Учение о Дао и Дэ в «Дао-Дэ-цзин. Дао - это что такое? Дао дэ цзин: учение

Имя Лао-цзы 老子можно перевести как «Старый мудрец» или «Старый младенец». Вместе с «Желтым императором» Хуан-ди 黄帝 он считается легендарным основоположником даосизма. Сведения о нем крайне скудны и недостоверны. Как писал синолог Д.Нидэм, Лао-цзы – «одна из самых темных фигур в китайской истории».

Наиболее ранние сведения о Лао-цзы содержатся в главе «Тянься» («Поднебесная») трактата «Чжуан-цзы» и главе «Жизнеописание Лао-цзы» в «Исторических записках» Сыма Цяня (II в. до н.э.). Согласно им, настоящее имя Лао-цзы было Ли Эр, Лао Дань или Ли Бо-ян.

Он родился в самом конце VII века или VI веке до н.э. в деревне Цюйжэнь уезда Ку волости Ли царства Чу. Одно время занимал должность хранителя библиотеки в царстве Чжоу. Там состоялась его легендарная встреча с , который был младше его. Молодой Конфуций почтительно беседовал с ним и был восхищен его мудростью и знаниями.

Затем Лао-цзы ушел со службы и поселился в уединении. В конце жизни, разочаровавшись в возможности реализации своего учения в , на буйволе белой масти он отправился на Запад. На пограничной заставе его задержал начальник по имени Инь Си (Гуань Инь-цзы). По его просьбе Лао-цзы написал трактат из двух частей «Дао-дэ-цзин» 道德经 («Канон о Пути и его благой силе»), где в сжатом виде изложил своё учение.

Однако современные исследователи, основываясь на текстологическом анализе, полагают, что автор «Дао-дэ-цзина» не мог жить ранее IV-III вв. до н.э.

Лао-цзы едет на буйволе. Картина Чжан Лу (ок. 1490-ок.1563)

О трактате «Дао-дэ-цзин»

Трактат «Дао-дэ-цзин», который приписывается Лао-цзы, состоит из 81 параграфа (чжан 章) и насчитывает около 5 тыс. иероглифов. Традиционно он делится на две части – «Дао-цзин» 道经 (Канон о Дао) и «Дэ-цзин» 德经 (Канон о дэ), однако существенных различий они не имеют. Нынешний канонический вариант текста относится ко II-I вв. до н.э.

В 70-х годах XX века в Мавандуе (Чанша, КНР), в могиле ханьского времени (206 до н.э. — 220 н.э.) была найдена наиболее древняя рукопись трактата, которую отличает иное членение на главы, небольшое расхождение в тексте и другое название – «Дэ-дао-цзин» 德道经.

Текст «Дэ-дао-цзин» из Мавандуя

«Дао-дэ-цзин» написан ритмизованной, рифмованной прозой. Его смысл довольно темен и непонятен, и потому уже во II веке до н.э. началось комментирование этого текста. Наиболее известные комментарии были написаны Хэшан-гуном («Старец с речного берега», II в. до н.э.), Третьим патриархом Школы небесных наставников Чжан Лу (II-III вв.) и одним из основателей неодаосизма Ван Би (III в.).

Культ Лао-цзы и развитие даосизма

В эпоху правления династии Хань (206 до н.э. – 220 н.э.) личность Лао-цзы была мифологизирована. Он был объявлен воплощением Дао, существовавшим прежде Неба и Земли. С этого времени берет традиция его почитания под именем Лао-цзюнь 老君 («Престарелый государь»). Согласно ей, Лао-цзы неоднократно воплощался на Земле в качестве мудрого наставника государей, в том числе и «Желтого императора» Хуан-ди 黄帝. В 165 году император Хуань-ди (132-168) приказал совершить жертвоприношение на родине Лао-цзы в уезде Ку, а год спустя – во дворце.

Во II в. н.э. возникло учение Чжэнъи [дао] 正一道 ([Путь] Истинного Единства), основанное святым Чжан Даолином 张道陵 (Чжан Лин, между 34-156). Согласно ему, Лао-цзы (Лао-цзюнь) явил ему своё откровение и назначил его своим наместником на Земле с титулом «Небесного наставника» тяньши 天师. До настоящего времени этот титул передается по наследству в роде Чжан. Школа существует до сих пор.

Двор даосского монастыря Дунъюэ (храм Восточного пика), принадлежащего к направлению «Путь Истинного Единства», Пекин

В эпоху проникновения буддизма в Китай (первые века нашей эры) широкое распространение получила доктрина «просвещения варваров (化胡 хуа ху ). Существует несколько её версий. Согласно одной из них, Лао-цзы проповедовал своё учение Будде, который видоизменил его. Согласно другой, Лао-цзы был отцом Будды. Считается, что доктрина хуа ху возникла в буддийской среде с целью придания буддизму китайского происхождения, а по мере распространения и развития буддизма в Китае была в значительной степени забыта. Одновременно начала складываться (三教 сань цзяо ), согласно которой конфуцианство, даосизм и буддизм имеют равную мировоззренческую ценность и дополняют друг друга.

В эпоху Шести династий (220-589) Лао-цзы наряду с Изначальным Небесным владыкой (元十天君 Юань-ши тянь-цзунь ) и Небесным владыкой чудесной драгоценности (灵宝天君 Лин-бао тянь-цзунь ) стал почитаться как третья ипостась Трех чистых (三清 сань цин ).

В средние века Лао-цзы приписывалось авторство значительного числа канонических текстов «Дао цзана» 道藏 (Даосского канона). В эпоху Тан (618-907) почитание Лао-цзы приобрело особый размах: он был объявлен предком императоров правящей династии по фамилии Ли. По всему Китаю началось возведение святилищ, где совершали жертвоприношения в его честь, он наделялся различными титулами и званиями.

Идеи Лао-цзы оказали огромное влияние не только на китайскую мысль, но и на всю мировую культуру. В России идеи Лао-цзы были восприняты и интерпретированы многими мыслителями, например, Львом Толстым.

Учение «Дао-дэ-цзин»

Дао

Центральной категорией даосизма является Дао. Иероглиф Дао 道 состоит из двух графем – голова шоу 首 и идти цзоу 走 (辶). Отсюда его основное значение – «дорога, по которой ходят люди». Его словарные значения чрезвычайно разнообразны: «путь», «дорога», «правда», «истина», «учение», «говорить», «выражать», «учить» и т.п.

В дао – это просто путь, которому должен следовать человек:

Учитель сказал:
– Человек может сделать великим путь, которым идет, но путь не может сделать человека великим.
(«Лунь юй», XV, 28)

В даосизме Дао (с большой буквы) – это родоначальник всего сущего, принцип, лежащий в основе мира. Дао безвкусно, пресно, проникает везде и повсюду. Оно подобно воде, которая внешне кажется мягкой, но обладает огромной разрушительной и созидающей силой.

Дао характеризуется качеством цзыжань 自然 («естественность», «самость», «таковость») – оно само по себе, действует спонтанно, в соответствии со своей природой. Поэтому люди должны следовать своей природе, отбросив навязанные извне социальные нормы и правила.

В первом чжане (параграфе) «Дао-дэ-цзина» определяется, что существует два Дао – безымянное (у-мин 无名) и обладающее именем (ю-мин 有名). Безымянное Дао – «отец Неба и Земли», постоянное, бездеятельное, которое пребывает в покое, недоступно восприятию и словесно-понятийному выражению, порождает мир в целом, но само относится к сфере отсутствия/небытия (у 无). Дао, обладающее именем – «мать всех вещей», оно всеохватывающее, подобно воде, всепроникающее, изменяющееся вместе с миром, деятельное, доступное восприятию и познанию, выразимое в словах и знаках. Оно создает конкретные вещи, является «матерью всех вещей», порождая наличие/бытие (ю 有).

Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя. Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем — мать всех вещей. Поэтому тот, кто свободен от страстей, видит чудесную тайну [дао], а кто имеет страсти, видит только его в конечной форме.

Безымянное и обладающее именем одного и того же происхождения, но с разными названиями. Вместе они называются глубочайшими. Переход от одного глубочайшего к другому — дверь ко всему чудесному. («Дао-дэ-цзин», §1)

Дао – произвольное имя, за которым не стоят какие-то определенные атрибуты, как, например, когда мы стол называем столом, то этой вещи приписываем определенные атрибуты. Само Дао никем не создано. Название «Дао» — лишь произвольный иероглиф. Дао является основой основ всего мира, его всеобщим законом. Оно бесформенно, беззвучно:

Смотрю на него и не вижу, а поэтому называю его невидимым. Слушаю его и не слышу, поэтому называю его неслышимым. Пытаюсь схватить его и не достигаю, поэтому называю его мельчайшим. Не надо стремиться узнать об источнике этого, потому что это едино. Его верх не освещен, его низ не затемнен. Оно бесконечно и не может быть названо. Оно снова возвращается к небытию. И вот называют его формой без форм, образом без существа. Поэтому называют его неясным и туманным. Встречаюсь с ним и не вижу лица его, следую за ним и не вижу спины его.

Придерживаясь древнего дао, чтобы овладеть существующими вещами, можно познать древнее начало. Это называется принципом дао. («Дао-дэ-цзин», §14)

Дао порождает все вещи (тьму вещей), но само вещью не является. Дао – это то, через что вещи получили свое существование, стали теми, чем они являются. Лао-цзы уподобляет Дао необработанной глыбе. Дао – начало и конец вещей, все вещи начинаются с него и возвращаются к нему; «мать», «корень», «предок», генетически предшествующее всему сущему. Дао уподобляется женскому началу и называется «сокровенной самкой», «матерью Поднебесной» и др. Дао – недифференцированное единство, «таинственное тождество», оно в потенции содержит себе все вещи, которые пребывают в нем в качестве «пневмы» (气 ци ) и семени (精 цзин ).

Дао сравнивается с водой, которая текучая, слабая, повсюду проникает:

Высшая добродетель подобна воде. Вода приносит пользу всем существам и не борется с ними. Она находится там, где люди не желали бы быть. Поэтому она похожа на Дао («Дао-дэ-цзин», §8).

Дао является пустотой, отсутствием, но при этом порождает всё сущее. В качестве отсутствия оно предшествует всем вещам (наличию), однако это не временное, космологическое предшествование, а онтологическое. Поэтому Дао как отсутствие/небытие может проявляться как наличие/бытие и наоборот. Оно непрерывно превращается в свою противоположность, движется по кругу. Наличие и отсутствие находятся в процессе постоянного взаимодействия и взаимопревращения. Превращение в противоположное есть действие Дао, слабость есть свойство Дао. В мире все вещи рождаются в бытии, а бытие рождается в небытии. Дао, поэтому порождает Одно – наличие/бытие, а оно уже, в свою очередь – все сущее.

Дао порождает одно, одно рождает два, два рождает три, а три рождают все существа. Все существа носят в себе инь и ян, наполнены ци и образуют гармонию («Дао-дэ-цзин», §42).

Вот вещь, в хаосе возникающая, прежде неба и земли родившаяся! О беззвучная! О лишенная формы! Одиноко стоит она и не изменяется. Повсюду действует и не имеет преград. Ее можно считать матерью Поднебесной! Я не знаю ее имени. Обозначая иероглифом, назову ее дао. Произвольно давая ей имя, назову ее великое. Великое — оно в бесконечном движении. Находящееся в бесконечном движении не достигает предела. Не достигая предела, оно возвращается [к своему истоку].

Вот почему велико дао, велико небо, велика земля, велик также и Государь! Во вселенной имеются четыре великих, и среди них — Государь.

Человек следует [законам] земли. Земля следует [законам] неба. Небо следует [законам] дао, а дао следует самому себе. («Дао-дэ-цзин», §25)

Нет ни одного предмета или явления, которое возникло бы без участия Дао. Однако Дао не воздействует намеренно на предметы, не имеет целеполагания. Дао позволяет каждому естественно развиваться, выражая полноту своей сущности. Дао находится в процессе постоянного движения, превращаясь в свои противоположности. Оно не навязывает никому свою волю, не господствует. Лао-цзы называет это «таинственной добродетелью» Дао:

Великое Дао растекается повсюду. Оно может находиться и вправо, и влево. Благодаря ему все сущее рождается и не прекращает своего роста. Оно совершает подвиги, но славы себе не желает. С любовью воспитывая все существа, оно не считает себя их властелином. Оно никогда не имеет собственных желаний, поэтому его можно назвать ничтожным. Все сущее возвращается к нему, но оно не рассматривает себя их властелином. Его можно назвать великим. Оно становится великим, потому что никогда не считает себя таковым («Дао-дэ-цзин», §34).

Пустота

Одно из свойств Дао – пустота.

Дао пусто, но в применении неисчерпаемо. О глубочайшее! Оно кажется праотцем всех вещей. Если притупить его проницательность, освободить его от хаотичности, умерить его блеск, уподобить его пылинке, то оно будет казаться ясно существующим. Я не знаю, чьё оно порождение, [я лишь знаю, что] оно предшествует небесному владыке. («Дао-дэ-цзин», §4)

В данном отрывке слово «пустота» обозначается иероглифом чун , который словарь «Шовэнь» объясняет через иероглиф чжун («пустота в сосуде»). То есть Дао является функциональной пустотой, определяющей качество наличия/бытия.

Пустота определяет возможность использования вещи:

Тридцать спиц соединяются в одной ступице, образуя колесо, но употребление колеса зависит от пустоты между спицами. Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них. Пробивают двери и окна, чтобы сделать дом, но пользование домом зависит от пустоты в нём. Вот почему полезность чего-либо имеющегося зависит от пустоты («Дао-дэ-цзин», §11).

Более того, сам мир является пустым:

…Разве пространство между небом и землёй не похоже на кузнечный мех? Чем больше [в нём] пустоты, тем дольше [он] действует, чем сильнее [в нём] движение, тем больше [из него] выходит [ветер]… (Дао-дэ-цзин», §5).

Относительность слов и понятий

Дао невозможно определить, о нем ничего нельзя сказать определенного. Мы можем только прочувствовать Дао, слиться с ним. Тому, кто смог совершить это, нельзя причинить вред, ему не страшны хищники и земные стихии. Лао-цзы, говоря о «безымянном дао», называет его «началом Неба и Земли», а «обладающее именем» – это «Мать всех вещей».

Все в мире находится в единстве, перетекает из одного состояния в другое. То, что человек воспринимает как отдельную форму — не более чем его иллюзия, заблуждение. Но это опасная иллюзия: из-за этого возникают различные учения, появляются распри и войны.

Когда все в Поднебесной узнают, что прекрасное является прекрасным, появляется и безобразное. Когда все узнают, что доброе является добром, возникает и зло. Поэтому бытие и небытие порождают друг друга, трудное и легкое создают друг друга, длинное и короткое взаимно соотносятся, высокое и низкое взаимно определяются, звуки, сливаясь, приходят в гармонию, предыдущее и последующее следуют друг за другом. («Дао-дэ-цзин», §2)

Совершенномудрый

Совершенномудрый человек уподобляется Дао. Он также как и Дао, предоставляет возможность всем существам жить своей жизнью, реализуя свою природу. Как и Дао, он хаотичен, непонятен, действует спонтанно, подчиняясь собственной естественной природе. Со стороны он выглядит чудаком или сумасшедшим, однако именно в этом состоянии он способен охватить всю полноту бытия и уподобиться Дао.

Слиться с Дао – это значит вернуться в детское состояние, когда мир еще казался недифференцированным и единым. Поэтому второй иероглиф в имени – цзы, означает не только «мудрец», но и «младенец».

О! Как хаотичен мир, где еще не установлен порядок. Все люди радостны, как будто присутствуют на торжественном угощении или празднуют наступление весны. Только я один спокоен и не выставляю себя на свет. Я подобен ребенку, который не явился в мир. О! Я несусь! Кажется, нет места, где мог бы остановиться. Все люди полны желаний, только я один подобен тому, кто отказался от всего. Я сердце глупого человека. О, как оно пусто! Все люди полны света. Только я один подобен тому, кто погружен во мрак. Все люди пытливы, только я один равнодушен. Я подобен тому, кто несется в мирском просторе и не знает, где ему остановиться. Все люди проявляют свою способность, и только я один похож на глупого и низкого. Только я один отличаюсь от других тем, что вижу основу в еде. («Дао-дэ-цзин, §20)

Совершенномудрый не стремится управлять другими, но поскольку он познал Дао, люди сами непременно будут следовать за ним. Он не выпячивает себя, не стремится быть первым. Но именно поэтому он впереди и остальные признают его власть.

Небо и Земля не обладают человеколюбием и предоставляют всем существам возможность жить собственной жизнью. Совершенномудрый не обладает человеколюбием и предоставляет народу возможность жить собственной жизнью. Разве пространство между Небом и Землей не похоже на кузнечный мех? Чем больше [в нем] пустоты, тем дольше [он] действует, чем сильнее [в нем] движение, тем больше [из него] выходит [ветер]. Тот, кто много говорит, часто терпит неудачу, поэтому лучше соблюдать меру. («Дао-дэ-цзин», §5)

Верные слова не изящны. Красивые слова не заслуживают доверия. Добрый не красноречив. Красноречивый не может быть добрым. Знающий не доказывает, доказывающий не знает.

Совершенномудрый ничего не накапливает. Он все делает для людей и все отдает другим. Небесное дао приносит всем существам пользу и им не вредит. Дао совершенномудрого – это деяние без борьбы. («Дао-дэ-цзин», §81)

Недеяние

Другая важнейшая даосская категория – у-вэй 无为 («недеяние»). Это понятие вовсе не означает «ничегонеделанье». «Недеяние» подразумевает не делать ничего лишнего, а только то, что необходимо в данный момент. Дао можно сравнить с рекой. Против течения плыть невозможно, можно лишь спускаться вниз по течению. Но если ничего не делать при этом, то может выбросить на опасные скалы. Поэтому нужно слегка корректировать свой путь, делать то, что необходимо в данный момент.

Поэтому совершенномудрый, совершая дела, предпочитает недеяние; осуществляя учение, не прибегает к словам; вызывая изменения вещей, [он] не осуществляет их сам; создавая, не обладает [тем, что создано]; приводя в движение, не прилагает к этому усилий; успешно завершая [что-либо], не гордится. Поскольку он не гордится, его заслуги не могут быть отброшены. («Дао-дэ-цзин», §2)

Не выходя со двора, можно познать мир. Не выглядывая из окна, можно видеть естественное дао. Чем дальше идешь, тем меньше познаешь. Поэтому совершенномудрый не ходит, но познает [все]. Не видя [вещей], он проникает в их [сущность]. Не действуя, он добивается успеха. («Дао-дэ-цзин», §47)

Нужно осуществлять недеяние, соблюдать спокойствие и вкушать безвкусное. Великое состоит из малого, а многое — из немногого. На ненависть нужно отвечать добром.

Преодоление трудного начинается с легкого, осуществление великого начинается с малого, ибо в мире трудное образуется из легкого, а великое — из малого. Поэтому совершенномудрый начинает не с великого, тем самым он совершает великое. Кто много обещает, тот не заслуживает доверия. Где много легких дел, там много и трудных. Поэтому совершенномудрый относится к делу, как к трудному, поэтому он не испытывает трудности. («Дао-дэ-цзин», §63)

Дэ

Если Дао порождает вещи, то дэ 德 – пестует, взращивает их. Дэ переводится как «благодать», «добродетель», «благая сила» и др.

Дао рождает вещи, дэ вскармливает их. Вещи оформляются, формы завершаются. Поэтому нет вещи, которая не почитала бы Дао и не ценила бы дэ. Дао почитаемо, дэ ценимо, потому что они не отдают приказаний, а следуют естественности. Дао рождает вещи, дэ вскармливает их, взращивает их, воспитывает их, совершенствует их, делает их зрелыми, поддерживает их. Создавать и не присваивать, творить и не хвалиться, являясь старшим, не повелевать – вот что называется глубочайшим дэ. («Дао-дэ-цзин», §51)

Критика учености и конфуцианства

Даосские мыслители выступали с критикой конфуцианства. Они полагали, что следование конфуцианским нормам возможно лишь в тот момент, когда Поднебесная находится в состоянии хаоса, утраты Дао. Кроме того, различные мудрецы, придерживаясь разных точек зрения, способствуют столкновению взглядов и, как следствие, войнам.

Конфуцианские добродетели – человеколюбие, справедливость, мудрость, ритуал и др. возникают только после утраты человеком Дао и являются своеобразными «костылями»:

… дэ появляется только после утраты дао; человеколюбие – после утраты дэ; справедливость – после утраты человеколюбия; ритуал – после утраты справедливости. Ритуал – это признак отсутствия доверия и преданности. В ритуале – начало смуты («Дао-дэ-цзин», §38)

Лао-цзы проводит идею отказа от мудрости. Различные учения, споры мудрецов привносят лишь смуту. Поэтому задача правителя заключается в том, чтобы мудрецы не смели говорить и действовать. Аналогично не должно быть у людей ничего того, что их разъединяет – богатств, редких вещей и др. Задача совершенномудрого – ослабить волю народа, чтобы он довольствовался малым.

Поэтому, управляя [страной], совершенномудрый делает сердца [подданных] пустыми, а желудки — полными. [Его управление] ослабляет их волю и укрепляет кости.

Оно постоянно стремится к тому, чтобы у народа не было знаний и страстей, а имеющие знание не смели бы действовать. Осуществление недеяния всегда приносит спокойствие. («Дао-дэ-цзин», §3)

Когда устранили великое дао, появились «человеколюбие» и «справедливость». Когда появилось мудрствование, возникло и великое лицемерие. Когда шесть родственников в раздоре, тогда появляются «сыновняя почтительность» и «отцовская любовь». Когда в государстве царит беспорядок, тогда появляются и «верные слуги» . («Дао-дэ-цзин», §18)

Когда будут устранены мудрствование и ученость, народ будет счастливее во сто крат; когда будут устранены человеколюбие и «справедливость», народ возвратится к сыновней почтительности и отцовской любви; когда будут уничтожены хитрость и нажива, исчезнут воры и разбойники. Все эти три вещи [происходят] от недостатка знаний. Просто нужно указывать людям, что они должны быть простыми и скромными, уменьшать личные [желания] и освобождаться от страстей. («Дао-дэ-цзин», §19)

Идеал правителя и вопросы управление

По мнению ряда исследователей, первоначально Дао-дэ-цзин представлял собой руководство правителю по управлению государством на основе учения о Дао и дэ. Во главе общества стоит совершенномудрый монарх, основная задача которого заключается в осуществлении недеяния в «упорядочении Поднебесной». Он правит на основе недеяния, неподвижно сидя лицом к югу, а вся Поднебесная вращается вокруг него. Поэтому правителю необязательно выходить из дома, путешествовать, чтобы руководить страной. Если правитель познал Дао, то вся Поднебесная естественным образом со-настроится ему и подчинится. Если правитель не имеет желаний, то народ станет простодушным и будет послушно подчиняться ему.

Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которые требуют от народа его любить и возвышать. Еще хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те правители, которых народ презирает. Поэтому, кто не заслуживает доверия, не пользуется доверием у людей. Кто вдумчив и сдержан в словах, успешно совершает дела, и народ говорит, что он следует естественности («Дао-дэ-цзин», §17)

Социальный идеал – маленькая патриархальная деревня-страна с редким населением, максимально обособленная от соседей. Её жители ведут простую, безыскусную жизнь. Фактически, это идеализированное родовое общество, где люди занимаются натуральным хозяйством. Хорошей иллюстрацией является фильм «Деревня водяных мельниц» из цикла «Сны Акиры Куросавы» (реж. Акира Куросава).

Когда в стране существует дао, лошади унавоживают землю; когда в стране отсутствует дао, боевые кони пасутся в окрестностях. Нет больше несчастья, чем незнание границы своей страсти, и нет большей опасности, чем стремление к приобретению [богатств]. Поэтому, кто умеет удовлетворяться, всегда доволен [своей жизнью]. («Дао-дэ-цзин», 46)

Пусть государство будет маленьким, а население — редким. Если [в государстве] имеются различные орудия, не надо их использовать. Пусть людям до конца своей жизни не уходят далеко [от своих мест]. Если [в государстве] имеются лодки и колесницы, не надо их употреблять. Даже если имеются воины, не надо их выставлять. Пусть народ снова начинает плести узелки и употреблять их вместо письма. Пусть его пища будет вкусной, одеяние красивым, жилище удобным, а жизнь радостной. Пусть соседние государства смотрят друг на друга, слушают друг у друга пение петухов и лай собак, а люди до самой старости и смерти не посещают друг друга. («Дао-дэ-цзин», 80)

В своей естественности, спонтанности, хаотичности Дао противостоит всему искусственному, нарочитому – мудрости, орудиям, социальным нормам и т.п. Сытая жизнь без лишних потрясений может позволить человеку дожить до глубокой старости и, тем самым, реализовать свою природу.

Пять цветов притупляют зрение. Пять звуков притупляют слух. Пять вкусовых ощущений притупляют вкус . Быстрая езда и охота волнуют сердце. Драгоценные вещи заставляют человека совершать преступления.

Поэтому совершенномудрый стремится к тому, чтобы сделать жизнь сытой, а не к тому, чтобы иметь красивые вещи. Он отказывается от последнего и ограничивается первым. («Дао-дэ-цзин», §12)

Продление жизни и бессмертие

В тексте также содержатся намеки на идею продления жизни и обретения неуязвимости и бессмертия посредством сопричастности Дао:

Существа рождаются и умирают. Из десяти человек три идут к жизни, три – к смерти. Из каждых десяти еще имеются три человека, которые умирают от своих деяний. Почему это так? Это происходит оттого, что у них слишком сильно стремление к жизни. Я слышал, что, кто умеет овладевать жизнью, идя по земле, не боится носорога и тигра, вступая в битву, не боится вооруженных солдат. Носорогу некуда вонзить в него свой рог, тигру негде наложить на него свои когти, а солдатам некуда поразить его мечом. В чем причина? Это происходит оттого, что для него не существует смерти. («Дао-дэ-цзин», §50)

Монах-даос в монастыре Байюнь (храм Белого облака), Пекин

* «Дао-дэ-цзин» дан в переводе Ян Хин-шуна.

© , 2009-2019. Копирование и перепечатка любых материалов и фотографий с сайта сайт в электронных публикациях и печатных изданиях запрещены.

В настоящем издании публикуется перевод самого читаемого и перечитываемого во всем мире даосского канона «Дао дэ цзин», который выполнен известным отечественным китаеведом В. В. Малявиным с учетом новейших научных данных и снабжен подробными примечаниями.

Книга рассчитана как на специалистов-китаеведов, так и на широкий круг читателей, интересующихся философией и культурой Востока.

Вступление

Лао-цзы и его книга

Утверждают, что книга Лао-цзы занимает после Библии второе место в мире по числу иностранных переводов. В США, например, каждый год появляется новое издание «Дао дэ цзина». Да и Россия в последнее время, по крайней мере по этому показателю, почти не отстает от Америки.

Для чего еще один перевод хорошо известного китайского канона? Главная причина, конечно, личная. «Дао дэ цзин» стал для меня самым потрясающим открытием в моей не самой короткой жизни переводчика китайской литературы. Нет сомнения, что этот маленький шедевр древнекитайской мысли достоин своей всемирной славы и заслуживает самого тщательного изучения. Есть и объективные причины. Ни один из новейших русских переводов не учитывает в должной мере найденные недавно древние списки книги Лао-цзы, а равным образом – смысловые оттенки оригинального текста и китайскую комментаторскую традицию. А если принять во внимание, что в наше время быстро растет число импровизированных «переводов», которые являются в действительности вольным изложением и интерпретацией древнего китайского канона, то приходится признать, что мы более чем когда-либо нуждаемся в понимании Лао-цзы, основанном на внимательном прочтении его книги.

Разумеется, такое понимание не дается легко и быстро. Сам Лао-цзы, как и подобает автору столь знаменитой книги, – личность легендарная и даже в своем роде глубоко загадочная. Чего стоит хотя бы само имя

Которое означает буквально Старый (а может, и «изначальный», и «вечный») то ли Учитель, то ли Ребенок. Предание дает такое объяснение этому странному парадоксу: Лао-цзы, гласит оно, пробыл в утробе матери 80 лет и родился уже стариком, выйдя на свет из ее левого бедра. Впрочем, по другим легендам, Лао-цзы родился от самого себя, из себя же развернул этот огромный мир и сам 72 раза являлся миру. Что же касается, так сказать, официальной биографии загадочного старца, которую написал древний историк Сыма Цянь, то в ней соединены рассказы о трех разных лицах. Согласно наиболее известному варианту жития даосского патриарха, Лао-цзы носил фамилию Ли, а имя Эр (что значит «ухо») и был выходцем из южного царства Чу, точнее, из земель, первоначально входивших в удел Чэнь (это владение было поглощено Чу в 535 году до н. э.). Ли Эр прожил долгую и неприметную жизнь, много лет занимая должность хранителя архивов при дворе правителя Чжоу. Отсюда распространенное в древнем Китае мнение о том, что школа даосов зародилась от придворных историографов. По преданию, с Лао-цзы встречался Конфуций, расспрашивавший его о ритуалах. Этот рассказ появился довольно рано и, возможно, имеет под собой какие-то основания. Во всяком случае, последователи и потомки Конфуция никогда его не опровергали. Все прочее в биографии Сыма Цяня явно относится к области легенд: Ли Эр, предчувствуя гибель Чжоуской династии, уезжает верхом на «темном быке» в Западные страны, оставив начальнику пограничной заставы по имени Инь Си, свою знаменитую «книгу в пять тысяч слов». Этот страж китайских рубежей под именем Гуань Инь-цзы (что значит Ученый Инь с Заставы) тоже стал почитаемым даосским учителем. Таким образом, согласно преданию, Лао-цзы написал свой шедевр в один присест и вследствие случайных обстоятельств, по принуждению своего почитателя. В этом собрании экзотических фактов есть только одна бесспорная истина: повода для написания великой «книги в пять тысяч слов» в действительности и не было, ибо намерения ее автора, кто бы он ни был, заключались как раз в том, чтобы освободить жизнь от диктата слов, а слова – от пристывших к ним значений. Какой блистательный парадокс: «пять тысяч слов молчания» (выражение И. И. Семененко) оказались лучшим памятником китайской словесности!

Другая версия жизнеописания Лао-цзы отождествляет его с неким мудрецом по имени Лао Лай-цзы, тоже уроженцем царства Чу, который написал какую-то «книгу из 15 глав». Наконец, третья версия изображает Лао-цзы дворцовым архивистом по имени Дань (что значит «длинное ухо»), который жил на сто лет позднее Конфуция и встречался с правителем царства Цинь. Именно с этим Лао Данем даосский патриарх отождествляется в древней даосской книге «Чжуан-цзы».

Вот то немногое, что известно о жизни Лао-цзы. В этих рассказах есть занятные детали и эпизоды, вызывающие горячие споры среди китайских эрудитов, но нет сколько-нибудь надежных исторических свидетельств. Сам Сыма Цянь не решается судить об их достоверности.

Как читать «Дао дэ цзин»

Чтобы понять «Дао дэ цзин», надо его

Занятие, приобретающее особый смысл и особую значимость, когда мы имеем дело с собранием разрозненных изречений, часто нарочито темных и парадоксальных. Афористическая речь – это язык безмолвия. Она созидается паузой, разделяющей и обступающей слова, и всегда сообщает о чем-то «другом» – неназванном, сокровенном и все же интимно внятном. С древности писания Лао-цзы были прозваны «темными». Сотни ученых людей пытались их разъяснить, плодя в результате лишь новые толкования. Но не свидетельствует ли само обилие комментариев на книгу Лао-цзы, даже независимо от намерений их создателей, о том, что понимание, к которому даосский патриарх ведет своих читателей, каким-то образом неотделимо от

вечно длящегося

толкования, от непроизвольных и потому неисчерпаемых метаморфоз смысла, от той игры бесконечно сложного

кристалла бытия

Которая, собственно, и составляет жизнь творческого сознания? И не значит ли это, что «аутентичного» текста даосского канона просто не существует и что этот канон должен снова и снова домысливаться,

воссоздаваться

в уме читателей?

Одно из ранних суждений, касающихся воздействия книги Лао-цзы на читателя, принадлежит ученому IV века Инь Чжунканю, который однажды шутливо заметил: «Если я три дня не почитаю «Дао дэ цзин», язык у меня становится будто деревянный».

Инь Чжункань жил во времена, когда дискуссии на отвлеченные философские темы пользовались большой популярностью среди образованных верхов общества, и даосские каноны сыграли решающую роль в становлении нового умонастроения. Собственно, китайская традиция герменевтики и началась с предпринятой за сто лет до Инь Чжунканя ученым Ван Би попытки истолковать «Дао дэ цзин» как текст, хранящий в себе, по отзыву современников, «сокровенный смысл». Но еще до Ван Би среди древних китайцев прочно укоренилось мнение о том, что человеческое творчество воплощено в акте «рассеивания» (

), то есть скольжения мысли за пределы «данности» знания, любого формального тождества. Этот акт самораскрытия мысли еще непознанному и неведомому как раз и составляет существо герменевтического усилия.

Толкование текста – это всегда

Теперь выражение «загадка Лао-цзы», которое кажется на первый взгляд журналистским штампом, приобретает для нас глубокий смысл. Мудрость перемен, исповедуемая Лао-цзы (а вслед за ним и всей китайской традицией), требует признать реальностью

Так истина Лао-цзы обосновывается актом растворения субъективного «я» в полноте бытийствования. Это истина именно бытийствующая; она жива и деятельна тогда, когда не предъявлена мысли. И сам образ «Лао-цзы» в китайской традиции есть только заместитель отсутствующей реальности, своеобразная анти-икона, которая устанавливает различие в видимом сходстве, стирает самое себя. Наследие Лао-цзы действительно может жить только как (ис)толкование, искусство говорить «не то» и «невпопад». Древние глоссы, определяющие смысл терминов по, казалось бы, случайному признаку омонимии, и в еще большей степени – вновь открытые древние списки «Дао дэ цзина», где немало знаков записаны по принципу того же фонетического заимствования, как раз свидетельствуют о присутствии неисповедимого «темного прародителя» всех значений. Присутствие этого сокровенного пра-слова превращает текст в тайнопись и заклинание. В таком тексте, говорит Ж. Делез, «все вещи имеют смысл при условии, что слово молчит о себе или, скорее, в слове молчит смысл».

Путь, или Символическая реальность

Сказанное выше позволяет понять важную особенность мировоззрения Лао-цзы, породившую множество недоразумений в комментаторской и особенно западной литературе: хотя Лао-цзы много говорит о «начале» вещей и их природе, он не ищет теоретического знания и не имеет в виду ничего предметного, будь то субстанция, идея, сущее, материя или даже отдельное явление. Для обозначения реальности или «мира в целом» он пользуется метафизически наиболее нейтральными понятиями «вещь», «великий образ», «цельный ствол». Мир для древних даосов – это просто «нечто», хаотически целостное всеединство. Великий Ком (у Чжуан-цзы) всего сущего, включая, разумеется, и явления человеческой психики. Такое всеединство есть одновременно единое и единичное, предельная конкретность и верховная всеобщность, вечное отсутствие и неизбывное присутствие. Тот же Чжуан-цзы уподобляет «всю тьму вещей» раскинутой сети, где «нет начала» и где вещи «друг в друга вмещаются». В таком мире, по сути, и нет вещей, а есть условные точки пространственно-временного континуума – столь же отличные друг от друга, сколь и тождественные.

Мировое Всё невозможно опознать и о нем нечего сказать – ведь от него нельзя отстраниться. Отсюда свойственная даосским авторам апология незнания и безмолвия. Точнее говоря, знающего незнания и многозначительного молчания. Знание предметно, а осознанное незнание, будучи внешне неопределенным, в то же время с полной ясностью внутренне определяет и удостоверяет себя. Что же касается безмолвия, то оно, конечно, не равнозначно чистой отрицательности ничто, но указывает на безусловную открытость существования – то неизъяснимое «зияние бытия», которое хранит полноту смысла и порождает речь. Когда Лао-цзы призывает людей «опустошать головы и наполнять животы», он всего лишь хочет подчинить рассудок органической полноте существования, заставить мысль искать опору не в самой себе, а в телесной интуиции, которая и составляет ее подлинный исток.

Для Лао-цзы (как и для Конфуция) не существует словесного образа трансцендентной реальности. Канон в китайской традиции, как можно видеть по цитированным выше словам Чэн Сюаньина, есть продукт постепенного овеществления чистой, безобразной структуры первозданного Хаоса, и он несет в себе ее непроницаемую глубину. В культурной же практике прототипом канона был, как мы увидим ниже, ритуальный жест. Соответственно, подлинной основой китайской традиции была не ортодоксия, то есть «правильное мнение» (китайцы всегда признавали относительность всех истин и стремились согласовать разные учения), а ортопрактика, то есть «правильное», или безусловное действие. Такое действие неизбежно воспринимается как

Как ни странно, старейший китайский мудрец не проповедует истин, которые следует познавать и понимать. Если он и учит чему-нибудь, то лишь тому, как разучиться уже выученному, забыть свое знание. Невозможно «учиться Пути», но есть один очень простой способ постичь его: измениться самому. Это значит:

В конце концов, желание пробудиться определяет все, что есть ценного в нашей жизни. Жизненные ценности – вещь неосязаемая, наблюдению и анализу практически недоступная. Однако без них невозможна человеческая коммуникация, и по этой причине именно они составляют живое тело культуры. Искусство политики есть, собственно, умение организовывать с их помощью пространство человеческой социальности. Мы можем назвать эту реальность символической и притом рассматривать ее как в своем роде первичную и самодостаточную реальность человеческого существования, еще точнее – как сущность культурной практики и, следовательно, как собственно человеческое начало в жизни людей. Понятие же «пути» едва ли не наилучшим образом выражает самобытную природу символа, ведь путь как таковой принадлежит воспоминанию и воображению, не является вещественной данностью, и его нельзя свести к идее. Тем не менее, именно это понятие определяет внутреннюю идентичность каждого человека, ибо человек тем и человечен, что способен постоянно перерастать сам себя. Человек, по выражению французского философа М. Дешу, – это «животное в пути».

Великая польза смирения

Описанная таким образом даосская мудрость Пути может показаться слишком невнятной и парадоксальной, а потому непрактичной. Но сила философских учений измеряется не только и не столько их доказательностью, сколько тем, насколько убедительно они решают главный вопрос любого мировоззрения – вопрос о месте человека в мире. Секрет необыкновенной жизненности древнего даосизма – в предложенном им радикальном решении проблемы значимости человеческого существования. Из всех философских школ древнего Китая даосы с особенной глубиной и последовательностью развивали идею не просто связи человека и вселенной, а

внутренней

преемственности человеческого сердца, с одной стороны, и трансцендентной пустоты – с другой; идею, которая устраняет оппозицию субъекта и объекта и все сопутствующие ей трудности и сложности умозрительной мысли.

Как мы уже видели, свойства даосского Пути предполагают свой собственный предел, свою противоположность: сокрытие должно само сокрыться и стать явленностью, забытье должно забыться и стать вечносущим присутствием и т. д. Аналогичным образом Лао-цзы относится решительно ко всем понятиям: он видит прямизну в искривленности, мастерство в видимом неумении, высокую добродетель в кажущейся невоспитанности, мудрость в простодушии и т. д.

Главное понятие Лао-цзы – «таковость» (

) всего сущего – особенно наглядно выражает этот первозданный антиномизм бытия, ибо оно обозначает одновременно безусловную единичность и столь же абсолютное единство бытия, самодостаточность бытийственного Начала и способ его существования как наследования. Оно в равной мере относится к спонтанности жизни и к уместности действия, определяемой обстоятельствами или даже обычаем. Поэтому попытки приписать ему только натуралистическое или, напротив, метафизическое содержание заведомо ошибочны. Лао-цзы – не метафизик, не натуралист, не идеалист и не материалист.

Гениальность Лао-цзы – в его понимании бытия как со-бытийственности, внеметафизической цельности, которая предстает совпадением всеобщего и уникального, повторением исключительного. Здесь исток знаменитой формулы (правда, отсутствующей в древнейших списках книги Лао-цзы): «Ничего не делай – и не будет ничего несделанного». Существует и другой, возможно, более ранний ее вариант: «Действуй, не действуя». Лао-цзы говорит, очевидно, о некоем всеобъемлющем и в этом смысле беспредметном, чистом действии или, точнее, о присутствии бесконечной действенности в конечном действии. Возможность такого понимания задана самой структурой «таковости», которая сама себя устанавливает и в себя возвращается, предстает и как средоточие, и как среда всего сущего, являет собой нечто самоочевидное и вместе с тем непостижимое. В даосской литературе такое действие нередко трактовалось как «глубинный», или «небесный импульс» жизни, скрытно предопределяющий течение событий. Речь идет, говоря словами Ж. Делеза, о «действии, адекватном вечности», и, следовательно, не столько даже о том или ином конкретном действии, сколько о ценностной ориентации, известной «смыслонаправленности» действия, в которых находит подтверждение гармония творческих метаморфоз жизни. В свете этой гармонии все понятия сходятся к своему пределу, взрывают рамки общепринятых значений и обращаются в свою противоположность. Путь у Лао-цзы «безымянен» потому, что его надо называть двумя именами сразу: в нем всякое «да» есть также «нет». Его структуру можно представить в виде двойной спирали, где всякое поступательное движение оказывается одновременно движением возвратным, а символический Великий Путь – путь «вечного возвращения» – соответствует оси этого вселенского спиралевидного, одновременно центробежного и центростремительного вращения.

Природа «таковости» есть согласие (

О переводе «Дао дэ цзина»

В заключение сформулируем основные задачи и принципы перевода «Дао дэ цзина», какими они видятся нам в свете этого краткого обзора книги и учения Лао-цзы.

Существуют две разновидности или, говоря точнее, два этапа работы переводчика: во-первых, стадия истолкования оригинального текста, опознания всего богатства заключенного в нем смысла, и, во-вторых, перевод в собственном смысле слова, то есть создание литературного аналога оригинала, раскрывающего подлинные намерения автора. Соответственно, первоочередная задача настоящего перевода состоит в том, чтобы использовать все ресурсы современной текстологической критики и предоставить отечественному читателю возможность в полном объеме

главный даосский канон. «В полном объеме» означает: определить контекст оригинала с учетом достижений современной герменевтики «Дао дэ цзина» и недавно найденных древних списков памятника. Эти вновь обнаруженные тексты сделали наше понимание Лао-цзы более сложным, а возможность реконструкции или, точнее, конструирования идеального, исчерпывающего все тонкости оригинального смысла перевода – еще более недостижимой. В примечаниях указаны все основные разночтения в параллельных версиях «Дао дэ цзина», и эти разночтения тоже являются источником перевода. В тех же случаях, когда варианты мавандуйских списков оказываются предпочтительнее, они принимаются за основу для русской версии.

Перевод в собственном смысле слова предполагает, как было уже сказано, нечто гораздо большее: способность выявить в тексте и его подтекст, и его контекст. Эта работа требует участия творческой интуиции, и ее результаты неизбежно несут на себе отпечаток индивидуальности переводчика. Последняя, впрочем, не может существовать вне определенной стилистики. Коль скоро сам Лао-цзы искал простоты и безыскусности речи, искомый смысл не должен быть скрыт за экзотическими деталями и ложной цветистостью слога. Задача невероятно сложная, если учесть лингвистическое и культурное своеобразие древнекитайского канона, который, как было сказано выше, не будучи шифрованным сообщением, имеет характер

Еще одна задача этого издания состоит в том, чтобы познакомить читателя с основами китайской комментаторской традиции. Задача эта тем более важна, что мудрость Лао-цзы не просто тесно срослась с ее толкованиями в китайской истории, но, не будучи законченной истиной, по сути своей не существует вне усилия человека переопределить себя, открыть для себя новые горизонты опыта. Наибольшее внимание уделяется, естественно, классическим комментаторам Лао-цзы: Ван Би и Хэшан-гуну, определившим восприятие наследия Лао-цзы в традиционной китайской мысли. Вообще же говоря, за свою двухтысячелетнюю историю книга Лао-цзы породила в Китае более 700 комментариев, из которых около 250 сохранились до наших дней. К этому следует добавить более трех сотен комментаторов в Корее и Японии.

Понять загадочный канон в отрыве от духовной традиции, которая формировала его восприятие в странах Дальнего Востока, крайне трудно, если вообще возможно. Но и обозреть весь корпус комментаторской литературы – задача почти невыполнимая. Приходится довольствоваться самым необходимым. В примечаниях и комментариях к переводу почти полностью отражены классические комментарии Хэшан-гуна и Ван Би. Частично использованы толкования Хань Фэя, Янь Цзуня и наиболее известных авторов танского времени: Чэн Сюаньина, императора Сюань-цзуна и Ли Яня.

Канон Пути

I

1. Трижды упоминаемый в 1-й строке термин

(Путь) в первом случае имеет значение «истина», тогда как во втором случае речь идет о словесном обосновании, «доказательстве» истины. Такое толкование подтверждается, в частности, первым изречением из даосского трактата «Гуань Инь-цзы»: «Без присутствия

нельзя говорить, но о чем сказать нельзя – это

». Правда, употребление этого понятия в глагольной функции и тем более в смысле глагола «говорить» не характерно для древнекитайской литературы и является здесь, вероятно, намеренной игрой слов. Наконец, как подчеркивает Чэнь Гуин, третий случай употребления термина

в первой фразе представляет фактически новое понятие, присущее только учению Лао-цзы. Оригинальное прочтение предлагает Д. Лау, который разбивает эту фразу на две части: «О Пути можно говорить. Но это не будет постоянный Путь». Некоторые китайские комментаторы полагают, что в данной фразе повсюду имеется в виду именно «путь», «дорога». Им следует часть переводчиков, которые предлагают такое прочтение: «Путь, что можно пройти» (Н. И. Конрад, Е. А. Торчинов); или – совсем уже далеко от оригинала: «Путь, что кончается целью» (А. Кувшинов). Подобные парадоксы встречаются уже в древнедаосских памятниках. Например, в главе II «Чжуан-цзы» можно прочесть: «Великий Путь непроходим». Тем не менее предлагаемый здесь перевод (принятый подавляющим большинством современных исследователей) выглядит более соответствующим общему контексту главы. В мавандуйских текстах начальная часть двух первых фраз выделена посредством служебного слова

Что придает ей большую законченность. Р. Хенрикс чрезмерно акцентирует эту особенность древних списков, предлагая в своем переводе: «As for the Way, the Way that can be spoken of is not the constant Way…»

II

1. В мавандуйском тексте А в 1-й строке отсутствует знак

(«это»), и в результате фраза читается несколько иначе: «Когда в Поднебесной узнают, что прекрасное прекрасно…». Кроме того, в обоих мавандуйских текстах, а также в тексте из Годяня во 2-й строке сказано просто: «Когда все узнают доброе, появляется недоброе». Вероятно, мы имеем дело с ошибками переписчиков.

III

1. В 1-й строке упоминаются «достойные» (

), к которым в конфуцианской традиции относили тех, кто достоин государственной службы. Ван Би поясняет, что имеются в виду «умелые люди». В комментарии Хэшан-гуна к этой категории причислены те, кто «отбрасывает естество и почитает изящные манеры, увлекается спорами, произносит красивые речи, отворачивается от Пути и жаждет власти». Дэцин указывает, что «почитание достойных» вызвано «жаждой славы», которая порождает соперничество среди людей.

IV

1. В большинстве западных переводов свойство Пути, упоминаемое в 1-й строке, передается словом «пустой». Однако употребленный здесь знак

отличается от наиболее распространенных в даосской литературе обозначений пустоты (

). Исходное значение термина

пустота в сосуде или пустота чаши. И. С. Лисевич так и переводит: «Путь есть вместилище сосуда». Речь идет, стало быть, о «полезной» пустоте, которая предоставляет человеку пространство для деятельности. Иероглиф

означает также «пронзать», «заполнять», и в этом качестве соотносится с таким важным определением Пути, как способность «сообщать», пронизывать различные планы бытия (

), быть осью мирового круговорота

у Лао-цзы обладает свойством, говоря языком супрематиста К. Малевича, «скважности». Наконец, Хэшан-гун, Чэн Сюаньин и ряд других толкователей отождествляют указанную «пустотность» с «серединой» (тот же знак, но без ключа «вода»). Согласно Хэшан-гуну, начальная строка означает, что Путь всегда «скрывает себя, и его польза – в средоточии». Чэн Сюаньин дает сходное толкование: «Путь пребывает в середине, и им пользуются без пресыщения». Нань Хуайцзинь сравнивает это действие Великой Пустоты с непрерывным течением вод, благодаря которому в конце концов образуется безбрежная и бездонная пучина.

V

Человечность –

фундаментальное понятие конфуцианской этики, мера всех добродетелей. Китайские комментаторы понимают отсутствие «человечности» у Неба и Земли как отсутствие особой симпатии к чему бы то ни было и как безупречное следование «таковости сущего». Это мнение развивает, в частности, У Чэн: «Совершенство Неба и Земли есть великая всеобщность, и она не имеет никаких личных пристрастий. В отношении вещей оно полагается на то, что они сами рождаются и превращаются. Так же относится к народу и премудрый человек».

«ДАО ДЭ ЦЗИН» (древнекитайский - «Канон Пути и благодати»), главный канонический текст даосизма, лежащий в основе его философии, мифологии, религии, культовой и психофизической практики. По форме «Дао дэ цзин» - сборник возникших в разное время афоризмов; написан в 4 веке до нашей эры разноразмерными рифмованными стихами, построенными на параллелизмах и антитезах, с обильным вкраплением диалектизмов языка периферийного южного государства Чу.

Первоначально, как и все древнейшие философские трактаты, «Дао дэ цзин» назывался по имени своего предположительного автора Лао-цзы, однако в первые века нашей эры, с оформлением религиозного даосизма, обожествившего как Лао-цзы, так и его сочинение, трактат приобрёл своё более известное смыслоопределяющее заглавие - «Дао дэ цзин», или «Дао дэ чжэнь цзин» («Истинный канон Пути и благодати»). Согласно «Историческим запискам» («Ши цзи») Сыма Цяня, «книга» (шу) была написана Лао-цзы в ответ на просьбу начальника пограничной заставы Инь Си, состояла из «верхней и нижней глав» и излагала «смысл Пути и благодати» в более чем пяти тысяч слов. Современный текст «Дао дэ цзин» соответствует этому описанию и своим объёмом (от 4999 до 5748 знаков), и самим делением на 2 части - «Дао цзин» («Канон Пути») и «Дэ цзин» («Канон Благодати»).

Самые ранние ссылки на «Дао дэ цзин» появляются в текстах 4-3 века до нашей эры, прежде всего даосских и легистских (смотри Легизм): в «Чжуан-цзы» («Трактат Учителя Чжуана»), «Ле-цзы» («Трактат Учителя Ле»), «Люй-ши чунь цю» («Вёсны и осени господина Люя») и др. Пройдя путь нескольких ранних редакций, современная архитектоника «Дао дэ цзин» сложилась, по-видимому, во 2-1 веках до нашей эры. В частично сохранившемся библиографическом каталоге «Ци люэ» («Семь компендиев») китайский текстолог Лю Синь (1 век до нашей эры - 1 век нашей эры) приводит сведения о том, что его отец, придворный каноновед Лю Сян (1 век до нашей эры), впервые разделил сочинение Лао-цзы на 81 статью (чжан) - 37 в первой части и 44 во второй. 81-частная архитектоника «Дао дэ цзин» отражена также в, возможно, древнейшем комментарии к трактату - «постатейном и пофразовом разъяснении» (чжан цзюй), принадлежащем отшельнику по прозвищу Хэ-шангун (около 2 века до нашей эры), нередко ассоциировавшемуся с самим Лао-цзы.

Основная проблематика «Дао дэ цзин» концентрируется вокруг образующих его название двух важнейших коррелятивных категорий китайский философии - дао и дэ.

Обширная комментаторско-толковательная традиция «Дао дэ цзин», объединяющая сочинения от 1 до 18 века, включает, в том числе комментарии, формировавшиеся в русле процесса синтеза идей даосизма и конфуцианства, а также собственно даосской и буддийской интерпретации произведения. В 20 веке в Китае важнейшие исследования «Дао дэ цзин» осуществили Ло Чжэнюй, Ma Сюйлунь, Ян Шуда, Гао Хэн, Янь Линфэн. Текст «Дао дэ цзин» неоднократно переводился на современный китайский язык. Первый в Западной Европе перевод «Дао дэ цзин» (на латинский язык) был опубликован в 1788 в Англии. Первый перевод «Дао дэ цзин» на русский язык выполнен в 1840-х годах известным китаеведом Д. П. Сивилловым (1798-1871); первый опубликованный перевод на русский язык (1894) - японским учёным-христианином Конисси Масутаро (1862-1940). К началу 21 века издано более 20 переводов на русский язык - среди них переводы Е. А. Торчинова, А. А. Маслова, В. В. Малявина и др.; поэтические переводы К. Д. Бальмонта, Л. И. Кондрашовой и др. Философские идеи «Дао дэ цзин» находились в центре внимания А. Швейцера, К. Ясперса, В. С. Соловьёва, Л.Н. Толстого и др.

Древнейшие списки «Дао дэ цзин» обнаружены в 3-м могильнике кургана Мавандуй (близ г. Чанша; списки датированы 3-2 веками до нашей эры; раскопки 1973-74), а также в Годяне (провинция Хубэй) в могильнике эпохи Чжаньго (5-3 века до нашей эры; раскопки 1993).

Источн.: Чжу Цянь-чжи. Лао-цзы цзяо ши. Пекин, 1958; Лао-цзы. Мавандуй Хань му бо шу. Пекин, 1976; Мистерия Дао: Мир «Дао дэ цзина» / Сост., пер., исслед. А. А. Маслова. М., 1996; Лао-цзы. Дао дэ цзин / Пер. В. Ф. Перелешина. М., 2000; Лао-цзы. Дао дэ цзин (Книга о Пути и Силе) / Пер. А. Кувшинова. М., 2002; Дао-Дэ цзин, Ле-цзы, Гуань-цзы: Даосские каноны / Пер. В. В. Малявина. М., 2002; Лао-цзы. Дао-Дэ цзин, или Трактат о Пути и Морали / Пер. Л. И. Кондрашовой. М., 2003; Торчинов Е. А. Даосизм. «Дао-Дэ цзин». 2-е изд. СПб., 2004.

Лит.: Сяо Бин, У Шу-сянь. Лао-цзы ды вэньхуа цзеду (Общекультурная интерпретация «Лао-цзы»). Ухань, 1994; Карапетьянц А. М., Крушинский А. А. Современные достижения в формальном анализе «Дао дэ цзина» // От магической силы к моральному императиву: категория дэ в китайской культуре. М., 1998; Кроули А. Магическое Дао. 2-е изд. М., 2003; Маслов А. А. Встретить дракона: Толкование изначального смысла «Лао-цзы». М., 2003.

Спокойный и солнечный день. Листья сакуры пролетают вместе со свежим ветром. В храме сидит монах в неподвижной позе и с отрешённым выражением лица смотрит в никуда. Его тело расслаблено, а дыхание медленное и размеренное. Кажется, вокруг него разлита пустота и в то же время заполненность. Ни одно явление не может повлиять на глубокое погружение в тайны собственного «я» этого монаха.

Так проходит долгое время. Солнце, встретив одинокую фигуру своими лучами, уже чуть-чуть начинает прощаться. В этот момент тело монаха оживает и начинает двигаться. Пробуждение небыстрое, нужно время для того, чтобы прийти в себя в полном смысле этого слова. Вот он уже встал и тихой поступью пошёл по тропинке, которая ведёт в небольшой домик. Там его ждёт простая еда и такая же комната. Ничего лишнего в доме монаха нет, только самое необходимое для жизни.

Это было небольшое путешествие во времени для того, чтобы увидеть образ великого мыслителя Лао Цзы и сути его учения, которое стало одной из трёх основных

Кто такой Лао Цзы?

Если верить легенде, то это сын, которого родила женщина под сливовым деревом. Она вынашивала его 81 год и родила через бедро. На свет он появился старым и с седой головой. Это сильно удивило женщину, и она назвала его «старый ребёнок», что и означает в переводе на китайский Лао Цзы. Также есть другая трактовка его имени - «старый философ». Его рождение произошло в 604 году до нашей эры.

Стоит заметить, что достоверных сведений о его жизни и рождении нет. До сих пор ведутся исследования насчёт того, был ли человек с таким именем вообще. Поэтому здесь приводятся те данные о нём, которые написаны в авторитетных источниках.

Будучи взрослым, Лао Цзы служил императору и был наставником библиотеки во времена правления династии Чжоу. Долгие годы, занимаясь и читая древние трактаты, мыслитель созревал и набирался мудрости. Будучи в преклонном возрасте, он решил покинуть родную страну и отправился на запад верхом на зелёном быке. На пограничном пункте его остановил служитель императора и узнал великого мыслителя. Он попросил, чтобы мудрец оставил потомкам свою мудрость, перед тем как уйти. Именно по этой просьбе была написана знаменитая книга Лао Цзы - «Дао Дэ Цзин». Длина её составляет пять тысяч иероглифов.

Понятие о Дао

Дао - это в дословном переводе «путь». Основа всего сущего и закон, по которому все происходит в этом мире. настолько многогранно и глубоко, что словами его невозможно конкретно обозначить. Иногда это понятие обозначают как силу, которая движет миром. Она не имеет ни начала, ни конца. Она есть в каждой частице бытия, и пронизывает мир насквозь. Без этой силы невозможно будущее и рассыпается прошлое. Именно она определяет понятие «сейчас» как способ существования.

В трактате о Дао Лао Цзы описывает, как сила движет всем миром и наполняет все существа. Устройство мира полностью определяется Дао, и не может быть иначе. Но в то же время Дао - это бесконечное множество вариантов того, каким путём может пойти существование отдельного объекта. Поэтому есть мнения, что с помощью этой книги любое существо может обрести бессмертие. Это проистекает от того, что Дао, путь которого должен пройти человек, может привести к вечному источнику жизни.

Понятие «Дэ»

Все перемены в мире обусловлены закономерностями или, другими словами, путевыми сообщениями между прошлым и будущем. Этот путь и олицетворяет Дао. В то же время эта сила проявляется через другую грань этого мира - Дэ. Отсюда и название книги «Дао Дэ Цзин».

Понятие «Дэ» являет собой свойство или идеальную концепцию существования всего в этом мире. Дао проявляется в реальности через существование Дэ. Это наилучший вариант проявления материи, которая представляет собой перетекание из одной формы в другую через путь Дао. В некоторых трактовках описывается сходство этого понятия с определяет то, как будет существовать объект, и в некоторой степени перекликается с этим понятием.

В трактате описывается правильное существование человека, которое олицетворяет Дэ. Если избавится от страстей, гордости, излишеств и других пороков, то человеку откроется путь к совершенной жизни, в которой он будет наполняться энергией через Дэ.

О чём книга «Дао Дэ Цзин»?

В название означает «Книга о Дао». Автор взял на себя смелость описать то, что управляет всем миром. Этот трактат представляет собой отдельные изречения и небольшие описания. Он написан с помощью очень древних китайских иероглифов, которые современные жители почти забыли. Основной темой трактата, если так можно выразиться, выступает описание того, как нужно вести себя, жить и чувствовать в этом мире, чтобы человеку открылось истинное просветление.

По описанию Лао Цзы, Дао - это нечто безликое, которое, однако, может обрести форму во всём сущем. Любые попытки вписания этого понятия в конкретные рамки натыкаются на противоречия. Явление имеет форму, но на него смотришь и не видишь. О Дао пишется, что его слышишь, но не можешь услышать, ловишь, но не можешь поймать.

Такие противоречия красной нитью проходят в текстах. Основным фактором этого положения является стремление автора описать то, что находится за рамками понимания обычного человека, которым он себя и считал. Если попытаться определить понятие, то оно неизбежно ускользает, принимая другой облик или проявление. Вследствие этого в текстах есть попытки дать описание Дао как чего-то смутного и тусклого.

Даосизм

На основе написанного трактата возникла целая религия с одноимённым названием. Последователи этого учения старались постичь всю глубину смысла изложенного через отречение и соответствие тому образу жизни, который описывается. Нередко трактовки изложенного были разными, и многие монахи вступали в спор насчёт смысла написанного. Такая ситуация дала толчок к распространению различных школ даосизма, которые понимали суть написанного по-разному.

С помощью учения можно понять, что Дао - это соединение разума человека с мудростью природы. Это является основной целью многих последователей, которые внедряли различные техники для ускорения этого процесса. Разрабатывались комплексы гимнастических упражнений и техники дыхания. Такие способы обрели большую популярность в современном способе осмысления древнего писания.

Учение даосизма

Оценивая идеалы даосизма, можно понять, что главную роль в нём играет спокойствие и простота, а также гармоничность и естественность в поведении человека. Все попытки активных действий считаются бессмысленными и лишь напрасно тратят энергию. При существовании на волнах течения жизни не нужны усилия, они только мешают. Из спокойствия проистекает мир в обществе и гармоничная жизнь каждого.

Иногда действия сравниваются с водой, которая никому не мешает при движении и обтекает препятствия. Человек, который хочет силы и могущества, должен брать пример с воды, которая течёт, но не мешает. Чтобы достичь лучших результатов в жизни, нужно плыть по течению и стараться не нарушать поток своими действиями. Также, согласно трактату, у человека не должно быть зависимостей. Они ослепляют его и создают иллюзию того, что он без них не сможет прожить.

Путь каждого в даосизме

Если человек движим страстью или имеет излишества в своих действиях и стремлениях, то он далёк от своего истинного пути. Любая привязанность к земному создаёт условия, в которых человек начинает служить не себе, а конкретным вещам. Такое возможно, если не прислушиваться к стремлениям души и не заниматься поисками своего пути.

Отстранённое отношение к материальным благам и наслаждениям позволяет услышать голос своей души и в соответствии с ним начать свой Дао цзы — путь мудреца. На этом пути не возникает вопросов о том, правильно ли он выбран. Человеку становится комфортно, и разум его проясняется. Если пребывать в долгих размышлениях и прислушиваться к своему внутреннему голосу, со временем будет приходить понимание мира как универсальной субстанции для жизни каждого существа.

Управление недеянием

Когда в Китае правила то развитие в стране было стабильным и спокойным. Деятели брали на вооружение принцип даосизма, который подразумевал, что не нужно мешать развиваться обществу. Недеяние власти в плане управления позволяло народу жить в мире и достатке. Свои силы они применяли на развитие и совершенствование условий жизни.

Современные писатели и даосизм

Многие тренеры по личностному росту и успеху переняли принципы даосизма в свою практику. В своей книге «Дао жизни» Хакамада Ирина описывает принципы, которые взяты из этой религии. По её словам, она сделала некую выжимку из всего текста. Не все положения одинаково подходят к применению для российского человека и китайца. Поэтому таких урезанных руководств сейчас имеется великое множество. «Дао жизни» является книгой - путеводителем. В ней максимально конкретно описаны древние принципы, которыми нужно руководствоваться для гармоничной жизни.

Кроме того, каждый год выходит по меньшей мере один полноценный перевод трактата из древнего языка на современный. Все они представляют собой ещё одну интерпретацию истин, которые написаны уже больше двух с половиной тысяч лет назад.

Свою же книгу «Дао жизни» Хакамада Ирина преподносит тоже как один из переводов, но он сделан в большей мере для российского человека.

Последователи, которые пишут свою книгу «Дао»

Одним из известных последователей даосизма является Анна Аверьянова, которая выпускает книги под псевдонимом Лин Бао. Она проделала большую работу по расшифровке даосских текстов. Имеет собственное понимание этой религии и пишет продолжение книги «Дао». Бао Лин многие годы изучает пути достижения человеком сверх сознания. Кроме того, она также занимается вопросами подсознания и бессмертия человеческого разума.

Тайны «Дао» Бао Лин описывает в таком же стиле, что и оригинальные тексты Лао Цзы. Благодаря всестороннему развитию и долгим практикам по всему миру она выработала собственную систему понимания этой религии. В этом одно из отличий от того, как пишет Ирина Хакамада, «Дао» которой более практично.

Боевое искусство

На почве духовного совершенствования появлялись и боевые искусства. Одним из них стало Вовинам Вьёт Во Дао, что дословно означает «боевой путь вьетов».

Это боевое искусство зародилось среди деревенских любителей бороться и вскоре переросло в целое увлечение вьетнамского народа. В нём практиковалась, помимо техники ударов и захватов, высокая моральная и духовная тренировка. Она ставилась во главе всей техники. Считается, что воин Вьёт Во Дао без духовной основы не сможет победить противника.

Энергия «Дао»

В основе пути лежит энергия «Ци». Она, согласно писанию, является абсолютной энергией всего живого в этом мире. Есть понятие «Ци», человека и всего мира, который окружает его. Эта энергия помогает человеку наладить связь между собой разумом и окружающим миром.

У даосов разработана целая техника постижения силы «Ци». Она основывается на правильном дыхании с помощью тайцзыцюань. Это комплекс упражнений и приёмов, которые помогают организму настроиться на приём энергии. Самые талантливые даосцы, которые практиковали эту технику, могли долгое время находится без воды и еды. Также были случаи, когда доходила до немыслимых пределов.

В даосизме есть несколько техник, которые дают восстановить связь с энергией Ци. Они являются частью самой древней методики «Цигун». Помимо дыхательной практики даосизма, используются боевые искусства и медитации. Все эти системы призваны служить одной цели - наполнение энергией Ци и постижение Дао.

Каналы наполнения человека энергией

Согласно трактату, человек может получать энергию когда угодно и где угодно. Для этого он использует специальные каналы. Но не у всех людей они работают на хорошем уровне. Зачастую пути для энергии засорены неправильным питанием и неподвижным образом жизни. Современная модель человека подразумевает использование технического прогресса для того, чтобы не тратить свои силы. Такой способ жизни влечёт за собой много негативных последствий. Человек становится пассивным, и ему не интересно развиваться. За него все выполняют вещи и устройства. Он становится лишь потребителем.

При низком потреблении Дао Дэ закупориваются, и человек буквально становится зависимым от внешних стимуляторов. Это могут быть химические вещества или другие способы.

Для активации и расширения каналов используются специальные методики. Они представляют собой режим питания и определённый его состав. Специальные упражнения позволяют разработать позвоночник и другие части тела. Именно через позвоночник проходит главный и самый большой энергетический поток. Поэтому ему уделяется особое внимание.

Самоисцеление с помощью прислушивания к телу

Многие практики извлекли из книги «Дао» секреты того, как прислушиваться к телу и понимать работу внутренних органов. Такое мастерство доступно лишь тем, кто долгое время занимался техниками даосизма. После достижения определённого уровня человек начинает ощущать своё тело в буквальном смысле этого слова. Все органы словно преобразуются в систему, которая может быть изменена для исцеления.

Иногда мастера прибегают к практике исцеления других людей. Для этого открываются специальные центры нетрадиционной медицины, где принимаются пациенты.

Символика даосизма

Знаменитый символ «Инь и Янь» используется для объяснения сущности Дао. С одной стороны, символ показывает, что все меняется и перетекает из одной формы в другую. С другой стороны противоположности дополняют друг друга. Например, плохое не может быть без хорошего, и наоборот. Нет абсолютной победы одной стихии, можно достигнуть лишь баланса между ними.

В символе отображается одновременно борьба и баланс двух стихий. Они представлены в виде круговорота, которому нет конца. В тоже время чёрная и белая части не могут быть абсолютными, так как имеют частицы противоположности в себе.

Татуировки

Для отождествления человека с религией даосизма существует техника нанесения татуировок. Они представляют собой и плавные линии. Нередко они симметричны и содержат в себе изображения мифических персонажей. Культура нанесения таких татуировок пришла из древнего Китая, где они были очень популярны.

Оздоровительная система

Существует и так называемая школа «Шоу Дао». В дословном переводе это означает «Путь спокойствия». Она представляет собой комплекс мер для улучшения здоровья и подлинного спокойствия. В них входят как единоборства, так и дыхательные практики, которые помогают обрести крепкое здоровье и спокойствие. Система «Шоу Дао» очень близка к философии даосизма и поэтому считается, что она может быть его частью. Воспитанники школы называют себя «спокойными воинами» и совершенствуют свои навыки для душевного равновесия.

В мире есть много практических руководств, которые помогают вести здоровую духовную и психологическую жизнь. К примеру, есть советы, чтобы обрести спокойствие и гармонию в жизни:

• Избавляйтесь от стрессов с помощью внутренней улыбки. Можно не показывать её на внешнем уровне, но она должна появляться внутри человека.
• Меньше говорите. Каждое слово, которое произнесено напрасно или неуместно, тратит энергию Ци.
• Беспокойство растворяется в действии. Вместо того, чтобы нервничать сложа руки, нужно начинать активно действовать.
• Разум должен развиваться. Если он не задействован, то начинается деградация.
• Необходимо контролировать своё половое влечение.
• Будьте умеренны в питании. От стола нужно отходить, когда вы ещё немного голодны.
• Умеренность во всех воздействиях на тело.
• Чем больше радости в жизни, тем больше к человеку приходит энергии Ци. Поэтому надо радоваться всему вокруг.

Даосизм и любовь

Понятие «Дао» неразрывно связано с любовью. Через отношения двух людей противоположного пола произрастает дерево жизни и наполняет обоих энергией. Даосцы считали занятие сексом чем-то настолько естественным и необходимым, что писали для этого практические пособия. При этом в текстах с откровенными иллюстрациями нет ни тени похоти и извращения. В соответствии с трактатом «Дао любви», мужчина должен полностью начать контролировать своё чувство удовольствия и эффективно управлять им. Это нужно в первую очередь для удовлетворения женщины, которая нуждается в особенном участии.

Учение о любви имеет три основных понятия:

• Мужчина получает огромную силу и мудрость, если правильно подберёт режим своей эякуляции и влечения. Ему будут открываться новые возможности, когда будет практиковаться воздержание. Благодаря этому он сможет удовлетворять женщину в полной мере.
• У древних китайцев считалось, что неконтролируемое удовольствие мужчины не является самым приятным моментом в сексе. Есть более глубокое переживание, описанное в «Дао любви», которое доставляет истинное наслаждение. Чтобы достичь этого мастерства, нужно долгое время практиковаться.
• Центральной идеей выступает обязательное удовлетворение женщины. Она считается источником удовольствия для обоих партнёров и поэтому так важна.

Значение даосизма

Благодаря своей популярности даосские школы проникли на другие континенты и внедрились в разные общества. Некоторые критики необоснованно отвергают это учение как неподходящее другим людям. По их мнению, оно создано для китайцев и не имеет существенной пользы для представителей других национальностей. Тем не менее, многие люди по всему миру практикуют принципы даосизма и достигают исключительных результатов в области возможностей тела, разума и духовного развития.

Как оказалось, это учение можно использовать как китайцам, так и всем другим национальностям. Его принципы универсальны и при изучении помогают улучшить качество жизни каждого человека. Именно эту цель и преследовал Лао Цзы, когда писал свои трактаты для будущих поколений.

Для самого Китая это вылилось в целую религию, которая на протяжении многих веков остаётся все такой же загадочной и многогранной. Для её постижения может потребоваться целая жизнь.

Для русского человека сделаны отдельные сокращённые варианты древнего писания, которые максимально адаптированы к этой культуре. В основном такие руководства имеют много практических рекомендаций по психологии и самосовершенствованию.

Заключение

В свете современности даосизм принял вид духовной практики, которая помогает человеку справиться с проблемами, возникшими сегодня. Беря на вооружение принципы, изложенные в книге, каждый человек может самостоятельно совершенствоваться сразу в нескольких направлениях. Это может быть физическое здоровье, психологическое и духовное.

Утверждается (Alan K.L. Chan, The Daode Jing and its tradition, in Daoism Handbook, ed.Livia Kohn, 2000), что общее количество классических комментариев к ДДЦ достигает 700, из которых на данный момент сохранилось 350. Количество комментариев на японском языке около 250.

Происхождение книги

Традиционно автором книги считается Лао-цзы ( - вв. до н. э.), поэтому иногда книга носит его имя. Историк Сыма Цянь , излагая его историю, в то же время подвергал её сомнению и предполагал, что автором книги мог являться другой современник Конфуция - Лао Лай-цзы или же чжоуский государственный деятель Дань , о котором известно, что он посетил циньского правителя Сянь-гуна спустя 129 лет после смерти Конфуция.

Самый древний комментарий принадлежит Хэшан Гуну (кит. 河上公 ), он выполнен в период Ханьской династии.

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое "Дао Дэ Цзин" в других словарях:

- “ДАО ДЭ ЦЗИН” (“Канон дао и дэ”) памятник древнекитайской мысли, авторство которого традицией приписывается патриарху философствующих в даосском стиле Дао цзы. “Дао дэ цзин” один из немногих бесспорно аутентичных памятников древнекитайской… … Философская энциклопедия

- («Канон дао и дэ») основополагающий трактат даосизма, первоначально назывался «Лао цзы» по имени предполагаемого автора Лао цзы. По мнению ученых, «Д.д.ц.» окончательно сложился в 4 3 вв. до н.э. и записан последователями основателя даоского… … Философская энциклопедия

- («Каноническая книга о дао и дэ»), иначе «Л а о ц з ы» («Книга учителя Лао»), основополагающий трактат филос. даосизма. Согласно традиции, автором его был полулегендарный мыслитель Лао цзы (отсюда второе назв. книги), будто бы живший в 6… … Философская энциклопедия

Книга, написанная или самим Лао цзы, или его последователями. Датой появления книги считают IV III век до н.э. Книга является каноном даосизма. В ней излагается резкая критика религиозных и социально политических традиций Китая того периода,… … Религиозные термины

- «ДАО ДЭ ЦЗИН», см. Лао цзы (см. ЛАО ЦЗЫ) … Энциклопедический словарь

См. Лао цзы … Большой Энциклопедический словарь