Соболевский, сергей александрович. Соболевский сергей александрович

Сергей Александрович Соболевский

Соболевский Сергей Александрович (1803-1870), близкий друг Пушкина, известный библиофил и библиограф. Пушкин познакомился с ним в 1818 году, когда Соболевский учился вместе с братом поэта Львом в петербургском Благородном пансионе, но подружились они в Москве после возвращения Пушкина из ссылки. Пушкин безраздельно доверял ему как другу. Н.М. Языков называл Соболевского «приятелем, обожателем, бирючем [то есть глашатаем, вестником] и гостеприимным хозяином Пушкина». Приезжая в Москву, Пушкин останавливался, если не у Нащокина и не в гостинице, то у Соболевского, а однажды прожил у него целых пять месяцев (с 19 декабря 1826 по 19 мая 1827 года). В благодарность за дружбу и гостеприимство поэт подарил Соболевскому свой портрет, заказанный у художника В. А. Тропинина, и уникальный экземпляр поэмы «Цыганы», напечатанный специально для него на пергаменте. Соболевский, подобно П. А. Плетневу в Петербурге, был неоценимым помощником Пушкина в издательских делах. Он как человек практического склада ума принимал участие и в устройстве денежных дел поэта, а после его гибели - в спасении от бедности его вдовы и детей.

Использованы материалы кн.: Пушкин А.С. Сочинения в 5 т. М., ИД Синергия, 1999.

Соболевский Сергей Александрович (10.09.1803-6.10.1870), библиограф и поэт. Внебрачный сын помещика А. Н. Соймонова. Образование получил в Благородном пансионе при Педагогическом институте в Петербурге. Служил в Московском архиве при Министерстве иностранных дел, где близко сошелся с Д. В. Веневитиновым, братьями И. В. и П. В. Киреевскими и др. «любомудрами». В 1826-27 участвовал в организации журнала «Московский вестник». К тому же времени относится начало его дружбы с А. С. Пушкиным, с которым он познакомился еще в 1818 через брата поэта. Соболевский был издателем «Братьев-разбойников», 2-й главы «Евгения Онегина», «Цыган». Подолгу живя во Франции и имея обширные литературные связи, Соболевский много сделал для популяризации творчества Пушкина. Соболевский приобрел большую известность как остроумец, автор многочисленных эпиграмм, акростихов, каламбуров, пародий.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru

С. А. Соболевский Художник К. П. Брюллов. 1832

Соболевский Сергей Александрович (1803-1870).

Неизвестный сочинитель
Всех известных эпиграмм,
Лжи и вычуров гонитель,
Враг всем дурам, всем глупцам...

Так назвала Соболевского хорошо знавшая его поэтесса Е. П. Ростопчина. Мишенью его эпиграмм и экспромтов были видные деятели николаевской России, литераторы и журналисты и даже друзья. Образованный, оригинальный и остроумный, он имел, по словам современника, «немало прекрасных качеств, и сердца был он чувствительного». Страстный библиофил, он собрал уникальную библиотеку из многих тысяч томов. С Пушкиным Соболевский познакомился по выходе поэта из Лицея через Л. С. Пушкина - своего однокашника в Благородном пансионе при Петербургском университете.

В годы ссылки поэта Соболевский с Л. С. Пушкиным готовил к печати поэму «Руслан и Людмила» и выполнял некоторые поручения Пушкина. На квартире Соболевского Пушкин читал друзьям осенью 1826 года «Бориса Годунова». Соболевский знакомит поэта с А. Мицкевичем, братьями Полевыми и литераторами - сотрудниками «Московского вестника». Поэт поручает ему издание второй главы «Евгения Онегина) «Братьев-разбойников», а также финансовые расчеты с издателями. По инициативе Соболевского художник В. А. Тропинин создал один из лучших портретов Пушкина. С конца 1828 по 1833 год Соболевский жил за границей и в письмах к друзьям интересовался Пушкиным и его Литературными занятиями. В последующие два года они встречаются часто в Петербурге. Сестра Пушкина О. С. Павлищева писала в это время, что без Соболевского «Александр жить не может». Поэт ценил в своем друге литературный вкус, исключительное остроумие и веселый нрав и, по словам историка, издателя и библиограф П. И. Бартенева, «поверял ему свои произведения до их выхода в свет, принимал его советы, дорожил его замечаниями». Смерть Пушкина застала Соболевского в Париже. По убеждению писателя В. А. Соллогуба, один Соболевский мог бы удержать его от роковой дуэли с Дантесом.

Л.А. Черейский. Современники Пушкина. Документальные очерки. М., 1999, с. 192-193.

Сочинения:

Эпиграммы и экспромты. М., 1912;

Юрналы и камер-фурьерские журналы 1695-1774 гг. М., 1867.

Литература:

Березин-Ширяев Я. С. А. Соболевский. СПб., 1892;

Выписки из писем И. С. Мальцова к С. А. Соболевскому / Предисл. Н. И. Барсукова. СПб., 1904.

145 лет назад, 6 октября 1870 года в Москве скончался Сергей Александрович Соболевский – фигура во многих отношениях замечательная и талантливая. В друзьях и приятелях у Соболевского ходили Пушкин, Лермонтов, Гоголь, несколько разных Тургеневых, Лев Толстой. При этом современники никак не могли дать Соболевскому внятной характеристики, сговориться, кем же он был: Пушкин называл его Калибаном и Фальстафом, другие – milord qu’importe ("милорд по-любому", если переводить с сегодняшней вульгарностью). Но все соглашались: это гурман, жуир и, говоря словами Евдокии Петровны Ростопчиной, "неизвестный сочинитель всем известных эпиграмм".

Идет обоз

С Парнаса,

Везет навоз

Пегаса.

Или такой образчик:

Нет подлее до Алтая

Полевого Николая,

И глупее нет от Понта

Полевого Ксенофонта.

Соболевский (родившийся в Риге 10 сентября 1803 года) был внебрачным сыном помещика Александра Николаевича Соймонова и бригадирши вдовы Анны Ивановны Лобковой, урожденной Игнатьевой. Его двоюродные тетки по отцу – писательница Софья Петровна Свечина и княгиня Екатерина Петровна Гагарина – известные в России католички. Во спасение мальчика от положения бастарда его приписали к вымершему польскому шляхетскому роду Соболевских, в гербе которого был изображен фольклорный персонаж Слеповран (по-польски Слеповрон), признак особой родовитости. Сергей Александрович, как библиофил, не преминул запечатлеть птичку в своем экслибрисе.

Вырос он в доме матери в Москве, затем поступил в петербургский Благородный пансион, где его товарищами был Лев Сергеевич Пушкин и Павел Воинович Нащокин, а словесность преподавал Вильгельм Карлович Кюхельбекер. Через Льва Пушкина и Кюхельбекера Соболевский познакомился со старшим – главным – Пушкиным и другими лицеистами первого выпуска, а также с Евгением Абрамовичем Баратынским.

В пору знакомства (1818) Соболевскому было 15 лет, но отношения сразу складывались у них не просто приятельские, но и литературно-деловые: Пушкин поручил ему распространять подписные билеты на самый первый свой сборник стихов. Издание это, правда, так и не состоялось, но понимание и чувство книги юный Соболевский выказал уже тогда.

Литература была его главным интересом. Он с детства знал латынь, да так, что переводил на нее фрагменты карамзинской "Истории государства Российского". После окончания курса в пансионе он изучал английский, немецкий, французский, португальский и славянские языки. В пансионе же Соболевский начал писать свои эпиграммы, принесшие ему прозвище "русский Ювенал".

Соболевский начал писать свои эпиграммы, принесшие ему прозвище "русский Ювенал"

В одном из писем 1819 года Пушкин называет его "достойным во всех отношениях молодым человеком", отмеченным "успехами и великими способностями". А уезжая из Петербурга в ссылку (1820) поэт оставляет ему и брату Льву рукопись "Руслана и Людмилы" – для перебелки (то есть переписки начисто) и вручения издателю.

Следующие шесть лет Соболевский с Пушкиным не виделись. Но исчез ли младший приятель вовсе с пушкинского горизонта? Позволю себе высказать одну гипотезу, а именно предложить Сергея Александровича в прототипы пушкинского героя – и не последнего разряда.

Соболевский принадлежал к не всегда уловимой категории культурных посредников, общественных медиаторов. Он был в своем кругу тем ферментом, без которого духовные и творческие контакты вязнут и проседают. Не имея собственного литературного тщеславия, он питался (словечко XIX века) возможностью вдохновить других, подсказать, помочь, подтолкнуть, соединить или развести по разные стороны. Насчет развести – совсем не фигурально: несколько раз он предотвращал пушкинские дуэли (с Толстым-американцем и с Владимиром Дмитриевичем Соломирским), и, как убежден был Владимир Александрович Соллогуб, только его отсутствие в Петербурге в январе 1837 года не дало сорвать роковой поединок.

Так вот, не Соболевский ли угадывается во французском эпиграфе к "Евгению Онегину", взятом из вымышленного частного письма: "Pétri de vanité il avait encore plus de cette espèce d’orgueil qui fait avouer avec la même indifférence les bonnes comme les mauvaises actions, suite d’un sentiment de supériorité, peut-être imaginaire" ("Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того ещё особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием как в своих добрых, так и дурных поступках, – следствие чувства превосходства, быть может мнимого")?

В этой характеристике почти весь Сергей Александрович. Почти, потому что Онегин – это Соболевский без его творческого измерения. У Лотмана в комментарии к роману говорится: "Характеристика героя как "проникнутого тщеславием", возвышающегося над уровнем посредственности и равнодушного к морали дает лишь одну из его возможных оценок, а не всестороннюю интерпретацию".

Если мое предположение правильно и во французском эпиграфе действительно скрыт Соболевский, то надо признать, что Пушкин высмотрел в своем приятеле не только часть его натуры, но нечто большее. Кто еще так возбуждал улыбки дам огнем нежданных эпиграмм?

И если уж развивать эту тему, то на правильном месте окажутся слова из письма Соболевского Степану Петровичу Шевыреву, из Турина в Рим (Соболевский пишет здесь о себе в третьем лице): "Сергей Александрович одет как куколка и снабжён всяким английским fashnion`абильством: щётками, пилками, ножами, ножницами, умывальниками и проч., что было у Онегина в туалетной... "

Словом, как дэнди лондонский одет. И если Онегин, предположим, списан с Соболевского, то теперь Соболевский списывает себя с Онегина.

Пушкинский эпиграф появился уже при выходе первой главы романа отдельной книжечкой (1825) году, когда поэт находился в михайловской ссылке, но скоро ему пришлось сойти с Соболевским куда ближе и узнать другие его стороны.

За годы прожитые врозь Соболевский успел и нащупать свою служебную стезю, и бросить ее. С 1822 года он состоял в архиве Коллегии иностранных дел в Москве. Работа там была формальной, в заработке Соболевский из-за материнского богатства не нуждался, зато он сблизился с кружком просвещенных литераторов, любомудрами Дмитрием Владимировичем Веневитиновым, Пётром Васильевичем Киреевским и Шевырёвым (все они были младше Соболевского) и придумал для них прозвание "архивных юношей".

В сентябре 1826 года Пушкин был неожиданно освобожден из ссылки и привезен в Москву. Друзья повстречались в доме у дяди Василия Львовича Пушкина на Старой Басманной, и поэт первым делом обратился к Соболевскому с просьбой – вручить вызов на дуэль Федору Ивановичу Толстому-американцу.

Поэт первым делом обратился к Соболевскому с просьбой – вручить вызов на дуэль Федору Ивановичу Толстому-американцу

В доме Соболевского на Собачьей площадке (сейчас нет уже ни дома, ни площадки) Пушкин в 1826-1827-м прожил полгода и там же впервые публично читал "Бориса Годунова". Позднее Соболевский "курировал" издание второй главы "Евгения Онегина" – плохо, надо сказать, курировал: Пушкин был крайне недоволен, потому что Соболевский не удосужился отправить в Петербург готовый тираж, между тем как из печати успела выйти глава третья. "Безалаберный", – сказал Пушкин. Помогал он и при выпуске "Братьев разбойников" и "Цыган". А уезжая из Москвы в Петербург, Пушкин заказал художнику Василию Андреевичу Тропинину свой портрет – специально для Соболевского.

Их общение продолжилось и в Петербурге, куда Соболевский привез Пушкину из Франции запрещенные в России сочинения Адама Мицкевича. Считается, что под впечатлением от них Пушкин написал своего "Медного всадника".

Стал Соболевский посредником и в контактах Пушкина с Проспером Мериме: именно он привел из Парижа мистификацию Мериме, принятую Пушкиным за чистую монету, – сборник "Гузла, или Избранные иллирийские стихотворения, собранные в Далмации, Боснии, Кроации и Герцеговине".

Проживи Пушкин дольше, не исключено, что Сергей Александрович способствовал бы и переписке со Стендалем, которого хорошо знал по европейским путешествиям.

В Москве Соболевский взял на себя попечение над бытовыми и материальными делами поэта и стал для Пушкина мостом в общении с "любомудрами" и братьями Полевыми (что не мешало ему сочинить на них приведенную эпиграмму). Его с радостью принимали во враждующих литературных лагерях Москвы и Петербурга, и некоторая бесцеремонность его поведения стала потом причиной нерасположения к нему Наталии Николаевны Пушкиной.

Но проницательная пушкинская сестра Ольга Сергеевна подметила, что без Соболевского "Александр жить не может" и что Сергей Александрович "всё тот же на словах злой насмешник, а на деле добрейший человек". Между прочим, и сам Соболевский отмечал, что Пушкин тоже "любит себя показывать не в пример худшим, чем он на деле".

Круговая порука цинизма, как кто-то сказал.

Круговая порука цинизма, как кто-то сказал

Вот как вспоминал Соболевского писатель Иван Иванович Панаев:

"Соболевский, тот самый, которого я увидел в первый раз у Смирдина с Пушкиным, и с которым я познакомился впоследствии, запугавший великосветских людей своими меткими эпиграммами и донельзя беззастенчивыми манерами, приобрёл себе между многими из них репутацию необыкновенно умного и образованного человека. Житейского ума, хитрости и ловкости в Соболевском действительно много, что же касается до образования... то образование его, кажется, не блистательно: он умеет при случае пустить пыль в глаза, бросить слово свысока, а при случае отмолчаться и отделаться иронической улыбкой. Соболевский принадлежит к тем людям, у которых в помине нет того, что называется обыкновенно сердцем, и если у него есть нервы, то они должны быть так крепки, как вязига. Это самые счастливые из людей. Им обыкновенно всё удаётся в жизни.

Для людей мягкосердых и нервических такого рода господа нестерпимы.

Перед ужином, – продолжает Панаев, – Одоевский предупредил всех, что у него будут какие-то удивительные сосиски, приготовленные, разумеется, совершенно особым способом. Он просил гостей обратить внимание на это блюдо.

Любопытство насчёт сосисок возбуждено было сильное. Ужин открылся именно этими сосисками. Все разрезывали их и рассматривали со вниманием и, поднося ко рту, предвкушали заранее особую приятность, но, разжевав, все вдруг замерли, полуоткрыли рты и не знали, что делать. Сосиски – увы! – не удались и так отзывались салом, что всем захотелось выплюнуть.

Соболевский выплюнул свою сосиску без церемонии, и торжественно протягивая руку с тарелкой, на которой лежала сосиска, обратился к хозяину дома и закричал во всё горло, иронически улыбаясь и посматривая на всех:

– Одоевский! пожертвуй это блюдо в детские приюты, находящиеся под начальством княгини.

(способности к быстрым ответам. – Ив. Т. ) : он совершенно смутился и пробормотал что-то".

У Одоевского, как вообще у всех людей нервических, не было espri de reparie

Гурман и жуир, образованный широко и разносторонний в своих литературных интересах, автор остроумных и блестящих экспромтов и эпиграмм, Соболевский славился одной из лучших частных библиотек в России. Причем, его книжное собрание не стояло мертвым грузом на полках. О своих книгах он рассказывал всем желавшим слушать, подбирал необходимые дополнительные сведения, щедро давал читать самые редкие издания. Его библиотека жила и продвигала культуру – русскую и европейскую, – и следы ее влияния обширны, многообразны и не раз описаны в истории литературы.

Один только пример. В ноябре 1826 года Пушкин отправился (кстати, в полуразломанной коляске Соболевского) из Москвы в Михайловское и, приехав в деревню, написал Соболевскому шутливую инструкцию путешественника:

У Гальяни иль Кольони

Закажи себе в Твери

С пармазаном макарони

Да яишницу свари -

На досуге отобедай

У Пожарского в Торжке,

Жареных котлет отведай (именно котлет)

И отправься налегке.

Как до Яжельбиц дотащит

Колымагу мужичок,

То-то друг мой растаращит

Сладострастный свой глазок!

Поднесут тебе форели!

Тотчас их варить вели,

Как увидишь: посинели,

Влей в уху стакан Шабли.

Чтоб уха была по сердцу

Можно будет в кипяток

Положить немного перцу,

Луку маленький кусок -

Яжельбицы – первая станция после Валдая – в Валдае спроси есть ли свежие сельди? если же нет

У податливых крестьянок

(Чем и славится Валдай)

К чаю накупи баранок

И скорее поезжай.

Историк Виктор Владимирович Кунин увидел здесь явные переклички с книгой, которую Пушкин читал в тот момент в дороге, книгой редчайшей, хранившейся у Соболевского во втором ряду, за невинными изданиями разрешенных авторов. Вот что писал об этом сам Пушкин:

"Итак, собравшись в дорогу, зашел я к старому моему приятелю**, коего библиотекой привык я пользоваться. Я просил у него книгу скучную, но любопытную в каком бы то ни было отношении. Приятель мой хотел было мне дать нравственно-сатирический роман, утверждая, что скучнее ничего быть не может, а что книга очень любопытна в отношении участи ее в публике, но я его благодарил, зная уже по опыту непреодолимость нравственно-сатирических романов. „Постой, сказал мне**, есть у меня для тебя книжка“. С этим словом вынул он из-за полного собрания сочинений Александра Сумарокова и Михаила Хераскова книгу, по-видимому изданную в конце прошлого столетия. „Прошу беречь ее, сказал он таинственным голосом. Надеюсь, что ты вполне оценишь и оправдаешь мою доверенность“. Я раскрыл ее и прочел заглавие: Путешествие из Петербурга в Москву. С. П. Б. 1790 году".

Кунин справедливо спрашивает: как мог библиофил дать кому-то в деревенскую – осеннюю! – поездку ценнейшее издание, стоившее больших денег, а, главное, трудно находимое? Это был несомненно жест высочайшего коллекционерского доверия.

С тем же Михайловским был связан еще один эпизод. Собираясь ехать в Европу, Соболевский предложил Пушкину составить ему компанию, а поскольку Пушкин был "невыездным", ехать нужно было тайно. Соболевский планировать проехать через пушкинское имение, забрать поэта с собой и спустя несколько часов уже пересечь близкую границу.

Из этой авантюры ничего не вышло, но можно себе только представить, что увидел бы Пушкин, – Францию, Италию, Швейцарию! Он ведь никогда не выезжал из России. Даже к границе с Китаем (в составе экспедиции Петра Львовича Шиллинга) его не пустили.

Намерения Соболевского не остались незамеченными. 23 августа 1827 года агент III Отделения доносил:

"Известный Соболевский (молодой человек из Московской либеральной шайки) едет в деревню к поэту Пушкину и хочет уговорить его ехать с ним заграницу. Было бы жаль. Пушкина надобно беречь, как дитя. Он поэт, живет воображением, и его легко увлечь. Партия, к которой принадлежит Соболевский, проникнута дурным духом. Атаманы – князь Вяземский и Полевой; приятели: Титов, Шевырев, Рожалин и другие Москвичи".

Из петербургского октябрьского доноса 1827 года: "Поэт Пушкин здесь. Он редко бывает дома. Известный Соболевский возит его по трактирам, кормит и поит на свой счет. Соболевского прозвали брюхом Пушкина. Впрочем, сей последний ведет себя весьма благоразумно в отношении политическом".

С сентября 1826 года по октябрь 1828-го и с июля 1833 по август 1836 – периоды самого плотного общения двух друзей.

После смерти Пушкина Соболевский видел свой долг в помощи пушкинским биографам – Анненкову, Бартеневу, Лонгинову, Полторацкому. В переписке с ними содержатся ценнейшие сведения биографического, библиографического и историко-литературного характера – в том числе о не дошедших до нас политических стихах Пушкина.

Некоторые драгоценные рассказы о Пушкине мы знаем именно в его изложении

Больших и связных мемуаров Соболевский не оставил, но некоторые драгоценные рассказы о Пушкине мы знаем именно в его изложении. Например, такие:

"Известие о кончине императора Александра Павловича и о происходивших вследствие оной колебаний по вопросу о престолонаследии дошло до Михайловского около 10 декабря. Пушкину давно хотелось увидаться с его петербургскими приятелями. Рассчитывая, что при таких важных обстоятельствах не обратят строгого внимания на его непослушание, он решился отправиться туда; но как быть? В гостинице остановиться нельзя – потребуют паспорта; у великосветских друзей тоже опасно – огласится тайный приезд ссыльного. Он положил заехать сперва на квартиру к Рылееву, который вел жизнь не светскую, и от него запастись сведениями. Итак, Пушкин приказывает готовить повозку, а слуге собираться с ним в Питер; сам же едет проститься с тригорскими соседками. Но вот, на пути в Тригорское, заяц перебегает через дорогу; на возвратном пути из Тригорского в Михайловское – еще заяц! Пушкин в досаде приезжает домой; ему докладывают, что слуга, назначенный с ним ехать, заболел вдруг белою горячкой. Распоряжение поручается другому. Наконец повозка заложена, трогаются от подъезда. Глядь – в воротах встречается священник, который шел проститься с отъезжающим барином. Всех этих встреч – не под силу суеверному Пушкину; он возвращается от ворот домой и остается у себя в деревне. "А вот каковы бы были последствия моей поездки, – прибавлял Пушкин. – Я рассчитывал приехать в Петербург поздно вечером, чтоб не огласился слишком скоро мой приезд, и, следовательно, попал бы к Рылееву прямо на совещание 13 декабря. Меня приняли бы с восторгом; вероятно, я забыл бы о Вейсгаупте, попал бы с прочими на Сенатскую площадь и не сидел бы теперь с вами, мои милые!"

Любопытный эпизод о Пушкине и Соболевском (из той поры, когда в Петербурге были запрещены бороды), приводит Владимир Соллогуб:

"Помню я, как однажды Пушкин шёл по Невскому проспекту с Соболевским. Я шёл с ними, восхищаясь обоими. Вдруг за Полицейским мостом заколыхался над коляской высокий султан. Ехал Государь. Пушкин и я повернули к краю тротуара, тут остановились и, сняв шляпы, выждали проезда. Смотрим, Соболевский пропал. Он тогда только что вернулся из-за границы и носил бородку и усы цветом ярко-рыжие. Заметив Государя, он юркнул в какой-то магазин, точно в землю провалился... Мы стоим, озираемся, ищем. Наконец видим, Соболевский, с шляпой набекрень, в полуфраке изумрудного цвета, с пальцем, задетым под мышкой за выемку жилета, догоняет нас, горд и величав, чёрту не брат. Пушкин рассмеялся своим звонким детским смехом и покачал головою. "Что, брат, бородка-то французская, а душонка-то всё та же русская?"

Смеялся в ответ и Соболевский над Пушкиным

Смеялся в ответ и Соболевский над Пушкиным:

Здорово, новый камер-юнкер!

Уж как же ты теперь хорош:

И раззолочен ты, как клюнкер

И весел ты как медный грош!

(Клюнкером называлась позолоченная кисточка в обмундировании – у гусаров и лошадей.)

А на одно из первых посмертных пушкинских изданий, подготовленных историком литературы Григорием Николаевичем Геннади (где были все варианты, включая вычеркнутые самим Пушкиным строки, что затрудняло чтение и мешало воспринимать стихи), Соболевский отозвался такой эпиграммой:

О, жертва бедная двух адовых исчадий:

Тебя убил Дантес и издаёт Геннади.

Виктор Кунин в своей книге "Библиофилы пушкинской поры" (1979) привел один эпизод, который поверг его в недоумение. Получив известие о гибели своего друга на дуэли, Соболевский в Париже садится за письмо, которое первоначально предназначает Жуковскому, но потом меняет адресата на Петра Александровича Плетнева. Письмо длинное и исключительно важное для пушкинистики, но нас интересует вот это место, где Соболевский задумывается о финансовом поддержании осиротевшей семьи.

"Библиотека Пушкина многова не стоит; эта библиотека не ученая, не специальная, а собрание книг приятного, общеполезного чтения, книги эти беспрестанно перепечатываются; делаются издания и лучше и дешевле; очень немногие из них годятся в библиотеки публичные. И так не думаю, чтобы их могло купить какое-нибудь правительственное место; а надобно их продать с аукциона, продать наскоро. – Для таких обыкновенных книг аукционная продажа выгодна, по незнанию толка в книгах публики. Книги же лучшие, солидные, стоющие денег, на этих же аукционах разберем подороже мы сами... Надобно только, выдавая книги, просматривать, нет ли в них вписанного или отдельных записок".

На первый взгляд, недоумение Кунина оправданно: "Как мог библиофил до мозга костей, человек, едва не родившийся с книгой, собравший уже к тому времени превосходную библиотеку, друг Пушкина, участвовавший (…) во многих его книжных покупках и книжных беседах, как мог он так отнестись к библиотеке Пушкина? (…) Кажется, никогда больше библиофил С.А.С. не совершал столь тяжелой ошибки".

Кажется, никогда больше библиофил С.А.С. не совершал столь тяжелой ошибки

Мне кажется, здесь кроется недоразумение. Во-первых, Соболевский оговорил, что "лучшие" книги разберем "мы сами", да и "надобно просматривать, нет ли в них вписанного или отдельных записок". Так что он прекрасно понимал, что такое библиотека мыслящего писателя.

А во-вторых (и это, возможно, заденет кого-то из пушкинских поклонников), Соболевский знал, что говорил. Он видел подлинную библиотеку поэта, а не ту, что видим теперь мы. Это горькая правда, но то красивое, благородное книжное собрание, украшающее, сколько мы себя помним, кабинет на Мойке 12, – это не пушкинская библиотека. Это другие экземпляры, гораздо красивее и импозантнее. Но не подлинные.

В течение всего XIX века книги выходили из типографий не переплетенными, а в мягких бумажных обложках. Некоторые шли в специальных предохранительных обертках, приклеенных на корешке. Переплеты были дороги, и позволить их себе могли только люди состоятельные. Пушкин же никогда особенно состоятельным не был. Его библиотека хоть и включала небольшое число "богатых" изданий, была с виду скорее неказистая.

Это и имел в виду Соболевский. А нам, посетителям петербургского музея-квартиры, через сто лет после гибели поэта "сделали красиво": купили у букинистов те же издания, но в твердых переплетах, какие Александру Сергеевичу были не по карману.

Подлинная же библиотека Пушкина (мне довелось ее однажды видеть) – неказистая и священная – хранится вдали от народной тропы, в архиве Пушкинского Дома.

Интересовался Соболевский не только литературой. Он дружил с художниками, артистами, посещал лекции выдающихся ученых, изучал типографское дело и теорию паровых машин. В 1838 году вместе с товарищем по службе в архиве, Иваном Сергеевичем Мальцовым, он открыл в Петербурге бумагопрядильную фабрику – Сампсониевскую мануфактуру, которая упрочила его благосостояние. Фабрика проработала десять лет и в конце 1840-х сгорела.

Во второй половине жизни слава Соболевского-библиофила и библиографа стала уже европейской. Он собирал книги по истории книгопечатания, библиографии, всевозможные реестры, описания путешествий, пополнял фонды многих библиотекам, даря им редкие издания из своего собрания. Став библиотекарем и казначеем Общества любителей русской словесности, он составлял каталоги нескольких общественных и частных библиотек Москвы, опубликовал ряд статей по древнейшим изданиям и рукописям, в том числе комментарии к бумагам Екатерины II.

В конце жизни Сергея Александровича постиг профессиональный удар. Его разорила Франко-прусская война (1870-1871), поскольку свои сбережения он держал во французских ценных бумагах. И незадолго до смерти он попросил наследников продать его ценнейшую библиотеку с аукциона фирмы "Лист и Франке". Она разошлась по миру, частично попав в Лейпцигский университет, частично – в Британский музей.

Некий московский архивариус (пожелавший остаться безымянным) из Исторической Публичной библиотеки элегически пишет в интернете о судьбе собрания: "Большинство же покупателей остались анонимными, действуя через посредников. Так растворились в замкнутых мирах частных библиотек собрание сочинений о великих географических открытиях под названием "Большие и малые путешествия" издательства Теодора де Бри (1590-1634 годы, 80 томов, одна из главных жемчужин коллекции Соболевского), голландский перевод "Сборника древних путешествий" Кадамосто (1508 г., эту книгу Соболевский, можно сказать, с боем выменял у Березина-Ширяева), 39-я часть "Российского феатра" (с запрещенной трагедией Княжнина "Вадим Новгородский"), редкие издания Герберштейна, Олеария, Корба".

Ценнейший архив приобрел коллекционер Сергей Дмитриевич Шереметев, и несколько десятилетий эти бумаги были совершенно не доступны. Сегодня они частично хранится в РГАЛИ.

Скончался Сергей Александрович в Москве 145 лет назад и похоронен на кладбище Донского монастыря неподалеку от могилы Чаадаева.

Читателям, как правило, трудно следить за не авторами, а вот за такими строителями культурного поля, приумножателями просвещения, архитекторами интеллектуального пространства. По прошествии своей эпохи они чаще всего остаются в тени. Даже если это тень от кабинетной лампы.

Происхождение и воспитание

Архивный юноша. Образ в глазах современников

С. А. Соболевский, вернувшись из заграничного путешествия в 1833, отпустил бороду вопреки всеобщему запрету и был вынужден прятаться от Николая I в подворотню

С 1822 года служил в Москве, в архиве Коллегии иностранных дел. Служба там была почти чисто формальной (получая большие деньги от богатых родителей, Соболевский долгое время не нуждался в заработке); в то время её проходили «архивные юноши » (этот вошедший в историю термин принадлежит именно Соболевскому) - любомудры Дмитрий Веневитинов , Пётр Киреевский и Степан Шевырёв . Перезнакомившись с литературной Москвой (особо близко сошедшись с В. Ф. Одоевским , с которым даже соавторствовал), Соболевский быстро приобретает известность как автор едких эпиграмм, любитель насмешек над людьми чужого круга и различного рода эпатирующих циничных выходок (получает прозвище Mylord qu’importe - Милорд «ну и что») и вместе с тем человек безупречного литературного вкуса и эрудиции, надёжный товарищ и интересный собеседник. Среди его хороших знакомых в последующие годы были такие литераторы младших поколений, как Н. В. Гоголь , М. Ю. Лермонтов , И. С. Тургенев и Л. Н. Толстой . В начале 1840-х годов недолгое время общался с членами кружка Белинского .

Соболевский и Пушкин

Этот хрестоматийный портрет (1827) Пушкин заказал В. А. Тропинину для Соболевского

Знакомство Соболевского с Пушкиным играло весьма важную роль в биографии поэта. Познакомившись с Пушкиным в 15 лет, Соболевский распространял подписные билеты на невышедший сборник стихов Пушкина; в готовил к печати «Руслана и Людмилу » (автор был выслан из Петербурга); в 1825-1826 был посредником между Пушкиным и «Московским телеграфом», а после освобождения Пушкина из ссылки (1826) знакомил его с московской литературной публикой, по агентурному донесению III отделения «возил его по трактирам, поил и кормил за свой счёт». В сентябре 1826 г. Соболевский стал «путеводителем Пушкина по Москве». Друзья встретились в доме Василия Львовича Пушкина на Старой Басманной, д.36. Соболевский застал Пушкина за ужином. Поэт поручил другу вручить вызов на дуэль графу Толстому-«американцу» .

Собрались школьники, и вскоре
Михайло Дмитриев рецензию скропал,
В которой ясно доказал,
Что «Горе от ума» - не Мишенькино горе.

На издание Пушкина под редакцией Г. Н. Геннади

О жертва бедная двух адовых исчадий:
Тебя убил Дантес и издаёт Геннади!

Библиограф, библиофил и известный в свое время эпиграмматист, род. 10 сентября 1803 г., был незаконный сын А. Н. Соймонова. Мать Соболевского, Анна Ивановна Лобкова, урожденная Игнатьева, была родная внучка генерал-поручика Степана Лукича Игнатьева (ум. 1747), С.-Петербургского коменданта времен императриц Анны и Елисаветы. Положение Соболевского, с детства лишенного семьи, и жизненные условия, окружавшие его в ранние годы, не остались без влияния на его душевный склад.

С. родился в Риге, но с детства постоянным его местопребыванием была Москва. Здесь, благодаря своей матери, никогда не жалевшей для него средств, он получил очень серьезное первоначальное воспитание и образование. Занимаясь языками, он, между прочим, уже в ранние годы, настолько овладел латинским языком, что даже переводил отрывки из Истории Государства Российского. Дальнейшее образование С. получил в только что тогда основанном Благородном пансионе при Главном педагогическом институте в Петербурге. Воспитание здесь было поставлено слабо и не имело твердого нравственного влияния на молодежь. Образование шло неровно; однако среди преподавателей, особенно в старших классах, выдавались Куницын, Арсеньев, Галич, Раупах, молодой Плетнев, а также только что выпущенный из лицея Кюхельбекер. Последний приобрел особенное расположение воспитанников. Горячо преданный литературным интересам, он сумел своим преподаванием русского языка и словесности во многих учениках развить интерес и склонность к литературным занятиям; таковы С. Д. Полторацкий, Н. А. Мельгунов, H. A. Mapкевич и др. С. уже здесь писал свои эпиграммы. Интерес к литературе развился у Соболевского очень широко. Он и по окончании курса в пансионе занимался словесностью славянских наречий, французской, португальской, английской, немецкой. Вместе с тем он интересовался математикой, технологией, механикой, архитектурой. Его многосторонность, так же как и неспокойный характер, побуждали его быстро сходиться с очень разнообразными людьми. Из товарищей С. был близок с М. И. Глинкой (не раз упоминающим о нем в своих записках) и особенно с Л. С. Пушкиным. С ними он сохранил навсегда товарищеские отношения. Впоследствии он был опекуном детей Л. С. Пушкина. Последний ввел его в молодой кружок своего брата. Знакомство с А. С. Пушкиным скоро перешло в близкие отношения. Отлично окончив курс в Благородном пансионе, С. поступил на службу в Московский Главный Архив Министерства Иностранных Дел, под начальство А. Я. Булгакова и А. Ф. Малиновского. Первый из них оставил неодобрительные отзывы о Соболевском. Действительно, в Москве С. вел крайне рассеянную светскую жизнь, перемежавшуюся кутежами, чему способствовали большие денежные средства, предоставленные ему матерью; но рядом с этим он постоянно завязывал и поддерживал литературные связи. Отсутствие правильного воспитания и твердого положения в общественном кругу, в который он должен был вступить, внесло в характер Соболевского с одной стороны черту некоторой распущенности, с другой - крайне щекотливого самолюбия. Многих восстановлял он против себя сатирическими выходками, самоуверенной манерой обращения, (ему дано было прозвище: "Mylord qu"importé"). Ho близкие к нему люди снисходительно относились к его недостаткам, ценя в нем, вместе с неистощимым остроумием, не щадившим никого, образованность и развитой литературный вкус, склонность к литературе и серьезное понимание ее интересов. Хотя служба Соболевского в Архиве скоро прекратилась (в 1828 г.), однако он успел сблизиться с кругом так называемых "архивных юношей", заключавшим в себе в то время "цвет" интеллигентной молодежи. Здесь были, между прочим, И. В. Киреевский и братья Д. В. и А. В. Веневитиновы. Новый кружок привлекал к себе симпатии многих и разрастался, благодаря молодым силам, примыкавшим к нему извне. Так, сюда присоединились окончившие курс Московского университета М. А. Максимович и М. П. Погодин, с которыми вскоре сошелся С. Тогда же началось сближение Соболевского с Мицкевичем, служившим в канцелярии кн. Д. В. Голицына, и завязываются тесные отношения с Пушкиным и его кружком. У него поэт, возвращенный осенью 1826 г. из ссылки, читал "Бориса Годунова" и вскоре после того поселился вместе с ним. Еще в первое время ссылки Пушкина на юг, С., по его поручению, издавал, вместе с его братом, "Руслана и Людмилу"; им же были изданы "Братья Разбойники"; потом он печатал 2-ю главу "Онегина". Теперь, по своей близости к Пушкину и Веневитиновым, С. принимал непосредственное участие в их литературных планах и следовательно - в основании "Московского Вестника", начавшего выходить в 1827 г. под редакцией Погодина. С. находился в числе главных сотрудников журнала и участвовал в выработке первоначального соглашения между ними. В это время в нем уже определились склонности библиографа и библиофила. В 1828 г. С. похоронил свою мать и после этого надолго уехал за границу. Путешествуя по Европе, он посетил Италию, Францию, Испанию, Англию. Отдавая часть своего времени развлечениям, С., однако, в эту же первую поездку начал собирать свою замечательную библиотеку, изучал книгохранилища и музей, завязывал многочисленные знакомства. Не раз и потом совершая продолжительные заграничные поездки, С. сближался со многими интересными и выдающимися людьми своего времени. В Мадрите он был знаком с гр. Монтихо и ее дочерью - будущею Императрицей Евгенией; их отношения поддерживались и впоследствии, так же, как и знакомство с Людовиком-Наполеоном. К литературным связям, заключенным в Париже, относится сближение с Мериме и др. В Португалии другом Соболевского был Visconde de Santarem. Португальской литературой С. особенно интересовался. Но кроме этих связей и литературных интересов, поездки по Европе вызывались материальными обстоятельствами Соболевского и коммерческими целями: после смерти его матери, крупные ее имения перешли к законным наследникам (Давыдовым и Апраксиным), ему же остались только деньги, отложенные на его долю при его рождении; и потому, с целью поправить свои дела, С., бывший приятелем и сослуживцем по Архиву С. И. Мальцева, принял участие в учреждении Самсониевской (Мальцевской) бумагопрядильной мануфактуры в Петербурге и сначала для ознакомления с производством, а потом по торговым делам предпринимал частые поездки. Вынужденный очень часто разлучаться со своими друзьями и приятелями, С., однако, до конца сумел сохранить с ними близкие отношения. Находясь в России, он жил то в Москве, то в Петербурге. Когда, в конце 40-х годов, фабрика Мальцева и Соболевского сгорела, последний, провел несколько лет за границей, а затем некоторое время жил в Петербурге. Последний период жизни (с 1852 г.) С. провел безвыездно в Москве, занимаясь, главным образом, библиографией и библиотекой. В обществе многие члены нового поколения литераторов встречали его довольно сухо, не одобряя его "диктаторских приемов". Но он поддерживал связь со своими давними литературными друзьями, из которых жил в Москве "самый старый и лучший друг" его - кн. Вл. Ф. Одоевский. - С. скончался в Москве 6 октября 1870 г. и погребен в Донском монастыре. Незадолго до смерти Соболевского дела его сильно пошатнулись, он держал свои деньги в акциях французских железных дорог, а дороги эти во время франко-прусской войны перестали приносить доход. Впрочем уже и раньше, желая поправить свои средства, он вел переговоры о продаже своей библиотеки; но продажа не состоялась.

Книги, положившие основу библиотеке Соболевского, были оставлены ему его отцом. Библиотека, огромная (25000 томов) и тщательно собранная, была в высокой степени замечательна и по своей полноте, и по редкости многих изданий. Особенно выдавались своей полнотой отделы географии и путешествий (между ними - собрание путешествий по России на иностранных языках) и библиографии, а также русской истории и археологии. Наследница Соболевского - С. Н. Львова продала эту замечательную библиотеку за 25000 талеров Листу, лейпцигскому книгопродавцу, между тем как самому Соболевскому нарочно приезжавшие из-за границы специалисты предлагали 50 тыс. Лист распродал ее с аукциона. Было напечатано два каталога этой библиотеки: каталог иностранных книг - на французском языке: "Catalogue de la collection prècieuse de livres anciens et modernes formant la bibliothèque de feu M. Serge Sobolewski (de Moscou) . . . Leipzig 1873" - 4448 заглавий книг, с заметками о их достоинстве и редкости и со статьею Альберта Кона о Соболевском; каталог русских книг - на русском и французском языках: "Русская библиотека Соболевского. Catalogue de livres russes de la bibliothèque de M. Serge S. (de Moscou) . . . Leipzig 1874" - 800 заглавий. В эти каталоги не вошли многие книги из библиотеки Соболевского, ранее приобретенные Британским музеем. Кроме того, переписка Соболевского с разными лицами составляла 28 больших томов. Большую часть русских книг из библиотеки Соболевского купил, по словам M. H. Лонгинова, гр. Апраксин. Вся переписка Соболевского приобретена гр. Шереметевым. Архив Соболевского был отвезен в принадлежащее гр. С. Д. Шереметеву с. Михайловское (Моск. губ.).

Собирая библиотеку, занимаясь библиографией, С. действовал в значительной мере, как образованный любитель. Ho, однако, он не был дилетантом: занимаясь своим любимым делом не исключительно, он занимался им серьезно, - и потому деятельность его оставила после себя некоторый след, помимо библиотеки С. способствовал развитию библиографии и библиотечного дела; находясь в сношениях со специалистами, изучая музей, библиотеки - общественные и частные, в России и за границей, - он иногда извлекал и сообщал новые материалы; он сохранил несколько рукописей; наконец - он оставил целый ряд работ библиографического характера. Интересуясь развитием своего дела и следя за ним, С. находился в личных сношениях с русскими библиографами (напр., с Полторацким, Геннади, Бартеневым, Березиным-Ширяевым); он всю жизнь вел обширную переписку с библиографами Западной Европы. Практически он приложил свое знание дела к устройству и упорядочению частных библиотек, именно - Черткова и кн. С. М. Голицына, а также - Английского клуба. С. содействовал обогащению как Чертковской, так и Имп. Публичной Библиотеки и Румянцевского музея. Мысль о публичной библиотеке в Москве, получившая особенное развитие к началу 60-х годов, встретила деятельное сочувствие в Соболевском; он был в числе лиц (Лобков, Бецкий и др.), решивших было пожертвовать на это дело свои библиотеки. С. сделал некоторый вклад в литературу в виде неизвестных документов и материалов. Заслуживают внимания сообщения С., относящиеся к Екатерине II, напечатанные в Русск. Архиве 1863 г.: "Нравственные идеалы Екатерины В."; "Две заметки ея"; "Филологические занятия Екатерины II", "Письма Екатерины II к А. В. Олсуфьеву". Надо заметить, что Соболевскому достались собственноручные рукописи Имп. Екатерины с бумагами ее статс-секретаря П. А. Соймонова. После смерти Соболевского напечатана хранившаяся у него "Своеручная записка Екатерины II" (Русск. Арх. 1877 г.). Из сообщенных Соболевским материалов, относящихся к другим эпохам, назовем: "Путешествие в Св. Землю свящ. Лукьянова в начале ХVIII ст." (Русск. Арх. 1863 г.) и "Записку об освобождении крестьян в России от крепостной зависимости, составленную в 1818 г. по повелению Александра Павловича" (Русск. Арх. 1865 г.). Он же передал Бартеневу 34 письма А. С. Пушкина к брату и сообщил несколько неизданных стихотворений его. Важнейшим трудом библиографического характера является составленное Соболевским многотомное издание: "Юрналы и камер-фурьерские журналы 1695-1747 гг.", M. 1867. Как библиограф, С. был сотрудником Manuel de Brunet. Кроме того, им был напечатан ряд преимущественно библиографических статей, небольших заметок и сообщений, пополнявшийся и после его смерти гл. обр. - в "Русск. Архиве", а также и в других изданиях. Интересно письмо к П. А. Муханову (1866 г.): "Древнейшая карта России" ("Летопись занятий Археографич. Комиссии". 1865-1866. Вып. 4-й. СПб. 1868); "О Псалтире 1457 г." ("Библиогр. Зап." 1858, т. V, № 4, ст. 123-127). Характерна для некоторых черт личного характера Соболевского статья "О влиянии Смоленского бульвара (в Москве) на португальский парламент (в Лиссабоне) " (Русск. Арх. 1868, № 2). - В "Русской Старине" находится биографическая заметка - "Рассказы об И. А. Крылове", сообщенные Кеневичем и Соболевским. Из литературных статей гораздо важнее помещенная в "Русск. Архиве": "Таинственные приметы в жизни Пушкина" (1870, № 7). Большинство статей Соболевского подписано знаком: X.

К сказанному нужно прибавить несколько слов об издательских работах Соболевского. Кроме хлопот по изданию поэм Пушкина, С. взял на себя издание Малороссийских песен Максимовича (1827). Затем он собрал материалы (выписки всего появившегося в журналах) для двух несостоявшихся изданий: Песенника и Сочинений кн. Вяземского. - На "литературное имя", приобретенное Соболевским, указывает и то обстоятельство, что, живя в Москве, он был действительным членом, казначеем и одно время секретарем "Общества Любителей Российской Словесности", когда оно возобновилось под председательством Хомякова. Здесь С. был избран в комиссию по изданию песен, собранных П. В. Киреевским. Он был еще почетным членом Императорской Публичной Библиотеки и Московского Публичного и Румянцевского музеев.

Но широкой известностью в обществе (особенно московском) С. едва ли не главным образом обязал своим эпиграммам, экспромтам, стихотворным шуткам и остротам, которые подхватывались на лету, передавались из уст в уста и так или иначе пользовались успехом, особенно в литературных кружках. Многие годы он был "присяжным песнопевцем" событий московской жизни. Часто его эпиграммы приписывались Пушкину, а иногда - и наоборот. Стихи С. на русском, французском и немецком языках, как и его остроты - двоякого характера: одни из них представляют собой шутливую игру словами, болтовню веселую и безобидную; другие, напротив, - злую насмешку и сатиру, иногда довольно тонкую, а иногда - резкую и желчную, полную раздражения. Первые ограничиваются почти исключительно областью приятельских отношений: например, целый ряд шутливых пьес, относящихся к кн. Одоевскому. Круг вторых разнообразнее. Особенной резкостью отличаются эпиграммы на Ф. Ф. Вигеля. В некоторых своих сатирических произведениях С. впоследствии серьезно и откровенно раскаивался; таковы стихи о Вигеле и "Канкриниада" (См. "Русск. Арх." 1874, № 8; особенно - 1897, III, № 10, стр. 297-298; 1898, № 12; 1899, І). Сатира Соболевского, хотя ядовита и часто зла, но большей части неглубока; иногда она принимает менее легкий оттенок. На первом же плане в его юмористических произведениях стоит бойкость стиха и оригинальность рифмы, свободная игра слов, непринужденность. Это могло усиливать впечатление ядовитости и меткости. Иногда он придавал им форму акростихов, пародий и т. п. Несомненно, многое в отношениях С. с современниками стояло в зависимости от его языка, которому он любил давать волю. Из современных отзывов видно, что, будучи для одних "приятным развлечением", на других остроумие Соболевского, проявлявшееся неожиданно и метко, действовало совсем иначе. Раздраженный Вигель выражается о Соболевском "cette obscénitè de la tête aux pieds".

C. принадлежит к числу людей, известных своей близостью с целым рядом выдающихся современников. Поэтому большое значение имеют немногие дошедшие до нас материалы, которые говорят, главным образом, о "литературных" связях Соболевского. Они прибавляют несколько черт к характеристике и биографии не только Соболевского, но и крупных личностей, бывших с ним в близких отношениях. Нужно отметить, кроме Пушкина, имена Жуковского, бар. Дельвига, гр. В. Сологуба, Киреевских, кн. Вяземского, Баратынского, кн. Одоевского. Отношения Соболевского с современными литераторами были довольно разнообразны. Некоторые из них оставили о нем свои отзывы. Отзыв Вяземского (по поводу ложного слуха о смерти Соболевского, в 1830 г., в Париже, во время июльской революции, от полученной будто бы раны) - довольно холоден. Баратынский, напротив, упоминает о нем очень дружественно. С. был одним из первых его знакомых в Москве и впоследствии был с ним близок, но, по складу своего ума, С. в некоторых отношениях больше ценил другого брата - Льва Абрамовича. - Гораздо теснее была связь Соболевского с кн. В. Ф. Одоевским, особенно в последние годы. Разнообразие интересов того и другого и знакомство, завязанное в ранней молодости, могут только до некоторой степени объяснить близость отношений этих двух людей, так не похожих друг на друга по складу ума и характера.

На наиболее интересен вопрос об отношениях С. и Пушкина. Известно, что они находились в частых и приятельских сношениях друг с другом.

Они считались очень близкими друзьями: гр. Сологуб даже высказал убеждение, что один С., по своему влиянию на Пушкина, мог бы удержать его от роковой дуэли, если бы был тогда в Петербурге. Еще в 1826 г. Соболевским был устранен поединок Пушкина с гр. Ф. И. Толстым ("американцем"). На дружбу их указывает и то, что Соболевским был заказан Тропинину известный портрет Пушкина. Пушкин напечатал для Соболевского экземпляр "Цыган" на пергаменте. Но какого рода были их отношения, в смысле внутреннего содержания, глубины и сердечности, - судить трудно. Данные, относящиеся к этому вопросу, очень противоречивы. Многие факты, и прежде всего - издание произведений Пушкина, порученное последним Соболевскому, заботы и хлопоты Соболевского в пользу Пушкина - указывают на их близость. Напечатанные же письма Пушкина к Соболевскому, хотя и говорят о короткости отношений, но все они - внешнего, почти исключительно делового характера; они очень мало похожи на письма Пушкина к друзьям, хотя бы на переписку с П. В. Нащокиным, так же наполненную переговорами о делах и деньгах. Отзывы Пушкина о Соболевском по большей части шутливы или поверхностны, хотя и дружелюбны, так же как и прозвища, которые он давал Соболевскому (Калибан, Фальстаф, и т. под.). Но нужно сказать, что и писем, и отзывов его известно чрезвычайно мало. Перу же Соболевского принадлежит шутливое двустишие, появившееся уже после смерти Пушкина (см. "Русск. Стар." 1886, т. LI, стр. 486 и у И. И. Панаева). Оно не выказывает чуткого и любовного отношения к памяти друга. Но такие данные не освещают вопроса, вызываемого свидетельствами и современников, и биографов. Большая часть свидетельств мало касается внутренней стороны их отношений, но все они - будучи сопоставлены - противоречиво освещают сущность этих отношений. Так - эпизод, рассказанный Е. М. Каратыгиной ("Русск. Стар." 1880, т. XXVII, стр. 565-574), в соединении с несколькими другими данными, вызывает мысль о возможной внутренней холодности Соболевского - именно к Пушкину; а отзыв Л. Павлищева, наоборот, исключает всякую возможность такого предположения. Свидетельства Павлищева о Соболевском, несмотря на несколько приподнятый тон, имеют несомненное значение. Пушкин, по его словам, "понял отлично", что С. "как нельзя более душевно страдает, и что эти страданья были спутником всей жизни прикидывающегося беззаботным неподражаемого комика. Свою скорбь С. выразил Александру Сергеевичу в следующей фразе: je suis un être malheureux, parce que je suis stigmatisé par le sobriquet d"un fils naturel" (Восп., стр. 176.).

Π. Бартенев, Некролог, Русск. Арх. 1870 № 11, ст. 2140 и сл. - Я. Ф. Березин-Ширяев, О С. А. Соболевском, Русск. Архив, 1871, ст. 1738-1740. - Его же. Мое знакомство и переписка с Соболевским - Ibid., 1878, III, № 11, 374. - Его же, С. А. Соболевский (Из воспоминаний библиофила). Изд. редакции журн. "Библиограф" (H. M. Лисовского). СПб. 1892. Оттиск из жури. "Библиограф" 1892 г. (с портретом С. в тексте.). - Его же, О моем знакомстве с H. A. Мухановым, Русск. Архив, 1879, І. - В. И. Греков, Памяти С. А. Соболевского. (К столетию со дня его рождения). Новое Время, № 9887. 13 сент. 1903 (Приложение). - Л. Павлищев, Из семейной хроники. Воспоминания об А. С. Пушкине. Историческ. Вестник, 1888, кн. І - II и отдельно: M. 1890. - И. И. Панаев, Литературные воспоминания и воспоминания о Белинском. CПб. 1876. Из воспоминаний Ольги N., Русский Вестн., октябрь 1887; особенно стр. 694-695. - Посмертные записки Н. В. Берга, Русская Старина, 1891 г., т. LXIX, кн. II, 254-261, 269, кн. III, 588. - Гр. А. Растопчин, Голос из Иркутска по поводу кончины Соболевского, Русск. Арх. 1871, ст. 383. - Кс. A. Полевой, Записки. СПб. 1888. - Вигель, Записки. M. 1891. ч. VII. - Л. Майков, Пушкин, Биографические материалы и историко-литературные очерки. СПб. 1899. - Ник. Барсуков, Жизнь и труды Μ. П. Погодина, кн. II, СПб. 1889. - Биография A. И. Кошелева (H. Колюпанов), т. I; особенно кн. 2, стр. 127-130 (M. 1889). - Старина и Новизна. Исторический сборник, кн. IV и V. СПб. 1901 и 1902 г. - Татевский сборник. С. А. Рачинского. СПб. 1899. - Письма Пушкина и к Пушкину. Новые материалы, собранные книгоиздательством "Скорпион". Ред. и примечания В. Брюсова. М. 1903. - Из писем А. Я. Булгакова к его брату. Русск. Архив, 1901, IIІ, 1902, І, II. - Ефремов, Ванька Каин и гг. Геннади и Соболевский (Поправки). Русский Архив, 1888, т. IIІ.

Ю. Верховский.

{Половцов}

(1803-1870) - известный библиограф, библиофил и юморист; окончив курс в Благородном пансионе при СПб. педагогическом институте, поступил на службу в Московский архив иностранных дел; с 1828 г. долго путешествовал за границей, где положил основание своей обширной библиотеке. По возвращении основал вместе с С. И. Мальцевым бумагопрядильную фабрику (так наз. Самсониевскую мануфактуру) в Петербурге. С 1852 г. жил безвыездно в Москве. Еще во время службы в архиве С. сблизился со многими литераторами и особенно был дружен с Мицкевичем и Пушкиным, которые постоянно принимали его советы и дорожили его замечаниями, представляя ему на суд свои произведения еще до выхода их в свет. Как друг Пушкина, он предупредил его поединок с гр. Ф. И. Толстым в 1826 г., улаживал впоследствии и другие его столкновения и часто приходил ему на помощь в делах домашних и денежных. Более всего помещено его заметок и статей в "Русском Архиве" (наиболее крупные: "Об энциклопедических лексиконах в России" 1870 г.; "Притчи св. Кирилла Философа, учителя славянского", 1864 г.; "Путешествие в Святую землю священника Лукьянова в начале XVIII ст.", 1863 г.), где также напечатаны после смерти его стихотворения и каламбуры (за 1874, 1881, 1884, 1888, 1891 и 1892 гг.). Отдельно изданы его "Юрналы и камер-фурьерские журналы, 1695-1747 г." (Москва, 1867).См. некролог его в "Русском Архиве", 1870, № 11; Березин-Ширяев, "Мое знакомство и переписка с С." (ib., 1878 г. № 1); "Записки" М. И. Глинки. "Из семейной хроники", Л. Павлищева ("Исторический Вестник" 1888).

В. Р-в.

{Брокгауз}

Соболевский, Сергей Александрович

- Соболевский - филолог, родился в 1864 г., профессор Московского университета по кафедре греческой словесности. Учено-литературная деятельность С. посвящена главным образом древнегреческой грамматике...
Биографический словарь
- исследователь классической филологии, профессор Московского университета. Совместно с Г.Ф. Церетели С. издал два альбома греческих рукописей - «Exempla codicum Graecorum» ...
Античный мир. Словарь-справочник
- СОБОЛ́́ЕВСКИЙ Сергей Александрович, эпиграмматист и острослов; друг А. С. Пушкина, А. С. Грибоедова, Е. А. Баратынского, А. А. Дельвига; библиограф и библиофил, владелец известной б-ки...
Лермонтовская энциклопедия
- Рус. прозаик и журналист, известный также произв. др. жанров. Род. в Москве, сын Александра Ивановича Абрамова...
- генерал от инфантерии, род. в 1831 г., образование получил в Пажеском Его Императорского Величества корпусе, откуда в 1849 г. был выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк. В 1849 г. участвовал в...
Большая биографическая энциклопедия
- ординатор московской сифилитической больницы, врач-писатель, окончивший курс медицинского факультета Московского университета со степенью лекаря в 1857 г. В марте 1865 г. командирован был во временное отделение...
Большая биографическая энциклопедия
- Директор компании "АФБ II". Родился в 1966 г. в Ленинграде. Окончил Ленинградский финансово-экономический институт. Холост. Председатель Фонда поддержки малого бизнеса...
Большая биографическая энциклопедия
- библиограф, библиофил и известный в свое время эпиграмматист, род. 10 сентября 1803 г., был незаконный сын А. Н. Соймонова...
Большая биографическая энциклопедия
- филолог; род. в 1864 г.; профессор Московского университета по кафедре греческой словесности. Учено-литературная деятельность С. посвящена главным образом древнегреческой грамматике...
Большая биографическая энциклопедия
- Адрианов, Сергей Александрович, писатель. Родился в 1871 году, окончил курс историко-филологического факультета Петербургского университета; в 1896 году был назначен помощником правителя дел Археографической комиссии...
Биографический словарь
- I великий князь, четвертый сын имп. Александра II, род. 29 апреля 1857 г., с 3 июня 1884 г. состоит в супружестве с дочерью великого герцога гессенского Людвига IV-го Елизаветой Федоровной...
- известный библиограф, библиофил и юморист; окончив курс в Благородном пансионе при СПб. педагогическом институте, поступил на службу в Московский архив иностранных дел...
Энциклопедический словарь Брокгауза и Евфрона
- филолог, род. в 1864 г., проф. Моск. унив. по кафедре греческой словесности. Учено-литературная деятельность С. посвящена главным образом древнегреческой грамматике...
Энциклопедический словарь Брокгауза и Евфрона
- Романов, русский великий князь, четвёртый сын императора Александра II. Участвовал в русско-турецкой войне 1877-78. В 1887-91 командир лейб-гвардии Преображенского полка...
- советский учёный-филолог, член-корреспондент АН СССР. Брат А. И. Соболевского. Окончил Московский университет...
Большая Советская энциклопедия
- великий князь, сын императора Александра II. Реакционер. Участник русско-турецкой войны 1877-78; московский генерал-губернатор в 1891-1905, убит И. П. Каляевым...
НАЙДЕНОВ Сергей Александрович наст. фам. Алексеев;14(26).9.1868 – 5.12.1922Актер, драматург, прозаик, поэт. Пьесы «Дети Ванюшина» (1901; опубл. 1902; Грибоедовская премия 1902), «Блудный сын» (1903), «Богатый человек» (СПб., 1903), «№ 13» (СПб., 1903), «Авдотьина жизнь» (СПб., 1905; пост. 1904), «Стены» (СПб.,

ПОЛЯКОВ Сергей Александрович
Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич
ПОЛЯКОВ Сергей Александрович 13(25).10.1874 – 1942Промышленник, меценат. Основатель и владелец издательства «Скорпион», редактор журнала «Весы». Поэт, переводчик.«С. А. Поляков был одним из владельцев Знаменской мануфактуры, а это означало миллионы. Прекрасно помню

Есенин Сергей Александрович
Из книги 50 знаменитых любовников автора Васильева Елена Константиновна
Есенин Сергей Александрович (род. в 1895 г. - ум. в 1925 г.)Русский поэт. В его жизни было много любовных историй и мало счастья.У русского читателя к Сергею Есенину всегда было особое отношение. Мало кто из поэтов после Пушкина обладал такой естественной напевностью,

Стычинский Сергей Александрович
Из книги автора
Стычинский Сергей Александрович (Интервью Артема Драбкина)В июне 1941 года наш курс 13-й Киевской артиллерийской спецшколы находился в лагере 2-го Киевского артиллерийского училища в районе Бровары, на левом берегу Днепра, за Дарницей. 21 июня у нас проходили соревнования

Соболевский Сергей Александрович (1803-1870)
Из книги Вокруг Пушкина автора Ободовская Ирина Михайловна
Соболевский Сергей Александрович (1803-1870) Библиофил и библиограф, известный эпиграммист. Близкий друг Пушкина. Художник Тропинин написал для С. по его заказу общеизвестный портрет А. С. Пушкина; С. подарил Пушкину свой портрет работы того же художника. В августе 1836 г. С.

Филатов Сергей Александрович
Из книги Персональные помощники руководителя автора Бабаев Маариф Арзулла
Филатов Сергей Александрович Руководитель администрации Президента РФ Б.Н. ЕльцинаЗвезда Филатова зажглась в тревожные дни августовских событий 1991 г., – ему было доверено возглавлять депутатский штаб обороны Дома Советов. Авторитет Филатова настолько возрос за это

Сергей Александрович
Из книги Гончаров автора Мельник Владимир Иванович
Сергей Александрович Великие князья и наследники престола всегда воспитывались в атмосфере высоких духовных и культурных запросов. К сожалению, мало написано о них как о людях не политики, а культуры. Если о великом князе Константине Константиновиче существуют

АНДРЮЩЕНКО Сергей Александрович
Из книги Во имя Родины. Рассказы о челябинцах - Героях и дважды Героях Советского Союза автора Ушаков Александр Прокопьевич
АНДРЮЩЕНКО Сергей Александрович Сергей Александрович Андрющенко родился в 1912 году в селе Новопавловка Пугачевского района Саратовской области в семье крестьянина. Русский. В Советскую Армию призван в 1929 году. С 1932 года жил в Златоусте. Здесь, в 1939 году, стал членом КПСС.

Кукунин Сергей Александрович
Из книги Туляки – Герои Советского Союза автора Аполлонова А. М.
Кукунин Сергей Александрович Родился в 1899 году в деревне Высокое Краснохолмского района Калининской области. Жил и работал в Сталиногорске (ныне Новомосковск) Тульской области. Здесь в 1942 году призван в рябы Советской Армии. Участвовал в сражениях с немецко-фашистскими

Сергей Александрович
Из книги Падение царского режима. Том 7 автора Щеголев Павел Елисеевич
Сергей Александрович СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1857-1905), ген.-адъют., ген.-лейт. по гв. пехоте, чл. гос. сов., Моск. ген.-губерн., четвертый сын Алекс. II, брат Алекс. III и дядя Ник. II. Жен. с 3 июня 1884 на в. кн. Елиз. Фед., принц. Гессенской, сестре имп. Ал. Фед. 1887-1891 ком. л.-гв. Преображ. полка. С
СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ Никогда не называл Снегова учителем.Не потому, что у него нечему было научиться.Просто друг. Сердечный, добрый, умный, снисходительный старший друг.Юмор для Сергея Александровича был возможностью познать мир глубже. Он всегда улыбался. Но несколько