безжалостно сбивал с ног, то откидывал на несколько метров от пробоины, оставляя на руках и ногах ребят бесчисленные ушибы и синяки. Но матросы вновь поднимались и яростно бросались в бой с пробоиной.
После всех теоретических и практических занятий на УТК сдавались зачёты, а по прибытии на лодку, зачёт сдавался еще командиру на допуск к самостоятельному управлению боевым постом, где впоследствии предстояло нести вахту.
Экипаж стал готовиться к выходу в море. И в назначенный по плану день была объявлена учебная тревога по вводу главной энергетической установки для обоих бортов БЧ-5 и службе химической защиты - боевая готовность номер один.
Выход с корабля уже был запрещен, весь экипаж находился на борту. Команде предстоял десятидневный поход в море и, соответственно с запасом продовольствия на такое же количество дней. Хотя лодка обычно загружается с автономным запасом продовольствия.
На следующий день, ровно в шесть часов утра прозвучал сигнал тревоги и голос командира по громкоговорящей связи:
- По местам стоять! Со швартовых сняться! Швартовой команде подняться наверх!
При каждом выходе в море, на борту всегда должен был находиться старший офицер, обычно это был начальник штаба, либо командир дивизии. Но в этот раз вместе с экипажем в поход выходил сам комдив - контр Адмирал.
Вскоре подошли буксиры, которые должны были провести лодку в открытое море. Ребята с грустью расставались с берегом и со всем тем, что было там дорого. У каждого матроса было двойственное ощущение: гордости, что он в составе команды АПЛ выходит в море, и необъяснимое волнение от неизвестности.
Была получена команда и, отшвартовавшись, все спустились вниз. Командир объявил тревогу погружения.
Михаил, находясь у себя в десятом отсеке, где нес вахту,
услышал, как забурлила вода - это означало, что она поступала в цистерны и что скоро лодка начнет погружение. Через каждые два часа подлодка обязана была всплывать на перископную глубину в семнадцать метров для определения своего местонахождения и сеанса связи. Для этого вновь играли учебную тревогу с центрального поста, и выполнялась команда, согласно полученному приказу.
- Погружение! Осмотреться в отсеках! – скомандовал командир БЧ-5.
- Глубина полсотни метров! – проверив показатели на глубиномере, доложил Михаил на центральный пост. - Отсек осмотрен, замечаний нет!
- Принято! – ответил командир БЧ-5. - А теперь слушать следующую команду!
- Подготовиться к принятию и посвящению в подводники! – прозвучал голос старпома. - Собраться на центральном посту молодым матросам и офицерам, впервые выходящим в море!
Тут же набиралась вода с той глубины, на которой находилась в этот момент подлодка, откручивался плафон с аварийного освещения и, наполнив его забортной водой, давали молодому пополнению выпить её.
- Поздравляю вас всех с принятием в ряды подводников! – сказал командир АПЛ, который незаметно для всех появился рядом с молодым пополнением.
- Служу России! – взял под козырек каждый из них.
А когда вернулись в отсек, поздравил еще командир уже своего отсека.
Этот неписаный морской закон – традиция шла еще с времён Петра Первого и ни отменять, ни нарушать никто не имел права, эта милая забава существует и поныне.
Традиция, традицией, но это не мешало с честью и достоинством служить своей Родине.

По прибытию в г. Северодвинск, все с удивлением заметили, что здесь было намного теплее, чем в г. Гаджиево, в котором уже вовсю хозяйничала зима.
В этом городе подлодка должна была загрузиться ракетой. Пришвартовались к пирсу, а рядом уже находился эсминец, который на порядок отличался от их подлодки. Чтобы расширять кругозор своих знаний, офицеры ходили на экскурсию друг к другу. Так сказать, для обмена опытом.
А вечером четверо матросов, обрадовавшись, что лодка стоит у пирса, переоделись в гражданскую одежду и решили сходить в самоволку. Все бы ничего, да только вот двое из них, потеряв всякую осторожность и бдительность, оказались в комендатуре. Ну и, естественно, по возвращении на лодку их ждал разбор полетов по всей строгости.

Пока стояли в Северодвинске, ответственные за ракетный комплекс готовили их к стрельбе, а штурманы прокладывали курс, чтобы не было ошибок. Ну, а остальные члены экипажа делали большую уборку. Была получена радиограмма из штаба, что по возвращении на базу, лодку ожидала комиссия по ядерной безопасности. Как же тут не готовиться? Нужно было не ударить в грязь лицом.
А Михаилу, кроме своего десятого отсека, пришлось драить еще и реакторный, поскольку он был ответственным за них.
Когда все приготовления были закончены, ракетчики проверили комплекс, а штурманы - курс, и только затем на борт была уже погружена ракета и дали добро на выход в открытое море.
Пуск ракеты был назначен на восьмое октября, но из-за ухудшившихся метеоусловий, самолет из Москвы не смог прилететь. В его задачу входило вести нашу ракету до полигона, который находился на Камчатке. Так что стрельбу отложили, но уже к вечеру от ОД(Оперативный дежурный) поступила сводка о том, что погода стала улучшаться и на следующий уже день была назначена ожидаемая стрельба.
Сразу в послеобеденное время девятого октября прибыли старшина отсека мичман и командир дивизиона живучести капитан третьего ранга. Они принесли с собой какие-то ящики.
Лодка находилась в подводном положении. Сам командир отсека в это время нес вахту на пульте ГЭУ(главная энергетическая установка), а так как Михаил был старше по воинскому званию среди матросов, старшина приказал:
- Будешь сидеть на связи с центральным постом!
- Есть! – взял под козырек Михаил.
Буквально через пару минут прошел вызов:
- Центральный десятому!
- Есть, десятый! – четко ответил Михаил и продолжил. - У меня в отсеке старшина и командир дивизиона живучести!
Тут же поступила команда:
- Команда ВИПС! ТОВСЬ!(приготовиться)
- Есть, приготовиться!
Стали быстро распаковывать коробки, которые были принесены старшиной и капитаном третьего ранга. В них оказались ракетницы. Выстрел производился из имитационного патрона, чтобы самолет увидел местонахождение подлодки, а операторы смогли отследить пуск ракеты.
Тут же доложив, что команда выполнена, Михаил продублировал свой доклад и на центральный пост.
Не прошло и пяти минут, как вновь прозвучала команда:
- ВИПС. Залп!
- Есть! ВИПС. Залп!
В боевой рубке находился сам командир, который в перископ увидел, что выпущены две ракетницы с ВИПСа, акватория Белого моря окрасилась именно в те цвета, о которых было договорено с командованием воздушного флота.
После того как услышали сигнал Ревуна, именно им подавался сигнал боевой тревоги, тут же следом прозвучал и голос командира:
- Боевая тревога - ракетная атака!
А через мгновения ощутили толчок, словно, лодка стала проваливаться в морскую пучину.
Это означало, что ракета покинула ракетную шахту, и начала пробивать толщу воды, устремляясь к своей цели.
И, сразу после выстрела ракеты, чтобы не быть обнаруженной, лодка начала маневрирование, неоднократно меняя свой курс.
Прошел час томительного ожидания, когда по боевой трансляции услышали:
- Внимание! Говорит командир! Сегодня, согласно установленному плану боевой подготовки по боевой тревоге, был нанесен ракетный удар крылатой ракетой с подводного положения по наземным целям противника. Ракета успешно поразила цель. Поздравляю экипаж К-395 с успешным выполнением задачи. Благодарю за службу!
Тут же по отсекам разнеслось громогласное «Ура!», а на камбузе, в связи с таким событием в этот день коки приготовили праздничный ужин.
На следующий день, когда до заступления на вахту оставалось полтора часа, в отсек прибыл замполит – капитан третьего ранга. Он был очень аккуратен во всех отношениях, дотошный до всех мелочей. Постоянно что-то записывал в свой блокнот, какие-то цифры, даты. Он знал весь экипаж по именам от офицера до рядового матроса, с ним можно было поговорить на любую тему, мог что-то подсказать ребятам, помочь советом.
Внимательно посмотрев на Михаила, он неожиданно спросил у него дату его рождения. И, что-то записав у себя в блокноте, задал еще вопрос:
- Михаил, у тебя что-то случилось?
- Ничего не случилось, товарищ капитан третьего ранга.
-Ты какой-то не такой сегодня. Что-то тебя тревожит?
- Никак нет! – и уже совсем не по уставу продолжил, - просто впервые буду встречать свой день рождения в походе, а не на берегу.
- Не отчаивайся, Михаил, все будет хорошо, - и еще немного поговорив с остальным экипажем, удалился.
(продолжение в рассказе «Именинник»)
(снимок из просторов интернета)

Матрос подводной лодки анонимно рассказал о том, что такое поцелуй кувалды, зачем закусывать вино воблой и почему некоторым подводникам приходится годами драить туалет.

Подлодка

Я учился в Военно-морском училище им. Дзержинского, но это офицерский путь. А матросом на подлодку можно попасть и через военкомат: они направляют призывников в учебный центр, где полгода идёт подготовка. Каждой специальности соответствует своя боевая часть, вроде отделов в компании. Первая — штурманская, вторая — ракетная, третья — мино-торпедная, четвёртая — радиотехнических средств и связи, куда как раз попал я потом, и пятая — электромеханическая, самая большая.

С первой по четвёртую части — это так называемый БЧ-люкс. Они ходят чистенькие и опрятные. А БЧ5 — это «маслопупы», они там по колено в масле и воде, на них все трюмы, насосы и двигатели. После учебки идёт распределение на базы. Сейчас подлодки базируются либо на Севере, в Западной Лице, Гаджиево, Видяево, либо на Камчатке, город Вилючинск. Ещё одна база есть на Дальнем Востоке — её в народе называют Большой Камень или Техас. В Балтийском и Чёрном море атомных подводных лодок нет — только дизельные, то есть не боевые. Я же попал на Северный флот, в Западную Лицу.

Первое погружение

Когда подводная лодка выходит первый раз в море, все моряки должны пройти обряд посвящения. У меня был минимальный: в плафон из каюты налили забортной воды, которую надо выпить. Вкус у неё жутко вяжущий и горький. Неоднократно были случаи, когда людей сразу тошнило. Тогда же вручили свидетельство, нарисованное от руки, что я теперь подводник. Ну а на некоторых лодках к этому обряду добавляется «поцелуй кувалды»: её подвешивают к потолку и, когда судно качает, матрос должен изловчиться и её поцеловать. Смысл последнего обряда от меня ускользает, но спорить здесь не принято, и это первое правило, которое выучиваешь, входя на борт.

Служба

Почти что на каждой подводной лодке есть два экипажа. Когда один уходит в отпуск (а они положены после каждой автономки), заступает другой. Сначала идёт отработка задач: например, погрузиться и выйти на связь с другой подлодкой, глубоководное погружение на максимальную глубину, учебные стрельбы, в том числе по надводным кораблям, если все упражнения штабом приняты — то лодка уходит на боевую службу. Автономка длится по-разному: самая короткая — 50 суток, самая длинная — 90.

В большинстве случаев мы плавали подо льдами Северного полюса — так лодку не видно со спутника, а если лодка плавает в морях с чистой водой, её можно увидеть даже на глубине 100 метров. В нашу задачу входило патрулирование участка моря в полной готовности и применение, в случае нападения, оружия. Одна подлодка с 16 баллистическими ракетами на борту может стереть с лица Земли, например, Великобританию. На каждой из 16 ракет находится 10 автономных боеголовок. Один заряд равен примерно пяти-шести Хиросимам.

Можно посчитать, что мы ежедневно возили с собой 800 Хиросим. Было ли мне страшно? Не знаю, нас учили, что боятся те, по кому мы можем выстрелить. А так я не задумывался о смерти, вы же каждый день не ходите и не думаете о пресловутом кирпиче, который может упасть на голову? Вот и я старался не думать.

Экипаж подлодки круглосуточно несёт вахту в три смены по четыре часа. Каждая смена завтракает, обедает и ужинает отдельно, между собой практически не общаясь. Ну, кроме собраний и общих мероприятий — праздников, например, или соревнований. Из развлечений на лодке — турниры по шахматам и домино. Пробовали устраивать что-то спортивное вроде поднимания гири, отжимания от пола, но нам запретили из-за воздуха. Он в подлодке искусственный, с повышенным содержанием двуокиси углерода СО2, и физические нагрузки плохо влияли на сердце.

Ещё нам кино показывают. Когда не было всех этих планшетов и DVD-плееров, в общей комнате стоял плёночный кинопроектор. Крутили в основном что-то патриотическое или комедии. Вся эротика, конечно, была запрещена, но матросы выкручивались: нарезали самые откровенные моменты фильмов, где девушка раздевается, например, склеивали их в один и пускали по кругу.

Жить в замкнутом пространстве не так трудно, как кажется. Во многом потому, что ты всё время занят — восемь часов проводишь на вахте. Надо следить за показателями датчиков, пультом, делать записи — в общем, не отвлечёшься на посидеть и подумать о жизни. Каждый день примерно в 15:00 всех поднимают на «малую приборку». Все идут убирать какой-то участок. У кого-то это пульт управления, с которого надо смахнуть пыль, ну а у кого-то — гальюн (уборная для матросов в носовой части корабля. — Прим. ред.). Причём самое обидное — закреплённые за тобой участки не меняются всю службу, поэтому если уж начал драить туалет — драишь его до конца.

Что мне нравилось в плавании — так это отсутствие морской болезни. Лодку шатало только в надводном положении. Правда, по правилам лодка обязана всплывать раз в сутки, чтобы провести сеанс радиосвязи. Если подо льдами — то ищут полынью. Выйти подышать, конечно, нельзя, хотя случаи бывали.

За день кок должен не только девять раз наготовить на ораву в 100 голодных матросов, но и для каждой смены накрыть столы, потом собрать посуду и перемыть её. Но, надо заметить, подводников кормят очень хорошо. На завтрак обычно творог, мёд, варенье (иногда из лепестков розы или грецких орехов). На обед или ужин обязательно красная икра и балык из осетровых рыб. Каждый день подводнику положено 100 граммов сухого красного вина, шоколадка и вобла. Просто в самом начале, ещё в советские времена, когда говорили о том, чем подводникам поднимать аппетит, комиссия разделилась: они голосовали за пиво, другие — за вино. Выиграли последние, но вобла, которая шла в паре с пивом, в пайке почему-то осталась.

Иерархия

Экипаж состоит из офицеров, мичманов и матросов. Главный всё равно командир, хотя внутренняя иерархия тоже существует. Офицеры, например, кроме командира, называют друг друга только по имени-отчеству, ну и требуют к себе соответствующего обращения. А вообще субординация как в армии: начальник отдаёт приказание — подчинённый его выполняет без комментариев.

Вместо дедовщины на флоте есть годковщина. Тех матросов, которые только пришли на флот, называют караси: они должны тихо сидеть в трюме и убирать воду и грязь. Следующая каста — подгодок — матрос, который отслужил два года, а самые крутые — годки — у них срок службы больше, чем 2,5 года. Если за столом сидят восемь человек, из которых, например, два годка, то еда делится пополам: одна половина — это их, а вторая — всех остальных. Ну могут ещё сгущёнку отобрать или за шилом послать сбегать. По сравнению с тем, что в армии происходит, здесь практически равенство и братство.

Устав — это библия, наше всё, считай. Правда, иногда до смешного доходит. Например, согласно ст. 33 Строевого устава российских военных сил, движение бегом начинается только по команде «бегом марш». И вот один раз замкомдива в море пошёл в гальюн, а там замок висит. Он в центральный пришёл и старпому приказывает: «Старпом, гальюн откройте». Старпом сидит спиной — не реагирует. Замкомдива не выдержал: «Старпом, принесите ключ бегом». А он продолжает сидеть как сидел. «Бегом, я Вам говорю! Вы что, не слышите меня? Бегом! Бл..!!! Чего Вы ждёте?» Старпом закрыл устав, который он читал, кажется, всё свободное время, и говорит: «Я жду, товарищ капитан первого ранга, команду „марш“».

Командиры

Командиры разные бывают, но все должны вызывать трепет. Священный. Ослушаться или перечить ему — получить выговор в личное дело как минимум. Самый колоритный начальник, который мне попадался, — капитан первого ранга Гапоненко. Было это в первый год службы. Только в Мотовский залив вышли, Гапоненко пропал из виду с флагманским киповцем (должность на лодке, слесарь КИПиА — Контрольно-измерительная аппаратура и автоматика) в своей каюте.

Дней пять пили не просыхая, на шестой день Гапоненко вдруг поднимается в центральный в куртке-канадке и валенках: «Давайте, говорит, всплывайте, покурим». Покурили. Он спустился вниз, осмотрелся: «Чем это вы тут занимаетесь, а?» Говорим, учебные маневры отрабатываем, вот надо скооперироваться с соседней лодкой, 685-й бортовой. Он вдруг сам пролез за пульт, взял микрофон и вышел в эфир. «685-й бортовой, я 681-й бортовой, прошу исполнить „слово“ (а слово на морском языке означает застопорить ход, остановиться)».

На другом конце провода раздалось какое-то мычание. А потом: «Я 685-й бортовой, исполнить „слово“ не могу. Приём». Гапоненко начал нервничать: «Приказываю исполнить „слово“ немедленно!» А в ответ ещё более настойчиво: «Повторяю вам, исполнить „слово“ не могу. Приём». Тогда он уже совсем озверел: «Я, б…, приказываю тебе, су…, исполнить „слово“ …! Немедленно, слышишь! Я капитан первого ранга Гапоненко! Ты придёшь в базу, су..., я тебя, бл…, за жопу подвешу!..»

Повисла смущённая тишина. Тут радист, полумёртвый от страха, бледнеет ещё сильнее и шепчет: «Товарищ капитан первого ранга, прошу прощения, я ошибся, нам нужен 683-й бортовой, а 685-й бортовой — это самолёт». Гапоненко пульт разбил, выдохнул: «Ну вы и мудаки тут все», — ушёл обратно в каюту и до всплытия больше не появлялся.

Жми на кнопку, чтобы подписаться на "Как это сделано"!

Если у вас есть производство или сервис, о котором вы хотите рассказать нашим читателям, пишите Аслану ([email protected] ) и мы сделаем самый лучший репортаж, который увидят не только читатели сообщества, но и сайта Как это сделано

Подписывайтесь также на наши группы в фейсбуке, вконтакте, одноклассниках и в гугл+плюс , где будут выкладываться самое интересное из сообщества, плюс материалы, которых нет здесь и видео о том, как устроены вещи в нашем мире.

Жми на иконку и подписывайся!

Инженер, командир группы Александр Кузнецов

Какое образование вы получили?

Окончил Балтийский военно-морской институт имени Ф.Ф. Ушакова по специальности инженер-радиотехник.

И сразу после вуза попали на атомную подлодку?

После получения диплома и звания лейтенанта мне предстояла обязательная служба по контракту в течение пяти лет. На подлодку попал в 2003 году, а на пенсию вышел в 2010-м (у подводников она наступает быстро).

Связывать жизнь со службой на АПЛ (атомной подводной лодке) не очень хотел. Но через год после распределения понял, что пенсия не за горами, а после выхода на неё можно начать новую жизнь.

Какие требования предъявляют к тем, кто работает на подлодке?

Оно одно для всех военнослужащих – годность по медицинским показаниям.

Чем вы занимались на подлодке?

Задачи каждый день были разными: от несения дежурства и суточных вахт до постоянных авральных уборок с утра до поздней ночи.

Вы выходили в открытое море?

Да, у нас был и простой выход, и патрулирование территориальных вод.

Могли выйти в море на 30 дней, а могли и три раза по 3-5 дней или 7-10 дней. Это зависело от многих факторов: природных, технических показателей и форс-мажора.

Часто случались непредвиденные ситуации?

Без этого никак, и личный состав ежедневно тренируется по отработке и предупреждению этих внештатных ситуаций. У нас было и поступление воды в отсек, и пожары, но все так слажено работают, что возгорание устранялось в течение 20-30 секунд, так как при промедлении отсек подводной лодки может выгореть полностью за 5 минут, и никого спасти не удастся.

Как проходит рабочий день или вахта на подлодке?

Никакого графика нет, только запланированные выходы в море и несение вахт в течение месяца.

В основном у подводников ненормированный рабочий день, могут вызвать на службу в выходной по тренировочной тревоге или по решению командира для отработки личного состава.

Есть отгулы – за трое суток в море дают сутки отдыха. Их обычно должны отгуливать после возвращения с моря, но на моей памяти такого не было.

Всё из-за нехватки кадров. Пришёл с моря, пересел на другой корабль и опять в море. Говорили, что по истечении срока службы нам компенсируют все пропавшие отгулы. Но за семь с половиной лет у меня накопилось отгулов на два года, и так долго не хотят держать на штате офицера, уходящего на пенсию по ОШМ (организационно-штатные мероприятия) или списывающегося с плавсостава по болезни.

Какие минусы есть в работе?

Нет возможности выезжать в города. Например, чтобы отправиться в Мурманск, необходимо было подать рапорт, а командование чаще всего запрещало выезд, руководствуясь личными соображениями.

На какие льготы рассчитывают подводники?

Они такие же, как и у обычного плавсостава. Бонусом является то, что после пяти лет службы выдаётся четырнадцатая зарплата.

Сейчас почти все льготы отменили. В моё время на АПЛ была компенсация проезда к месту отдыха и обратно и бесплатное медицинское обслуживание. Ещё выдавали продовольственный паёк, но его можно было сразу выбрасывать из-за плохого качества.

Снабжение одеждой в то время тоже было не на высоте. Покупать обувь приходилось самому, так как 39-го размера не было в наличии. Каждые два года должны были выдавать новую форму, но не выдавали.

Есть ли плюсы в работе подводника?

Один год службы приравнивается к двум. И у подводников небольшой экипаж – 90 человек. Не сравнить с надводными кораблями, где штат больше 150 человек.

Бытовые условия, наверное, были проверкой на прочность?

Рассказывать про быт на подлодке всегда весело. Питьевая вода, например, у нас была безвкусная, потому что опреснённая, а значит, без минералов. Питание хорошее (обычно это зависит от кока и командира) – три раза в день плюс «ночной завтрак».

Многие знают, что подводникам дают красное вино. Норма в день – 60 граммов. Оно уменьшает воздействие радиоактивного фона, который у нас, кстати, был ниже чем в городе.

Каюты рассчитаны на 4-5 человек. В каждой каюте раковина, это очень радовало. Были и душевые, и баня (обычно только для командира). Помывка в море осуществлялась раз в семь дней.

Но можно было и по дружбе с теми, кто отвечал за душевые, мыться хоть ежедневно. Правда, из-за распорядка не каждый это мог это сделать.

На весь корабль два «гальюна» (туалета) и один дополнительный – командирский.

Коллектив на подлодке дружный или же часто возникают конфликты?

Сплочённый он только, когда подлодка выходит в море. Как только судно возвращается на базу, все разбегаются по домам. Особого желания общаться на суше не было, так как слишком много времени проводили друг с другом в море.

А ещё вся сплочённость пропадала, когда надо было отстаивать свою позицию или доказывать неправоту командования. На этой почве происходили , которые разрешались, конечно, но осадок и неприязнь оставались.

Приведу пример: у команды нет боевых задач, корабль прибыл на базу, и в ближайшие две недели можно посменно дать отгулы всему экипажу. Но командир или старпом назначают уборку в отсеках, поэтому целыми днями экипаж очищает технику от масла и пыли. При том, что всю работу можно сделать за день! Но часто командиры не хотят давать отдых экипажу, и возникают подобные ситуации.

Кстати, в уставе чётко прописано, сколько времени подводник должен находиться на борту лодки, и споры по этому поводу возникали постоянно. Личный состав отказывался повиноваться командиру, который нарушал устав. Многие из-за этого увольнялись или переводились на другие суда.

Какую зарплату вы получали?

Денежное довольствие рассчитывалось по тарифной сетке, в которой прописано звание, специальность, разряд. Всё было не так, как сейчас. В среднем, если не брать во внимание командование лодки, доход составлял от 30 до 80 тысяч рублей.

Были премии: квартальные и годовые. Но чаще всего премий лишали. За малейшую провинность – опоздание, несоответствие внешнего вида установленной форме.

Лучшим решением для нас было смириться с тем, что премию мы не получим, и жить спокойно, не рассчитывая на неё.

Сейчас вы на пенсии. Какая она у подводников?

Минимальный порог – от 15 тысяч рублей. Максимальный – 70 тысяч. Пенсия больше, если есть награды с дополнительным вознаграждением.

(капитана-лейтенанта) – 21 тысяча рублей.

Какими профессиональными заболеваниями страдают подводники?

Среди самых распространённых – остеохондроз (заниматься спортом не было времени) и разрушение зубов (они портятся от корабельной воды).

После службы мне поставили диагноз – С-образная извитость сосудов шеи. Проблемы начались в последний год на корабле. Сейчас наблюдаюсь у врача.

Кто отвечает за безопасность жизни и здоровья подводников?

Правила безопасности на режимном объекте просты – не лезть в электроприборы и не трогать кабели питания, а также то, с чем не знаком.

За соблюдение привил безопасности несут ответственность сами военнослужащие и их начальники. Если ситуации более сложные, с травмами и поражениями, то расследования и наказания неминуемы.

За здоровье отвечает корабельный доктор, который может поддержать организм или дать таблетки в нужных ситуациях.

У подводников есть и приметы?

Они есть на любом корабле. У нас прижилась такая – с женщиной на корабле выход в море отменяется. Был случай – готовились к выходу в море, отшвартовывались с женщиной на борту, и на корабле стали возникать поломки. Мы пытались отплыть три раза и каждый раз что-то происходило. В итоге весь экипаж вышел на пирс и заявил командованию, что в море он не отправится, пока женщина не уйдёт с корабля. Командир дивизии принял решение снять женщину с судна, и через три часа корабль спокойно вышел в море.

И ещё была у нас такая традиция – выпить плафон заборной воды (примерно 700 граммов) с глубины 150 метров, чтобы стать настоящим подводником. Если этого не сделать, то ты не подводник.

Как ваши родные относились к вашей работе на подлодке?

Родители всегда переживали, если я выходил в море. Жена тоже. Помню, как я в должности лейтенанта прибыл на службу. Жена на восьмом месяце беременности со мной. Нам должны были дать жилье, потом планировалось моё обучение. Но командир решил сразу же послать меня в море, на организационные дела оставалось всего 5 часов. Жену поселил у друга, который уже служил какое-то время, а сам ушёл в море. Она осталась одна в незнакомом городе. Денег нет, связи нет. Плакала три дня, пока я не вернулся.

Этот случай потом стал байкой – все друг другу рассказывали, как жена в слезах молодого лейтенанта в море провожала и с пирса платочком махала.

Какую карьеру может построить подводник после выхода на пенсию?

Подводники могут работать во многих сферах. Всё зависит от стремлений человека. Например, я обучился маркетингу. Сейчас сам обучаю этой деятельности и владею собственным бизнесом.

Но такой вариант не для того, кто вышел на пенсию в 50 лет. Если подводник в возрасте и имеет звание, то идёт в администрацию. Младший состав – кто куда. Повара, механики, охранники и вовсе не ищут работу, если достигли максимального пенсионного возраста.

Главное – это цель и её достижение. Моей целью был выход на пенсию к 30 годам, и я этого добился. Мне предлагали вернуться, но я отказался. Деньги можно заработать и в другой сфере. Жизнь одна, хочется, чтобы она была наполнена хорошими воспоминаниями.

При использовании материалов сайта сайт указание автора и активная ссылка на сайт обязательны!