Петр I глазами зарубежных художников. Прижизненные портреты Петра I Пётр I: биография в портретах

Самым дорогим трофеем Петра I в Северной войне стала, пожалуй, полонянка из Мариенбурга Марта Скавронская (прозванная русскими Катериной Трубачёвой), которую царь впервые увидел в строящемся Петербурге на Троицком острове в покоях Александра Меншикова в конце 1703 г. Пётр заметил прелестницу и не остался к ней равнодушен...

Конклюзия на престолонаследие, 1717 г.
Григорий МУСИКИЙСКИЙ

До встречи с Мартой личная жизнь Петра складывалась из рук вон плохо: с женой, как мы знаем, не сложилось, мало того, что она была старомодной, но ещё и упрямой, не способной приноровиться к вкусам супруга. Вспомнить о начале их совместной жизни можно . Напомню только, что царица Евдокия была насильно отвезена в Суздальский Покровский монастырь, в июле 1699 г. пострижена под именем инокини Елены и жила там длительное время довольно-таки вольготно на деньги церковников, недовольных политикой государя.

Драматично завершился и многолетний роман царя с белокурой красавицей Анной Монс, тщеславию которой безусловно льстили ухаживания царя и роскошные подарки. Но она его не любила, а просто побаивалась, рискнув, однако, завести роман на стороне с саксонским посланником, за что Пётр надолго посадил обманщицу возлюбленную под домашний арест.

Портреты Петра I
Неизвестные художники

Подробнее о перепетиях судьбы Марты Скавронской проследим во времена её царствования, здесь же остановимся только на её отношениях с царём. Итак, царь обратил внимание на хорошенькую аккуратистку и чистюлю Катерину, Александр Данилович же без особого сопротивления уступил её Петру I.

Пётр I и Екатерина
Дементий ШМАРИНОВ

Пётр I берёт у Меншикова Екатерину
Неизвестный художник, из собрания Егорьевского музея

Поначалу Катерина была в штате многочисленных метресс любвеобильного русского царя, которых он повсюду возил с собой. Но вскоре своей добротой, мягкостью, бескорыстной покорностью она приручила недоверчивого царя. Быстро подружилась с его любимой сеcтрой Натальей Алексеевной и вошла в её кружок, понравившись всем близким Петра.

Портрет царевны Натальи Алексеевны
Иван НИКИТИН

Портрет Екатерины I
Иван НИКИТИН

В 1704 году Катерина уже стала гражданской женой Петра, родила сына Павла, через год – Петра. Простая женщина чувствовала настроения царя, приcпособилась к его тяжёлому характеру, терпела его странности и капризы, угадывала желания, живо откликалась на всё, что его занимало, став для Петра самым близким человеком. Кроме этого, она смогла создать для государя уют и тепло домашнего очага, которого у него отродясь не было. Новая семья стала для царя опорой и тихой желанной пристанью...

Пётр I и Екатерина
Борис ЧОРИКОВ

Портрет Петра Великого
Адриан ван дер ВЕРФФ

Пётр I и Екатерина, катающиеся в шняве по Неве
Гравюра XVIII века НХ

Помимо всего прочего, Екатерина обладала железным здоровьем; она скакала на лошадях, ночевала на постоялых дворах, месяцами сопровождая царя в его путешествиях и довольно спокойно переносила походные невзгоды и лишения, весьма непростые по нашим меркам. А когда же было необходимо, она абсолютно естественно вела себя в кругу европейских вельмож, превращаясь в царицу... Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, на которых она бы не присутствовала.

Портрет Петра I и Екатерины I
Неизвестный художник

Приём у графини Скавронской
Дементий ШМАРИНОВ

После возвращения из Прутского похода Пётр в 1712 году сыграл свадьбу с Екатериной. К тому времени у них уже было двое дочерей, Анна и Елизавета, остальные дети, скончались, не прожив и пяти лет от роду. Они венчались в Петербурге, вся церемония была устроена не как традиционное брачное торжество русского самодержца, а как скромная свадьба шаутбенахта Петра Михайлова и его боевой подруги (в отличие, например, от пышной свадьбы племянницы Петра Анны Иоанновны и герцога Курляндского Фридриха Вильгельма в 1710 г.)

И Екатерина, не образованная, не имевшая никакого опыта жизни в верхах, действительно оказалась той женщиной, без которой царь не мог обходиться. Она умела ладить с Петром, гасить вспышки гнева, она могла его успокоить, когда у царя начинались сильные мигрени или судороги. Все тогда бежали за "другом сердешным" Екатериной. Пётр клал ей голову на колени, она что-то тихо говорила ему (её голос будто завораживал Петра) и царь затихал, затем засыпал и через несколько часов просыпался весёлым, спокойным и здоровым.

Отдых Петра I
Михаил ШАНЬКОВ
Пётр, конечно, очень любил Екатерину, обожал красавиц-дочерей, Елизавету и Анну.

Портрет царевен Анны Петровны и Елизаветы Петровны
Луи КАРАВАКК

Алексей Петрович

А что же царевич Алексей, сын Петра от первого брака? Удар по нелюбимой жене рикошетом попал и в ребёнка. Он был разлучён с матерью и отдан на воспитание тёткам отца, которого видел редко и с детства побаивался, чувствуя себя нелюбимым. Постепенно вокруг мальчика сформировался круг противников Петровских преобразований, которые прививали Алексею дореформенные вкусы: стремление к внешнему благочестию, бездействию и удовольствиям. Царевич жил весело в "своей компании" под предводительством Якова Игнатьева, привыкал пировать по-русски, что не могло не вредить его здоровью, не очень крепкому от природы. Поначалу грамоте царевича обучал человек образованный и искусный ритор Никифор Вяземский, а с 1703 г. воспитателем Алексея стал немец, доктор права Генрих Гюйссен, составивший обширный учебный план, рассчитанный на два года. По плану помимо изучения французского языка, географии, картографии, арифметики, геометрии, царевич упражнялся в фехтовании, танцах, конной езде.

Иоганн Пауль ЛЮДДЕН

Надо сказать, что царевич Алексей вовсе не был тем патлатым убогим, тщедушным и трусливым истериком, которым его порой изображали и изображают доселе. Он был сыном своего отца, унаследовал его волю, упрямство и отвечал царю глухим неприятием и сопротивлением, которое пряталось за демонстративным послушанием и формальным почитанием. За спиной Петра вырос недруг, не принимавший ничего из того, что делал и за что боролся его отец... Попытки привлечь его к государственным делам особым успехом не увенчались. Алексей Петрович бывал в армии, участвовал в походах и баталиях (в 1704 году царевич был в Нарве), исполнял различные государственные поручения царя, однако делал это формально и неохотно. Недовольный сыном, Пётр отправил 19-летнего царевича за границу, где тот в течение трёх лет кое-как учился, в отличие от искрометного родителя, всему прочему предпочитая покой. В 1711 г. практически против своей воли женился на вольфенбюттельской кронпринцессе Шарлотте Кристине Софии, свояченице австрийского императора Карла VI, а в затем вернулся в Россию.

Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская

Царевич Алексей Петрович и Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская
Иоганн-Готфрид ТАННАУЭР Григорий МОЛЧАНОВ

Навязанную ему жену Алексей Петрович не любил, а сох по крепостной своего учителя Никифора Вяземского Ефросинье и мечтал на ней жениться. Шарлотта София родила ему в 1714 г. дочь Наталью, а через год – сына, названного в честь деда Петром. Тем не менее до 1715 г. отношения отца и сына были более-менее сносными. В том же году при крещении в православную веру царица была наречена Екатериной Алексеевной.

Портрет семьи Петра I.
Пётр I, Екатерина Алексеевна, старший сын Алексей Петрович, дочери Елизавета и Анна, младший двухлетний сын Пётр.
Григорий МУСИКИЙСКИЙ, Эмаль на медной пластинке

Царевич верил в свою планиду, будучи убеждённым в том, что является единственным законным наследником престола и, сжав зубы, ждал своего часа.

Царевич Алексей Петрович
В. ГРЭЙТБАХ Неизвестный художник

Но вскоре после родов Шарлотта София умерла, её погребли в Петропавловском соборе 27 октября 1915 года и в тот же день Пётр вручил Алексею Петровичу письмо Объявление моему сыну (написанное, кстати, 11 октября), в котором обвинил царевича в ленности, злом и упрямом нраве и грозил лишить его престола: тебя наследства лишу, отсеку как член тела, пораженный гангреной, и не думай, что один ты у меня сын и что это я только для острастки пишу: истинно исполню, ибо за мое Отечество и людей жизни своей не жалел и не жалею, то как могу тебя, непотребного, пожалеть?

Портрет царевича Петра Петровича в виде Купидона
Луи КАРАВАКК

28 октября у царя родился долгожданный сын Пётр Петрович, "Шишечка", "Потрошёнок", как его позже любовно называли родители в письмах. И претензии к старшему сыну стали серьёзнее, а обвинения суровее. Многие историки считают, что такие перемены не обошлись без влияния на царя Екатерины и Александра Даниловича Меншикова, прекрасно понимавших незавидность своей судьбы в случае прихода на царство Алексея Петровича. Посоветовавшись с близкими людьми, Алексей в своём письме отрёкся от трона: "А ныне, слава Богу, брат у меня есть, которому, дай Боже здоровья".

Портрет царевича Алексея Петровича
Иоганн Пауль ЛЮДДЕН

Дальше – больше. В январе 1716 г. Пётр написал второе обвинительное письмо "Последнее напоминание ещё", в котором потребовал от царевича пострижения в монахи: А буде того не учинишь, то я с тобой, как с злодеем, поступлю . И на это сын дал формальное согласие. Но Пётр прекрасно понимал, что в случае его смерти начнётся борьба за власть, акт об отречении станет простой бумажкой, из монастыря можно выйти, т.е. по любому Алексей останется опасным для детей Петра от Екатерины. Это была совершенно реальная ситуация, царь мог найти немало примеров из истории других государств.

В сентябре 1716 г. Алексей получил третье письмо от отца из Копенгагена с приказом немедленно явиться к нему. Тут нервы царевича сдали и он в отчаянии решился на побег... Проехав Данциг, Алексей с Ефросиньей скрылся, прибыв в Вену под именем польского шляхтича Кохановского. Он обратился к своему свояку, императору австрийскому с просьбой о покровительстве: Я пришёл сюда просить императора... о спасении жизни моей: меня хотят погубить, меня и бедных детей моих хотят лишить престола , ...и если цесарь выдаст меня отцу, то это все равно что сам меня казнит; да если бы и отец меня пощадил, то мачеха и Меншиков не успокоятся до тех пор, пока не замучат до смерти или не отравят . Мне кажется подобными заявлениями царевич сам подписал себе смертный приговор.

Алексей Петрович, царевич
Гравюра 1718 г.

Австрийские родственники от греха подальше спрятали несчастных беглецов в тирольский замок Эренберг, а в мае 1717 г. перевезли его и Ефросинью, переодетую пажом, в Неаполь в замок Сан-Эльмо. С большим трудом, чередуя разнообразные угрозы, обещания и уговоры, посланным на розыск капитану Румянцеву и дипломату Петру Толстому, удалось вернуть царевича на родину, где в феврале 1718 года он официально в присутствии сенаторов отрекся от престола и примирился с отцом. Однако вскоре Пётр открыл следствие, для которого была создана пресловутая Тайная канцелярия. В результате следствия несколько десятков человек были схвачены, подвергнуты жестоким пыткам и казнены.

Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе
Николай ГЕ

Пётр I и царевич Алексей
Кузнецовский фарфор

В июне в Петропавловскую крепость попал и сам царевич. По юридическим нормам того времени Алексей, безусловно, воспринимался как преступник. Во-первых, ударившись в бега, царевич мог быть обвинён в государственной измене. На Руси вообще никогда ни один человек не имел права свободного выезда за границу вплоть до 1762 года, до появления манифеста О вольности дворянства. Тем более, отправиться к иноземному государю. Это было абсолютно исключено. Во-вторых, в то время преступником считался не только тот, кто совершил нечто преступное, но и тот, кто это преступное умыслил. То есть судили не только за дела, но и за намерения, и в том числе намерения, даже невысказанные вслух. Достаточно было в этом признаться на следствии. И любой человек, царевич – не царевич, повинившийся в чем-то подобном, подлежал смертной казни.

Допрос царевича Алексея
Книжная иллюстрация

А признался Алексей Петрович на допросах в том, что в разные годы в разное время он с разными людьми вёл всякие разговоры, в которых так или иначе подвергал критике деятельность отца. Никакого явного умысла, связанного, например, с государственным переворотом в этих речах не было. Это была именно критика. За исключением одного момента, когда царевича спрашивали – вот если бы венский цесарь пошел с войсками на Россию или дал бы ему, Алексею, войска, чтобы добиться престола и свергнуть отца, то он бы воспользовался этим или нет? Царевич отвечал положительно. Подлили масла в огонь и признательные показания возлюбленной царевича Ефросиньи.

Пётр I пошёл на суд, подчёркивая, что это суд справедливый, что это суд высших чинов государства, которые решают государственную проблему. А царь, будучи отцом, не вправе выносить такое решение. Он написал два послания, адресованные духовным иерархам и светским чинам, в которых как бы испрашивал совета: ...боюсь, Бога дабы не погрешить, ибо натурально есть, что люди в своих делах меньше видят, нежели другие в их. Також и врачи: хотя б и всех искуснее который был, то не отважится свою болезнь сам лечить, но призывает других .

Церковники ответили уклончиво: царь должен выбрать: по Ветхому завету Алексей достоин смерти, по Новому – прощения, ибо Христос простил кающегося блудного сына... Сенаторы же проголосовали за смертную казнь; специально образованный Верховный суд 24 июня 1718 года вынес смертный приговор. А 26 июня 1718 года после очередных пыток при неясных обстоятельствах царевич Алексей был, по всей видимости, убит.

Царевич Алексей Петрович
Джордж СТЮАРТ

Если кому-то показалось, что я пытаюсь оправдать такое дикое и жестокое отношение Петра к старшему сыну, то это не так. Просто я хочу понять, чем он руководствовался, учитывая при этом законы и нравы той эпохи, а не свои эмоции.

Когда в 1718 году Алексея Петровича не стало, казалось, что ситуация с престолонаследием была разрешена весьма благополучно, маленький царевич Пётр Петрович, которого царь очень полюбил, подрастал. Но в 1719 году ребёнок умер. У Петра не осталось ни одного прямого наследника по мужской линии. И вновь этот вопрос остался открытым.

Ну, а матушка старшего сына Петра царица-монахиня Евдокия Лопухина тем временем по-прежнему пребывала в Покровском монастыре, где ей удалось создать настоящий микромир московской царицы конца XVII века, с организованным снабжением продуктами, вещами, сохранением придворных ритуалов московской государыни и торжественными выездами на богомолье.

И всё бы ничего, может быть продолжалось бы так ещё долго, Петру за великими баталиями и свершениями до неё не было никакого дела, но в 1710 году угораздило нашу царицу влюбиться. Да не просто так, а, кажется, по-настоящему. В майора Степана Богданова Глебова. Она добилась встречи с Глебовым, завязался роман, с его стороны весьма поверхностный, ибо майор понимал, что роман с царицей, пусть и бывшей, может иметь последствия... Он дарил Евдокии соболей, песцов, украшения, а она писала письма, полные страсти: Забыл ты меня так скоро. Мало, видно, твое лицо, и руки твои, и все члены твои, и суставы рук и ног твоих политы моими слезами... Ох, свет мой, как мне на свете жить без тебя? Глебов был напуган таким водопадом чувств и скоро начал пропускать свидания, а затем и вовсе покинул Суздаль. А Дуня продолжала писать печальные и пылкие письма, не боясь никакой кары...

Евдокия Федоровна Лопухина, первая жена Петра I
Неизвестный художник

Все эти страсти открылись из так называемого Кикинского розыска по делу царевича Алексея. В сочувствии к Евдокии Фёдоровне были уличены монахи и монахини суздальских монастырей, крутицкий митрополит Игнатий и многие другие. Среди арестованных чисто случайно оказался и Степан Глебов, у которого нашли любовные письма царицы. Разъяренный Пётр дал приказ следователям вплотную заняться инокиней Еленой. Глебов очень быстро признался, что жил блудно с бывшей государыней, но отрицал участие в заговоре против царя, хотя его пытали так, как не пытали никого даже в то жестокое время: вздергивали на дыбу, жгли огнем, потом заперли в крошечной камере, пол которой был утыкан гвоздями.

В письме к Петру Евдокия Фёдоровна во всем повинилась и просила прощения: Припадая к ногам вашим, прошу милосердия, того моего преступления о прощении, чтоб мне безгодной смертию не умереть. А я обещаю по-прежнему быть инокою и пребыть в иночестве до смерти своея и буду Бога молить за тебя, Государя .

Евдокия Фёдоровна Лопухина (инокиня Елена)
Неизвестный художник

Пётр люто казнил всех, замешанных в деле. 15 марта 1718 года на Красной площади еле живого Глебова насадили на кол и оставили умирать. А чтобы он не замёрз раньше времени на морозе, ему "заботливо" набросили на плечи полушубок. Рядом в ожидании признания дежурил священник, но Глебов так ничего и не сказал. И ещё штрих к портрету Петра. Он отомстил неудачливому любовнику бывшей жены ещё и приказав включить имя Степана Глебова в список анафем, как любовника царицы . В этом списке Глебов находился в компании с самыми страшными преступниками России: Гришкой Отрепьевым, Стенькой Разиным, Ванькой Мазепой..., позже туда же попал и Лёвка Толстой...

Евдокию Пётр перевёл в том же году в другой, Ладожский Успенский монастырь, где она провела 7 лет до самой его смерти. Там её держали на хлебе и воде в холодной камере без окон. Всех слуг убрали, и при ней осталась только верная карлица Агафья. Узница была так смиренна, что тюремщики и здесь относились к ней с сочувствием. В 1725 году после смерти Петра I царица была переведена в Шлиссельбург, где при Екатерине I содержалась в строгом секретном заключении. Снова были скудная пища и тесная камера, правда, с окошком. Но несмотря ни на какие невзгоды Евдокия Лопухина пережила и своего венценосного супруга, и его вторую жену Екатерину, поэтому с ней мы ещё встретимся...

Не менее драматичной была и история с Марией Гамильтон, происходившей из древнего шотландского рода и состоявшей в штате Екатерины Алексеевны в качестве фрейлины. Мария, отличавшаяся отменной красотой, быстро попала в поле зрения монарха, распознавшего в ней дарования, на которые невозможно было не воззреть с вожделением и на некоторое время стала его любовницей. Обладавшая авантюрным характером и неукротимым стремлением к роскоши, юная шотландка уже мысленно примеряла на себя царскую корону, в надежде сменить стареющую Екатерину, но Пётр быстро охладел к девице-красавице, так как лучше жены для него никого на свете не было...

Екатерина Первая

Мария же долго не скучала и вскоре нашла утешение в объятиях царского денщика Ивана Орлова – молодого и красивого парня. Они оба играли с огнём, ведь чтобы спать с любовницей царя, хоть и бывшей, нужно было и впрямь быть орлом! По нелепой случайности во время розыска по делу царевича Алексея, подозрение в утере доноса, написанного самим Орловым, пало на него же. Не разобравшись, в чём его обвиняют, денщик пал ниц, и признался царю в сожительстве с Марией Гамоновой (как её называли по-русски), рассказав, что она имела от него двоих детей, родившимся мёртвыми. На допросе под кнутом Мария призналась, что двоих зачатых детей она вытравила каким-то снадобьем, а последнего, появившегося на свет, сразу утопила в ночном судне, а тельце велела служанке выбросить.

Пётр I
Григорий МУСИКИЙСКИЙ Карел де МООР

Надо сказать, что до Петра I отношение на Руси к бастардам и их матерям было чудовищным. Поэтому, чтобы не навлекать на себя гнев и беды, матери безжалостно вытравляли плоды грешной любви, а в случае их рождения засчастую умерщвляли разными способами. Пётр же, прежде всего радея за государственные интересы (велико дело... малый со временем солдат будет), в Указе 1715 года о госпиталях, повелел, чтобы в государстве были учреждены больницы для содержания зазорных младенцев, которых жёны и девки рождают беззаконно и стыда ради отметывают в разные места, отчего оные младенцы безгодно помирают ... И далее грозно постановил: А ежели такие незаконно рождающие явятся в умервщлении тех младенцев, и оные за такие злодейства сами казнены будут смертию . По всем губерниям и городам велено бы­ло в госпиталях и около церквей открывать дома для приема незаконнорожденных де­тей, которых в любое суток можно было подложить в окно, всегда открытое для этой цели.

Марии был был вынесен приговор – смертная казнь через отсечение головы. Вообще-то, по Уложению 1649 г., детоубийцу живой закапывают в землю по титьки, с руками вместе и отоптывают ногами . Бывало, что преступница в таком положении жила целый месяц, если, конечно, родственникам не мешали кормить несчастную и не давали беспризорным собакам её загрызть. Но Гамильтон ждала другая смерть. После вынесения приговора многие близкие Петру люди пытались умилостивить его, упирая на то, что девица поступала бессознательно, с испуга, ей было просто стыдно. За Марию Гамильтон заступались обе царицы – Екатерина Алексеевна и вдовствующая царица Прасковья Фёдоровна. Но Пётр был непреклонен: закон должен быть исполнен, и он не в силах его отменить. Без сомнения, имело значение и то, что младенцы, убитые Гамильтон, могли быть детьми самого Петра, и именно этого, как и измены, царь не мог простить своей бывшей фаворитке.

Мария Гамильтон перед казнью
Павел СВЕДОМСКИЙ

14 марта 1719 года в Санкт-Петербурге, при стечении народа, русская леди Гамильтон взошла на эшафот, где уже стояла плаха, и ждал палач. До последнего Мария надеялась на пощаду, принарядилась в белое платье и, когда появился Пётр, встала перед ним на колени. Государь пообещал, что рука палача её не коснется: известно, что во время казни палач грубо хватал казнимого, обнажал его и кидал на плаху...

Казнь в присутствии Петра Первого

Все замерли в ожидании окончательного решения Петра. Он что-то прошептал на ухо палачу, и тот вдруг взмахнул широким мечом и в мгновение ока отсёк голову стоящей на коленях женщине. Так Пётр, не нарушив данного Марии обещания, заодно опробовал привезенный с Запада меч палача – новое для России орудие казни, впервые использованное вместо грубого топора. По воспоминаниям современников, после казни государь поднял голову Марии за её роскошные волосы и поцеловал в еще не остывшие губы, а затем прочёл всем собравшимся, замершим от ужаса, толковую лекцию по анатомии (об особенностях кровеносных сосудов, питающих мозг человека), в которой был большим любителем и знатоком...

После показательного урока анатомии голову Марии было приказано заспиртовать в Кунсткамере, где она в банке вместе с другими монстрами коллекции первого русского музея пролежала почти полвека. Все уже давно забыли, что это за голова, и посетители, развеся уши, слушали байки сторожа о том, что некогда государь Пётр Великий приказал отрубить голову самой красивой из своих придворных дам и заспиртовать её, чтобы потомки знали, какие же красивые женщины были в те времена. Проводя ревизию в петровской кунсткамере, княгиня Екатерина Дашкова обнаружила рядом с уродцами в двух банках заспиртованные головы. Одна из них принадлежала Виллиму Монсу (следующему нашему герою), другая любовнице Петра, камер-фрейлине Гамильтон. Государыня приказала похоронить их с миром.

Портрет Петра I, 1717 г.
Иван НИКИТИН

Последней сильной любовью царя Петра стала Мария Кантемир, дочь Господаря Молдавии Дмитрия Кантемира и Кассандры Шербановны Кантакузен, дочери Валашского господаря. Пётр знал её ещё девочкой, но она быстро превратилась из маленькой худышки в одну из красивейших дам царского двора. Мария была очень умна, знала несколько языков, увлекалась античной и западноевропейской литературой и историей, рисованием, музыкой, изучила основы математики, астрономии, риторики, философии, поэтому немудрено, что девушка могла легко вступить и поддежать любую беседу.

Мария Кантемир
Иван НИКИТИН

Отец не препятствовал, а, наоборот, при поддержке Петра Толстого, способствовал сближению дочери с царём. Екатерина же, поначалу смотревшая сквозь пальцы на очередное увлечение мужа, насторожилась, узнав о беременности Марии. В окружении царя всерьёз поговаривали, что если она родит сына, то Екатерина может повторить судьбу Евдокии Лопухиной... Царица приложила все усилия для того, чтобы ребёнок не родился (был подкуплен домашний врач грек Паликула, лекарь Марии, приготовивший снадобье, Петру Андреевичу Толстому обещан графский титул).

Портрет графа Петра Андреевича Толстого
Георг ГЗЕЛЛЬ Иоган Гонфрид ТАННАУЭР

Во время Прутского похода 1722 года, в который отправился весь двор, Екатерина и семья Кантемиров, Мария потеряла ребёнка. Царь навестил почерневшую от горя и страданий женщину, сказал несколько добрых слов в утешение и был таков...

Мария Кантемир

Последние годы жизни были нелёгкими для Петра I в личном отношении, молодость прошла, одолевали болезни, он вступил в тот возраст, когда человек нуждается в близких людях, которые бы его понимали. Став императором, Пётр I решил, по-видимому, оставить престол жене. И именно поэтому весной 1724 года он торжественно венчал Екатерину. Впервые в русской истории произошло венчание государыни императорской короной. Причем известно, что Пётр лично возложил во время церемонии императорскую корону на голову жены.

Провозглашение Екатерины I императрицей Всероссийской
Борис ЧОРИКОВ

Пётр I коронует Екатерину
НХ, из собрания Егорьевского музея

Казалось бы всё в порядке. Ан, нет. Осенью 1724 года эта идиллия была разрушена вестью о том, что императрица неверна мужу. У неё случился роман с камергером Виллимом Монсом. И опять же гримаса истории: это родной брат той самой Анны Монс, в которую сам Пётр был влюблён в юности. Забыв об осторожности и полностью поддавшись чувствам, Екатерина максимально приблизила фаворита к себе, он сопровождал её во всех поездках, подолгу задерживался в покоях Екатерины.

Царь Пётр I Алексеевич Великий и Екатерина Алексеевна

Узнав о неверности Екатерины, Пётр был взбешён. Для него предательство любимой жены стало серьезнейшим ударом. Он уничтожил подписанное на её имя завещание, стал мрачен и беспощаден, практически перестал общаться с Екатериной, и с тех пор доступ к нему стал для неё запретным. Монс был арестован, предан суду «за плутовство и противозаконные поступки» и допрошен лично Петром I. Через пять дней после ареста ему был вынесен смертный приговор по обвинению во взяточничестве. Вильям Монс был казнен отсечением головы 16 ноября в Санкт-Петербурге. Тело камергера несколько дней лежало на эшафоте, а голова его была заспиртована и долгое время хранилась в Кунсткамере.

Портреты Петра Первого
Шпалера. Шелк, шерсть, нить металлическая, холст, ткачество.
Петербургская шпалерная мануфактура
Автор живописного оригинала Ж-М. НАТЬЕ

И Пётр опять начал наведываться к Марии Кантемир. Но время ушло... Мария судя по всему полюбила Петра ещё в детстве и эта страсть стала роковой и единственной, она принимала Петра таким, каким он был, но они немного разминулись по времени, жизнь императора близилась к закату. Она не простила покаявшихся лекаря и графа Петра Толстого, виновных в гибели её сына. Остаток жизни Мария Кантемир посвятила братьям, участвовала в политической жизни двора и светских интригах, занималась благотворительностью и до конца жизни хранила верность своей первой и единственной любви – Петру Первому. На исходе жизни княжна в присутствии мемуариста Якоба фон Штелина сожгла всё, что связывало её с Петром I: его письма, бумаги, два портрета, обрамленных драгоценными камнями (Петра в латах и свой)...

Мария Кантемир
Книжная иллюстрация

Утешением императора Петра оставались цесаревны, дочери-красавицы Анна, Елизавета и Наталья. В ноябре 1924 г. император дал согласие на брак Анны с Карлом Фридрихом Шлезвиг-Гольштейн-Готторпским, подписавшим контракт на супружество с Анной Петровной. Дочь Наталья прожила дольше других умерших в детстве детей Петра и только эти три девочки были в живых при провозглашении Российской империи в 1721 году и соответственно получили титул цесаревен. Наталья Петровна умерла в Санкт-Петербурге от кори через месяц c небольшим после смерти отца 4 (15) марта 1725 года.

Портреты царевен Анны Петровны и Елизаветы Петровны
Иван НИКИТИН

Цесаревна Наталья Петровна
Луи КАРАВАКК

Портрет Петра Великого
Cергей КИРИЛЛОВ Неизвестный художник

Пётр I так и не простил Екатерину: после казни Монса он только один раз, по просьбе дочери Елизаветы, согласился с ней отобедать. Примирила супругов только смерть императора в январе 1725 года.

Петру не исполнилось и 17 лет, когда мать решила его женить. Ранний брак, по расчетам царицы Натальи, должен был существенно изменить положение сына, а вместе с ним и ее самой. По обычаю того времени юноша становился взрослым человеком после женитьбы. Следовательно, женатый Петр уже не будет нуждаться в опеке сестры Софьи, наступит пора его правления, он переселится из Преображенского в палаты Кремля.

Кроме того, женитьбой мать надеялась остепенить сына, привязать его к семейному очагу, отвлечь от Немецкой слободы, где жили иностранные торговцы и мастеровые, и увлечений, не свойственных царскому сану. Поспешным браком, наконец, пытались оградить интересы потомков Петра от притязаний возможных наследников его соправителя Ивана, который к этому времени уже был женатым человеком и ждал прибавления семейства.

Евдокия Лопухина

Царица Наталья сама подыскала сыну невесту – красавицу Евдокию Лопухину, по отзыву современника, «принцессу лицом изрядную, токмо ума посреднего и нравом несходного своему супругу». Этот же современник отметил, что «любовь между ними была изрядная, но продолжалася разве токмо год».

Возможно, что охлаждение между супругами наступило даже раньше, ибо через месяц после свадьбы Петр оставил Евдокию и отправился на Переяславское озеро заниматься морскими потехами.

Анна Монс

В Немецкой слободе царь познакомился с дочерью виноторговца, Анной Монс. Один современник считал, что эта «девица была изрядная и умная», а другой, напротив, находил, что она была «посредственной остроты и разума».

Кто из них прав, сказать трудно, но веселая, любвеобильная, находчивая, всегда готовая пошутить, потанцевать или поддержать светский разговор Анна Монс была полной противоположностью супруге царя – ограниченной красавице, наводившей тоску рабской покорностью и слепой приверженностью старине. Петр отдавал предпочтение Монс и свободное время проводил в ее обществе.

Сохранилось несколько писем Евдокии к Петру и ни одного ответа царя. В 1689 году, когда Петр отправился на Переяславское озеро, Евдокия обращалась к нему с нежными словами: «Здравствуй, свет мой, на множество лет. Просим милости, пожалуй государь, буди к нам, не замешкав. А я при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьет».

В другом письме, адресованном «лапушке моему», «женишка твоя Дунька», еще не подозревавшая о близком разрыве, просила разрешения самой прибыть к супругу на свидание. Два письма Евдокии относятся к более позднему времени – 1694 году, причем последнее из них полно грусти и одиночества женщины, которой хорошо известно, что она покинута ради другой.

В них уже не было обращения к «лапушке», супруга не скрывала своей горечи и не могла удержаться от упреков, называла себя «бесщастной», сетовала, что не получает в ответ на свои письма «ни единой строчки». Не упрочило семейных уз и рождение в 1690 году сына, названного Алексеем.

Она удалилась с Суздальский монастырь, где провела 18 лет. Избавившись от жены, Петр не проявлял к ней никакого интереса, и она получила возможность жить, как ей хотелось. Вместо скудной монастырской пищи ей подавали яства, доставляемые многочисленными родственниками и друзьями. Примерно лет через десять она завела любовника...

Только 6 марта 1711 года было объявлено, что у Петра появилась новая законная супруга Екатерина Алексеевна.

Настоящее имя Екатерины Алексеевны – Марта. При осаде Мариенбурга русскими войсками в 1702 году Марта, прислуга пастора Глюка, попала в плен. Некоторое время она была любовницей унтер-офицера, ее заметил фельдмаршал Шереметев, приглянулась она и Меншикову.

У Меншикова ее называли Екатериной Трубчевой, Катериной Василевской. Отчество Алексеевны она получила в 1708 году, когда при ее крещении в роли крестного отца выступил царевич Алексей.

Екатерина Алексеевна (Марта Скавронская)

Петр встретил Екатерину в 1703 году у Меншикова. Судьба уготовила бывшей служанке роль наложницы, а затем супруги незаурядного человека. Красивая, обаятельная и обходительная, она быстро завоевала сердце Петра.

А что сталось с Анной Монс? Связь царя с нею продолжалась более десяти лет и прекратилась не по его вине – фаворитка завела себе любовника. Когда об этом стало известно Петру, тот сказал: «Чтобы любить царя, надлежало иметь царя в голове», и велел содержать ее под домашним арестом.

Поклонником Анны Монс был прусский посланник Кейзерлинг. Любопытно описание встречи Кейзерлинга с Петром и Меншиковым, во время которой посланник испрашивал разрешения жениться на Монс.

В ответ на просьбу Кейзерлинга царь сказал, «что он воспитывал девицу Монс для себя, с искренним намерением жениться на ней, но так как она мною прельщена и развращена, то он ни о ней, ни о ее родственниках ни слышать, ни знать не хочет». Меншиков при этом добавил, что «девица Монс действительно подлая, публичная женщина, с которой он сам развратничал». Слуги Меншикова избили Кейзерлинга и спустили его с лестницы.

В 1711 году Кейзерлингу все же удалось жениться на Анне Монс, но через полгода он умер. Бывшая фаворитка пыталась еще раз выйти замуж, однако смерть от чахотки помешала этому.

Тайное венчание Петра Первого и Екатерины Алексеевны.

От Анны Монс Екатерина отличалась богатырским здоровьем, позволяющим ей без труда переносить изнурительную походную жизнь и по первому зову Петра преодолевать многие сотни верст бездорожья. Екатерина, кроме того, обладала незаурядной физической силой.

Камер-юнкер Берхольц описал, как однажды царь шутил с одним из своих денщиков, с молодым Бутурлиным, которому велел поднять на вытянутой руке свой большой маршальский жезл. Тот этого сделать не мог. «Тогда Его Величество, зная, как сильна рука у императрицы, подал ей через стол свой жезл. Она привстала и с необыкновенной ловкостью несколько раз подняла его над столом прямою рукою, что всех нас немало удивило».

Екатерина сделалась необходимой Петру, и письма царя к ней достаточно красноречиво отражают рост его привязанности и уважения. «Приезжайте на Киев не мешкав», – писал царь к Екатерине из Жолквы в январе 1707 года. «Для бога, приезжайте скорей, а ежели за чем невозможно скоро быть, отпишите, понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас», – писал он из Петербурга.

Проявлял царь заботу о Екатерине и о своей внебрачной дочери Анне. «Ежели что мне случится волею божиею, – сделал он письменное распоряжение в начале 1708 года перед отправлением в армию, – тогда три тысячи рублей, которые ныне на дворе господина князя Меншикова, отдать Екатерине Василевской и с девочкою».

Новый этап во взаимоотношениях Петра и Екатерины наступил после того, как она стала его супругой. В письмах после 1711 года фамильярно-грубоватое «здравствуй, матка!» заменилось нежным: «Катеринушка, друг мой, здравствуй».

Изменилась не только форма обращения, но и тональность записок: на смену лаконичным письмам-повелениям, похожим на команду офицера своим подчиненным, вроде «как к вам сей доноситель приедет, поезжайте сюды не мешкав», стали приходить письма с выражением нежных чувств к близкому человеку.

В одном из писем Петр советовал во время поездки к нему быть осторожной: «Для бога бережно поезжай и от батальонов ни на ста сажень не отъезжай». Супруг доставлял ей радость дорогим подарком, либо заморскими лакомствами.

Сохранилось 170 писем Петра к Екатерине. Только очень немногие из них носят деловой характер. Однако в них царь не обременял свою супругу ни поручениями что-либо выполнить или проверить выполнение задания кем-либо другим, ни просьбой дать совет, он лишь ставил в известность о случившемся – о выигранных сражениях, о своем здоровье.

«Я курс кончил вчерась, воды, слава Богу, действовали зело изрядно; как будет после?» – писал он из Карлсбада, или: «Катеринушка, друг мой, здравствуй! Я слышу, что ты скучаешь, а и мне не безскучно же, однако можем разсудить, что дела на скуку менять не надобно».

Императрица Екатерина Алексеевна

Одним словом, Екатерина пользовалась любовью и уважением Петра. Сочетаться браком с безвестной пленницей и пренебречь невестами боярского рода либо принцессами западноевропейских стран было вызовом обычаям, отказом от освященных веками традиций. Но Петр позволял себе и не такие вызовы.

Объявляя Екатерину супругой, Петр думал также о будущем прижитых с ней дочерей – Анны и Елизаветы: «Еже я учинить принужден для безвестного сего пути, дабы ежели сироты останутця, утче бы могли свое житие иметь».

Екатерина была наделена внутренним тактом, тонким пониманием характера своего вспыльчивого супруга. Когда царь находился в состоянии ярости, никто не решался подойти к нему. Кажется, она одна умела успокаивать Царя, без страха смотреть в его пылавшие гневом глаза.

Блеск двора не затмил в ее памяти воспоминаний о происхождении.

«Царь, – писал современник, – не мог надивиться ее способности и умению превращаться, как он выражался, в императрицу, не забывая, что она не родилась ею. Они часто путешествовали вместе, но всегда в отдельных поездах, отличавшихся – один величественностью своей простоты, другой своей роскошью. Он любил видеть ее всюду.

Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, при которых бы она не являлась». Другой иностранный дипломат тоже имел возможность наблюдать проявление Петром внимательности и теплоты к супруге: «После обеда царь и царица открыли бал, который продолжался около трех часов; царь часто танцевал с царицей и маленькими царевнами и много раз целовал их; при этом случае он обнаружил большую нежность к царице, и можно сказать по справедливости, что, несмотря на неизвестность ее рода, она вполне достойна милости такого великого монарха».

Этот дипломат дал единственное дошедшее до нас описание внешности Екатерины, совпадающее с ее портретным изображением: «В настоящую минуту (1715 год) она имеет приятную полноту; цвет лица ее весьма бел с примесью природного, несколько яркого румянца, глаза у нее черные, маленькие, волосы такого же цвета длинные и густые, шея и руки красивые, выражение лица кроткое и весьма приятное».

Екатерина действительно не забывала о своем прошлом. В одном из ее писем к супругу читаем: «Хотя и есть, чаю, у вас новые портомои, однакож и старая не забывает», – так она в шутливой форме напоминала, что в свое время была прачкой. В общем, с ролью супруги царя она справлялась легко и непринужденно, будто этой роли ее обучали с детства.

«Любил Его Величество женский пол», – отметил один из современников. Этот же современник записал рассуждения царя: «Забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели быть пленником на войне; у неприятеля скорее может быть свобода, а у женщины оковы долговременны».

Екатерина снисходительно относилась к мимолетным связям своего супруга и даже сама поставляла ему «метресишек». Как-то, находясь за границей, Петр отправил ответ на письмо Екатерины, в котором она в шутку упрекала его в интимных связях с другими женщинами. «А что шутить о забавах, и тово нет у нас, понеже мы люди старые и не таковские».

«Понеже, – писал царь супруге в 1717 году, – во время питья вод домашней забавы доктора употреблять запрещают, того ради я метресу свою отпустил к вам». Ответ Екатерины был составлен в таком же духе: «А я больше мню, что вы оную (метресишку) изволили за ее болезнью отправить, в которой она и ныне пребывает, и для лечения изволила поехать в Гаагу; и не желала б я, от чего боже сохрани, чтоб и галан той метресишки таков здоров приехал, какова она приехала».

Тем не менее его избраннице пришлось бороться с соперницами даже после брака с Петром и восшествия на престол, ибо и тогда некоторые из них угрожали ее положению супруги и государыни. В 1706 году в Гамбурге Петр пообещал дочери одного лютеранского пастора развестись с Екатериной, так как пастор соглашался отдать свою дочь только законному супругу.

Шафиров получил уже приказание приготовить все нужные документы. Но, к несчастью для себя, слишком доверчивая невеста согласилась вкусить от радостей Гименея раньше, чем был зажжен его факел. После этого ее выпроводили, уплатив ей тысячу дукатов.

Чернышёва Авдотья Ивановна (Евдокия Ржевская)

Героиня другого, менее мимолетного увлечения была, как полагают, очень близка к решительной победе и к высокому положению. Евдокия Ржевская была дочерью одного из первых приверженцев Петра, род которого по древности и знатности соперничал с родом Татищевых.

Пятнадцатилетней девочкой она была брошена на ложе царя, а в шестнадцать лет Петр выдал ее замуж за искавшего повышения по службе офицера Чернышева и не порывал связи с ней. У Евдокии родилось от царя четыре дочери и три сына; по крайней мере, его называли отцом этих детей. Но, принимая во внимание чересчур легкомысленный нрав Евдокии, отцовские права Петра были более чем сомнительны.

Это очень уменьшало ее шансы, как фаворитки. Если верить скандальной хронике, ей удалось добиться только знаменитого приказания: «Пойди и выпори Авдотью». Такое приказание было дано ее мужу ее любовником, заболевшим и считавшим Евдокию виновницей своей болезни. Петр обыкновенно называл Чернышеву: «Авдотья бой-баба». Мать ее была знаменитая «князь-игуменья».

Приключение с Евдокией Ржевской не представляло бы никакого интереса, если бы оно было единственным в своем роде. Но, к несчастью, ее легендарный образ очень типичен, в чем и заключается печальный интерес этой страницы истории; Евдокия олицетворяла собой целую эпоху и целое общество.

Незаконнорожденное потомство Петра по многочисленности равняется потомству Людовика XIV, хотя, быть может, предание и преувеличивает немного. Например, незаконность происхождения сыновей г-жи Строгановой, не говоря о других, ничем исторически не удостоверена. Известно только, что их мать, урожденная Новосильцева, была участницей оргий, отличалась веселым нравом и пила горькую.

Мария Гамильтон перед казнью

Весьма любопытна история еще одной фрейлины – Марии Гамильтон. Само собой разумеется, что сентиментальный роман, созданный из этой истории воображением некоторых писателей, так и остается фантастическим романом. Гамильтон была, по-видимому, довольно пошлым созданьицем, и Петр не изменил себе, проявив свою любовь к ней на свой лад.

Как известно, одна из ветвей большого шотландского рода, соперничавшего с Дугласами, переселилась в Россию в эпоху, предшествовавшую большому эмигрантсткому движению в XVII веке и приближающуюся ко времени Ивана Грозного. Род этот вступил в родство со многими русскими фамилиями и казался совсем обрусевшим задолго до вступления на престол царя-реформатора. Мария Гамильтон была внучкой приемного отца Натальи Нарышкиной, Артамона Матвеева. Она была недурна собой и, будучи принята ко двору, разделила участь многих ей подобных. Она вызвала только мимолетную вспышку страсти Петра.

Овладев ею мимоходом, Петр тотчас же ее бросил, и она утешилась с царскими денщиками. Мария Гамильтон несколько раз была беременна, но всякими способами избавлялась от детей. Чтобы привязать к себе одного из своих случайных любовников, молодого Орлова, довольно ничтожного человека, грубо с ней обращавшегося и обиравшего ее, она украла у императрицы деньги и драгоценности.

Все ее большие и маленькие преступления открылись совершенно случайно. Из кабинета царя пропал довольно важный документ. Подозрение пало на Орлова, так как он знал об этом документе, а ночь провел вне дома. Позванный к государю для допроса, он перепугался и вообразил, что попал в беду из-за связи с Гамильтон. С криком «виноват!» он упал на колени и покаялся во всем, рассказав и о кражах, которыми он воспользовался, и об известных ему детоубийствах. Началось следствие и процесс.

Несчастная Мария обвинялась главным образом в произнесении злонамеренных речей против государыни, слишком хороший цвет лица которой вызывал ее насмешки. Действительно, тяжкое преступление... Чтобы там ни говорили, на этот раз Екатерина проявила довольно много добродушия. Она сама ходатайствовала за преступницу и даже заставила вступиться за нее царицу Прасковью, пользовавшуюся большим влиянием.

Заступничество царицы Прасковьи имело тем большее значение, что всем было известно, как мало, обыкновенно, она была склонна к милосердию. По понятиям старой Руси для таких преступлений, как детоубийство, находилось много смягчающих вину обстоятельств, а царица Прасковья во многих отношениях была настоящей русской старого закала.

Но государь оказался неумолим: «Он не хочет быть ни Саулом, ни Ахавом, нарушая Божеский закон из-за порыва доброты». Действительно ли он так уважал Божеские законы? Возможно. Но он вбил себе в голову, что у него отняли нескольких солдат, а это было непростительным преступлением. Марию Гамильтон несколько раз пытали в присутствии царя, но до самого конца она отказывалась назвать имя своего сообщника. Последний же думал только о том, как бы оправдаться, и во всех грехах обвинял ее. Нельзя сказать, что этот предок будущих фаворитов Екатерины II вел себя как герой.

14 марта 1714 года Мария Гамильтон пошла на плаху, как рассказывал Шерер, «в белом платье, украшенном черными лентами». Петр, очень любивший театральные эффекты, не мог не откликнуться на это последнее ухищрение предсмертного кокетства. Он имел мужество присутствовать при казни и, так как никогда не мог оставаться пассивным зрителем, принял в ней непосредственное участие.

Он поцеловал осужденную, увещевал ее молиться, поддерживал в своих объятиях, когда она потеряла сознание, – потом удалился. Это был сигнал. Когда Мария подняла голову, царя уже сменил палач. Шерер сообщил потрясающие подробности: «Когда топор сделал свое дело, царь возвратился, поднял упавшую в грязь окровавленную голову и спокойно начал читать лекцию по анатомии, называя присутствовавшим все затронутые топором органы и настаивая на рассечении позвоночника. Окончив, он прикоснулся губами к побледневшим устам, которые некогда покрывал совсем иными поцелуями, бросил голову Марии, перекрестился и удалился».

Весьма сомнительно, чтобы фаворит Петр Меншиков, как это утверждали некоторые, нашел уместным принять участие в предании суду и в осуждении несчастной Гамильтон, чтобы оградить интересы своей покровительницы Екатерины. Эта соперница ничуть не была для нее опасна. Несколько времени спустя у Екатерины нашлись основания для более серьезной тревоги. В депеше Кампредона от 8 июня 1722 года говорится: «Царица опасается, что если княжна родит сына, то царь, по ходатайству Валахского господаря, разведется с женой и женится на своей любовнице».

Речь шла о Марии Кантемир.

Мария Кантемир

Господарь Дмитрий Кантемир, бывший союзником Петра во время несчастного похода 1711 года, потерял свои владения при заключении Прутского договора. Найдя приют в Петербурге, он томился там в ожидании обещанного ему возмещения убытков. Довольно долго казалось, что дочь вознаградит его за потерянное.

Когда Петр в 1722 году отправился в поход на Персию, его любовная интрига с Марией Кантемир тянулась уже несколько лет и казалась близкой к развязке, роковой для Екатерины. Обе женщины сопровождали царя во время похода. Но Мария принуждена была остаться в Астрахани, так как была беременна. Это еще больше укрепило уверенность ее приверженцев в ее победе.

После смерти маленького Петра Петровича у Екатерины не было больше сына, которого Петр мог бы сделать своим наследником. Предполагалось, что если по возвращении царя из похода Кантемир подарит ему сына, то Петр без колебаний отделается от второй жены так же, как освободился от первой. Если верить Шереру, друзья Екатерины нашли способ избавиться от опасности: вернувшись, Петр застал свою любовницу тяжело больной после преждевременных родов; опасались даже за ее жизнь.

Екатерина торжествовала, а роман, едва не погубивший ее, казался отныне обреченным на такой же пошлый конец, как и все прежние. Незадолго до смерти государя один угодливый субъект, подобный Чернышеву и Румянцеву, предлагал «для виду» жениться на княжне, все еще любимой Петром, хотя и лишившейся честолюбивых надежд.

Судьба благополучно выводила Екатерину из всех испытаний. Торжественное коронование сделало ее положение совершенно недосягаемым. Честь любовницы была реабилитирована браком, а положение супруги, бдительно охраняющей семейный очаг, и государыни, разделяющей все почести, воздаваемые высокому сану, вознесли ее окончательно и дали ей совершенно особое место среди беспорядочной женской толпы, где служанки из гостиницы шли рука об руку с дочерями шотландских лордов и с молдаво-валахскими княжнами. И вдруг среди всей этой толпы возник совершенно неожиданный образ, образ целомудренной и уважаемой подруги.

Появившаяся в этой роли знатная польская дама, славянка по происхождению, но получившая западное воспитание, была очаровательна в полном смысле этого слова. Петр наслаждался обществом г-жи Сенявской в садах Яворова. Много часов провели они вместе при постройке барки, в прогулках по воде, в разговорах. Это была настоящая идиллия. Елизавета Сенявская,

урожденная княжна Любомирская, была женой коронного гетмана Сенявского, решительного сторонника Августа против Лещинского. Она прошла через мятежную жизнь грубого завоевателя, избежав злословия. Петр восхищался не столько ее довольно посредственной красотой, сколько ее редким умом. Ему нравилось ее общество.

Он выслушивал ее советы, порой ставившие его в затруднительное положение, так как она поддерживала Лещинского, но не протеже царя и своего собственного мужа. Когда царь сообщил ей о своем намерении отпустить всех приглашенных им на службу иностранных офицеров, она дала ему наглядный урок, отослав немца, управлявшего оркестром польских музыкантов; даже мало чувствительное ухо царя не могло вынести начавшейся тотчас разноголосицы.

Когда он заговорил при ней о своем проекте превратить в пустыню русские и польские области, лежащие на пути Карла XII в Москву, она перебила его рассказом о дворянине, который с целью наказать свою жену задумал сделаться евнухом. Она была прелестна, и Петр поддавался ее очарованию, усмиренный, облагороженный ее присутствием, как будто преобразившийся от соприкосновения с этой чистой и утонченной натурой, одновременно и нежной и сильной...

В 1722 году Петр, почувствовав, что силы оставляют его, опубликовал Устав о наследии престола. Отныне назначение наследника зависело от воли государя. Вполне вероятно, что царь остановил свой выбор на Екатерине, ибо только этим выбором можно объяснить намерение Петра провозгласить свою супругу императрицей и затеять пышную церемонии ее коронации.

Вряд ли Петр обнаружил государственную мудрость у своего «друга сердешненького», как он называл Екатерину, но у нее, как ему казалось, было одно важное преимущество: его окружение было одновременно и ее окружением.

В 1724 году Петр часто болел. 9 ноября был арестован 30-летний щеголь Монс, брат бывшей фаворитки Петра. Он обвинялся в сравнительно мелких по тем временам хищениях из казны. Не прошло и недели, как палач отрубил ему голову. Однако молва связывала казнь Монса не с злоупотреблениями, а с его интимными отношениями с императрицей. Петр позволял себе нарушать супружескую верность, но не считал, что таким же правом обладает и Екатерина. Императрица была моложе своего супруга на 12 лет...

Отношения между супругами стали натянутыми. Петр так и не воспользовался правом назначать себе приемника на престол и не довел акт коронации Екатерины до логического конца.

Болезнь обострилась, и большую часть последних трех месяцев жизни Петр проводил в постели. Петр скончался 28 января 1725 года в страшных мучениях. Тело умершего супруга Екатерина, провозглашенная в тот же день императрицей, оставила непогребенным сорок дней и ежедневно дважды его оплакивала. «Придворные дивились, – заметил современник, – откуда столько слез берется у императрицы...»

: https://www.oneoflady.com/2013/09/blog-post_4712.html

ПЕТР I

Петр I Великий (1672-1725), основатель Российской империи, занимает уникальное место в истории страны. Деяния его и великие, и ужасные хорошо известны и перечислять их нет смысла. Мне хотелось написать о прижизненных изображениях первого императора, и о том какие из них могут считаться достоверными.

Первый из известных портретов Петра I помещен в т.н. "Царском Титулярнике" или "Корне российских государей", богато иллюстрированной рукописи, созданной посольским приказом, как справочник по истории, дипломатии и геральдике и содержащий множество акварельных портретов. Петр изображен ребенком, еще до вступления на престол, видимо, в кон. 1670-х - нач. 1680-х г.. История создания этого портрета и его достоверность неизвестны.

Портреты Петра I работы западноевропейских мастеров:

1685 г. - гравюра с неизвестного оригинала; создана в Париже Лармессеном и изображает царей Ивана и Петра Алексеевичей. Оригинал привезен из Москвы послами - кн. Я.Ф. Долгоруким и кн. Мышецким. Единственное известное достоверное изображение Петра I до переворота 1689 г.

1697 г. - Портрет работы сэра Годфри Неллера (1648-1723) , придворного живописца английского короля, несомненно писан с натуры. Портрет находится в английском королевском собрании картин, во дворце Гемптон-Корт. В каталоге сделана приписка, что фон картины писан Вильгельмом ван де Вельде, морским живописцем. По отзывам современников, портрет отлитчался большим сходством, с него были сняты несколько копий; самая известная, работы А. Белли, находится в Эрмитаже. Этот портрет послужил основой для создания огромного количества самых разных изображений царя (иногда слабо похожих на оригинал).

ок. 1697г. - Портрет работы Питера ван дер Верфа (1665-1718) , история его написания неизвестна, но скорее всего, это произошло во время первого пребывания Петра в Голландии. Куплен бароном Будбергом в Берлине, и поднесен в дар императору Александру II. Находился в Царскосельском дворце, сейчас в Государственном Эрмитаже.

ок. 1700-1704г. гравюра Адриана Шхонебека с портрета работы неизвестного художника. Оригинал неизвестен.

1711г. - Портрет работы Иоганна Купецкого (1667-1740), писан с натуры в Карлсбаде. По утверждению Д. Ровинского, оригинал находился в Брауншвейгском музее. Васильчиков пишет, что местонахождение оригинала неизвестно. Воспроизвожу Известную гравюра с этого портрета - работы Бернарда Фогеля 1737 г.

Переделанный вариант портрета этого типа изображал царя в полный рост и находился в зале Общего собрания Правительствующего сената. Сейчас находится в Михайловском замке в Санкт-Петербурге.

1716 г. - портрет работы Бенедикта Кофра , придворного живописца датского короля. Написан, скорее всего, летом или осенью 1716 года, когда царь находился с длительным визитом в Копенгагене. Петр изображен в Андреевсой ленте и датском ордене Слона на шее. До 1917 г находился во дворце Петра в Летнем саду, сейчас в Петергофском дворце.

1717 г. - портрет работы Карла Моора , который писал царя во время его пребывания в Гааге, куда тот прибыл на лечение. Из переписки Петра и его супруги Екатерины известно, что портрет Моора очень понравился царю, был куплен кн. Б. Куракиным и отправлен из Франции в Петербург. Воспроизвожу самую известную гравюру - работы Якоба Хубракена. По некоторым сведениям, оригинал Моора сейчас находится в частном собрании во Франции.

1717 г. - портрет работы Арнольда де Гельдера (1685-1727) , голландского художника, ученика Рембранта. Написан во время пребывания Петра в Голландии, однако нет никаких сведений, о том, что он написан с натуры. Оригинал находится в Амстердамском музее.

1717 г. - Портрет работы Жан-Марка Наттье (1686-1766) , известного французского художника, написан во время визита Петра в Париж, несомненно с натуры. Был куплен и отправлен в Петербург, позднее висел в Царскосельском дворце. Сейчас находится в Эрмитаже, однако, нет полной уверенности, что это оригинальная картина, а не копия.

Тогда же (в 1717 году в Париже) Петра писал знаменитый портретист Гиацинт Риго, но этот портрет пропал бесследно.

Портреты Петра, написанные его придворными художниками :

Иоганн Готфрид Таннауэр (1680-ок1737) , саксонец, учился живописи в Венеции, придворный художник с 1711 г. По записям в "Юрнале" известно, что Петр позировал ему в 1714 и 1722 гг.

1714 г. (?) - Оригинал не сохранился, существует только гравюра, сделанная Вортманном.

Очень похожий портрет был сравнительно недавно обнаружен в немецком городе Бад-Пирмонте.

Л. Маркина пишет: "Автор этих строк ввел в научный оборот изображение Петра из собрания дворца в Бад Пирмонте (Германия), которое напоминает о посещении этого курортного местечка русским императором. Парадный портрет, который нес в себе черты натурного изображения, считался работой неизвестного художника XVIII века. В тоже время экспрессия образа, трактовка деталей, барочный пафос выдавали руку умелого мастера.

Петр I провел июнь 1716 года на водолечении в Бад Пирмонте, которое благотворно отразилось на его здоровье. В знак признательности русский царь подарил князю Антону Ульриху Вальдек-Пирмонт свой портрет, который долгое время находился в частном владении. Поэтому произведение не было известно российским специалистам. Документальные свидетельства, подробно фиксирующие все важные встречи во время лечения Петра I в Бад Пирмонте, не упоминали о факте его позировании для какого-либо местного или приезжего живописца. Свита русского царя насчитывала 23 человека и была достаточно представительной. Однако в списке сопровождавших Петра лиц, где были указаны духовник и кухмейстер, гофмалер не значился. Логично предположить, что Петр привез с собой готовое изображение, которое ему нравилось и отражало его представление об идеале монарха. Сравнение гравюры Х.А. Вортмана, в основу которой был положен оригинал кисти И.Г. Таннауэра 1714года, позволил нам приписать портрет из Бад Пирмонта этому немецкому художнику. Наша атрибуция была принята немецкими коллегами, и портрет Петра Великого как работа И. Г. Таннауэра вошла в каталог выставки."

1716 г. - История создания неизвестна. По повелению Николая I прислан из Петербурга в Москву в 1835 г. , долгое время хранился в свернутом виде. Сохранился фрагмент подписи Таннауэра. Находится в музее "Московский Кремль".

1710-е гг. Профильный портрет, ранее ошибочно считавшийся работой Купецкого. Портрет попорчен неудачной попыткой подновления глаз. Находится в Государственном Эрмитаже.

1724 г. (?), Конный портрет, называемый "Петр I в Полтавской битве", купленный в 1860-х годах кн. А.Б. Лобановым-Ростовским у семейства умершего камер-фурьера в запущенном виде. После очистки обнаружилась подпись Таннауэра. Сейчас находится в Государственном Русском музее.

Луи Каравакк (1684-1754) , француз, учился живописи в Марселе, стал придворным живописцем с 1716 г. По отзывам современников, его портреты отличались большим сходством. По записям в "Юрнале", писал Петра с натуры в 1716 и в 1723 г. К сожалению, бесспорных оригинальных портретов Петра, написанных Каравакком не сохранилось, до нас дошли лишь копии и гравюры с его работ.

1716 г. - По некоторым сведениям, написан во время пребывания Петра в Пруссии. Оригинал не сохранился, существует гравюра Афанасьева, с рисунка работы Ф. Кинеля.

Не очень удачная (дополненная кораблями союзного флота) копия с этого портета, созданная неизв. художником, находится ныне в собрании Центрального военно-морского музея Спб. (Д. Ровинский считал эту картину оригинальной).

Вариант этого же портрета, поступивший в Эрмитаж в 1880 г. из монастыря "Великая Ремета" в Хорватии, созданный, вероятно, неизвестным немецким художником. Лицо царя очень похоже на написанное Каравакком, однако костюм и поза отличаются. Происхождение этого портрета неизвестно.

1723 г. - оригинал не сохранился, существует только гравюра Субейрана. По "Юрнале", написан во время пребывания Петра I в Астрахани. Последний прижизненный портрет царя.

Этот портрет Каравакка послужил основой для картины Джакопо Амикони (1675-1758), написанной ок.1733 г. для кн. Антиоха Кантемира, которая находится в Петровской тронной зале Зимнего дворца.

* * *

Иван Никитич Никитин (1680-1742) , первый русский портретист, учился во Флоренции, стал придворным художником царя примерно с 1715 г. До сих пор нет полной уверенности в том, какие именно портреты Петра написаны Никитиным. Из "Юрнале" известно, что царь позировал Никитину по крайней мере дважды - в 1715 и 1721 годах.

С. Моисеева пишет: "Существовало специальное распоряжение Петра, предписывавшее лицам из царского окружения иметь в доме его портрет работы Ивана Никитина, а художнику брать за исполнение портрета по сто рублей. Тем не менее, царских портретов, которые можно было бы сопоставить с творческим почерком И. Никитина, почти не сохранилось. 30 апреля 1715 года в «Юрнале Петра» записано следующее: «Его Величества половинную персону писал Иван Никитин». Исходя из этого, искусствоведы искали поясной портрет Петра I. В конце концов было высказано предположение, что этим портретом следует считать «Портрет Петра на фоне морского сражения» (Музей-заповедник «Царское Село»). Долгое время это произведение приписывалось либо Караваку, либо Таннауеру. При исследовании портрета А. М. Кучумовым выяснилось, что полотно имеет три более поздние подшивки – две сверху и одну снизу, благодаря чему портрет и стал поколенным. А. М. Кучумов привел сохранившийся счет живописца И. Я. Вишнякова о прибавке к портрету Его Императорского Величества «против портрета Ея Императорского Величества». По-видимому, в середине XVIII века возникла необходимость перевески портретов, и И.Я. Вишнякову было дано задание увеличить размеры портрета Петра I в соответствии с размерами портрета Екатерины. «Портрет Петра I на фоне морского сражения» стилистически очень близок – здесь уже можно говорить об иконографическом типе И. Н. Никитина – обнаруженному сравнительно недавно портрету Петра из флорентийского частного собрания, написанному в 1717 году. Петр изображен в одинаковой позе, обращает на себя внимание схожесть написания складок и пейзажного фона.".

К сожалению, я не смог найти хорошей репродукции "Петра на фоне морского сражения" из Царского Села (до 1917 в Романовской галерее Зимнего дворца). Воспроизвожу то, что удалось добыть. Васильчиков считал этот портрет работой Таннауэра.

1717 г. - Портрет приписываемый И. Никитину и находящийся в собрании Финансового департамента Флоренции, Италия.

Портрет, подаренный императору Николаю I гр. С. С. Уваровым, которому он достался от тестя -гр. А. К. Разумовского. Васильчиков пишет: "Предание семьи Разумовских гласило, что Петр во время пребывания в Париже зашел в мастерскую Риго, писавшего с него портрет, не застал его дома, увидел недоконченный портрет свой, ножом вырезал из большого полотна голову и увез с собой. Вырезанный портрет он подарил дочери - Елизавете Петровне, а она, в свою очередь, пожаловала его гр. Алексею Григорьевичу Разумовскому". Некоторыми исследователями этот портрет считается работой И. Никитина. До 1917 г. хранился в Романовской галерее Зимнего дворца; сейчас в Русском музее.

Поступил из собрания Строгоновых. В каталогах Эрмитажа, составленных в середине 19 века, авторство этого портрета приписано А.М.Матвееву (1701-1739), однако, он вернулся в Россию только в 1727 г. и, писать Петра с натуры не мог и,скорее всего,лишь сделал копию с оригинала Моора для бар.С.Г. Строганова. Васильчиков же считал этот портрет оригиналом Моора. Этому противоречит то, что по всем сохранившимся гравюрам с Моора, Петр изображен в доспехах. Ровинский же считал этот портрет пропавшей работой Риго.

Использованная литература:

В. Стасов "Галерея Петра Великого" Спб 1903 г.
Д. Ровинский "Подробный словарь русских гравированных портретов" т.3 СПб 1888 г.
Д. Ровинский «Материалы для русской иконографии» т.1.
А. Васильчиков "О портретах Петра Великого" М 1872 г.
С. Моисеева "К истории иконографии Петра I" (статья).
Л. Маркина "РОССИКА Петровского времени" (статья)

Рис. 1. Лжепётр Первый и моё чтение надписей на его портрете

Портрет я заимствовал из видеофильма , где Диктор говорит: «Но уже на другой его гравюре, как и на всех последующих портретах других художников, мы видим совершенно другого, непохожего на свою родню человека. Казалось бы, абсурд!

Но и на этом странности не заканчиваются. На гравюрах и портретах 1698 года этот человек выглядит скорее, как 20-летний юноша. Однако на голландских и немецких портретах 1697 года этот же человек выглядит, скорее, лет на 30.

Как же так могло получиться? »

Я приступаю к эпиграфическому анализу данного портрета . Подсказкой тому, где искать те или иные надписи, служат два предыдущих портрета. Сначала я читаю надпись на броши, прикрепленной к головному убору, где написано: МИМ ЯРА РЮРИКА . Иначе говоря, это - еще один жрец Яра Рюрика, хотя и нет подписи ХАРАОНА. Очень может быть, что отсутствие этого высшего духовного звания означает, что данный жрец не признавал духовного приоритета Рюрика, хотя формально и был его жрецом. В таком случае он очень подходил на роль двойника Петра.

Затем я читаю надписи на меховом воротнике слева, над белой рамочкой: ХРАМА МАРЫ ЯРА . Я рассматриваю эту надпись как продолжение предыдущей. А внутри фрагмента, обведенного белой рамочкой, я читаю в обращенном цвете слова: МОСКВЫ МАРЫ 865 ЯРА (ГОДА) . Под Москвой Мары понимался Великий Новгород; однако уже первый Романов вводит реальное христианство, а патриарх Никон при Алексее Михайловиче ликвидирует все остатки русского ведизма из Московии. Следовательно, русские ведисты отчасти уходят в российскую глубинку, отчасти переходят в русскую диаспору в соседние государства. А 865 год Яра - это 1721 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА , это более 70 лет после реформ Никона. К этому моменту места жрецов занимали уже не дети, а внуки и правнуки удаленных Никоном жрецов, а внуки и правнуки часто уже не владеют речью своих дедов и прадедов. Но, возможно, показан год окончательного оформления данной гравюры, которая была начата в 1698 году. Но и в этом случае изображенный молодой человек моложе Петра лет на 6-8.

А на самом нижнем фрагменте под рамочкой на меховом воротнике слева я читаю слово МАСКА . Затем я читаю надпись на меховом воротнике справа: верх воротника по диагонали содержит надпись АНАТОЛИЯ ИЗ РУСИ МАРЫ , а строкой ниже - 35 АРКОНА ЯРА . Но 35-я Аркона Яра, это - то же самое, что и Москва Мары, это Великий Новгород. Иначе говоря, кто-то из предков данного Анатолия в середине XVII века мог быть реально жрецом в этом городе, тогда как после реформ Никона он оказался где-то в русской диаспоре. Не исключено, что в католической Польше, которая весьма усердно выполняла все указы папы Римского.

Рис. 2. Портрет Петра кисти неизвестного художника конца XVIIIвека

Итак, мы теперь знаем, что молодой человек с глазами на выкате был вовсе не Петром, а Анатолием; иначе говоря, подмена царя зафиксирована документально.

Мы видим, что данный портрет был написан в Великом Новгороде. Но кроме имени Лжепетра данный портрет не принёс никаких подробностей, и, кроме того, не был даже назван художник, так что в качестве доказательного документа данный портрет был не вполне приемлем, что заставило меня искать иные холсты. И вскоре нужный портрет был найден: «Пётр Первый, Император Всероссийский, портрет неизвестного художника конца XVIII века » . Ниже я покажу, почему художник оказался неизвестным.

Эпиграфический анализ второго портрета Лжепетра.

Я остановил свой выбор именно на этом образе Петра, поскольку на его шелковой перевязи прочитал внизу слово ЯРА, решив, что портрет принадлежал кисти художника их храма Яра. И я не ошибся. Буквы были вписаны как в отдельные части лица, так и в складки одежды.

Рис. 3. Моё чтение надписей на портрете Петра на рис. 2

Понятно, что если я заподозрил наличие русских надписей на голубой шелковой ленте, то с неё я и начал чтение. Правда, поскольку в прямом цвете эти буквы видны не очень контрастными, я перехожу к обращенному цвету. И здесь видна надпись, выполненная весьма крупными буквами: ХРАМА ЯРА , и на воротничке - надпись МАСКА . Тем самым было подтверждено моё предварительное чтение. В современном прочтении это означает: ИЗОБРАЖЕНИЕ ИЗ ХРАМА ЯРА .

А далее я перешел к чтению надписей на частях лица. Сначала - на правой стороне лица, слева при точке зрения зрителя. На нижних прядях волос (я повернул данный фрагмент на 90 градусов вправо, по часовой стрелке). Здесь я читаю слова: МАСКА ХРАМА РЮРИКА . Иначе говоря, ИЗОБРАЖЕНИЕ ИЗ ХРАМА РЮРИКА .

На волосах над лбом можно прочитать слова: МИМ ХРАМА РЮРИКА . Наконец, справа с точки зрения зрителя, на левой стороне лица, можно прочитать МАСКА АНАТОЛИЯ ИЗ РЮРИКА ЯРА ЮТЛАНДИИ . Во-первых, тут подтверждается, что Лжепетра звали Анатолием, и, во-вторых, оказалось, что он происходит не из Голландии, как предположили многие исследователи, а из соседней Дании. Впрочем, переход из одной страны в другую в конце XVIIвека, видимо, не представлял большой проблемы.

Далее я перехожу к чтению надписи на усах. Тут можно прочитать слова: РИМА МИМ . Иначе говоря, датчанин по рождению и голландец по языку, был агентом влияния Рима. Уже в который раз конечным центром действий против Руси-России является Рим!

Но можно ли проверить это утверждение? - Я рассматриваю латы на правой руке, а также фон за рукой. Правда, для удобства чтения я поворачиваю данный фрагмент вправо на 90 градусов (по часовой стрелке). И здесь на фоне в виде меха можно прочитать слова: МАСКА ХРАМА РИМА и РИМА МИМ РУСИ РИМА . Иначе говоря, о том, что перед нами находится действительно изображение не императора Руси, а жреца Рима! А на латах руки можно прочитать на каждых двух пластинах: РИМА МИМ. РИМА МИМ .

Наконец, на меховом воротнике рядом с левой рукой можно прочитать слова: РЮРИКА РИМА МИМ .

Таким образом, становится понятно, что храмы Рюрика существовали еще в XVIIIвеке, и их жрецы, создавая портреты умерших людей (обычно этим занимались жрецы храма Мары), обычно писали их титулы, а также имена. Именно это мы и увидели на данном портрете. Однако в христианской стране (где христианство было официальной религией уже более столетия) афишировать существование ведических храмов было небезопасно, отчего художник данного портрета и остался неизвестным.

Рис. 4. Посмертная маска Рюрика и моё чтение надписей

Посмертная маска Петра.

Затем я решил посмотреть в интернете иностранные сайты. В статье я с интересом прочитал раздел «Великое посольство». В частности, там говорилось: «Его Великое посольство, насчитывавшее 250 участников, покинуло Москву в марте 1697 года. Пётр стал первый царём, выехавшим за пределы своего царства. Официальной целью посольства было придание нового дыхания коалиции против Оттоманской империи. Однако Пётр не делал секрета из того факта, что он поехал «наблюдать и учиться», а также подобрать иностранных специалистов для его новой России. В шведском тогда городе Рига царю позволили осмотреть крепость, однако к его величайшему удивлению, ему не разрешили произвести измерения. В Курляндии (нынешний регион побережья Литвы и Латвии) Пётр встретился с голландским правителем, Фредериком Казимиром. Князь попытался убедить Петра присоединиться к его коалиции против Швеции. В Кёнигсберге Пётр посетил крепость Фридрихсбурга. Он принял участие в посещении артиллерийских курсов, и окончил их с дипломом, удостоверяющим, что «Пётр Михайлов получил мастерство как бомбардир и навыки в использовании огнестрельного оружия ».

Далее описывается посещение Петром Левенгука с его микроскопом и Витсена, составившего книгу с описанием северной и восточной Тартарии. Но более всего меня заинтересовало описание его тайной встречи: «11 сентября 1697 года Пётр имел тайную встречу с королём Англии Вильгельмом III . Ничего неизвестно об их переговорах, кроме того, что они длились два часа и закончились дружеским расставанием. В то время английский военный флот рассматривался как наиболее быстрый в мире. Король Вильям уверил, что Петру следует побывать на английских военно-морских верфях, где он научится разбираться в конструкции судов, проведет измерения и вычисления и научится пользоваться приборами и инструментами. Как только он прибыл в Англию, он попытался пройти под парусом по Темзе » .

Возникает впечатление, что именно в Англии сложились наилучшие условия для подмены Петра Анатолием.

В этой же статье опубликована посмертная маска Петра Первого. Подпись под ней гласит: "DeathmaskofPeter. After 1725, St Petersburg, from the original by Bartolomeo Rastrelli, after 1725, Bronze-tinted plaster. Case 34.5 x 29 x 33 cm. State Hermitage Museum, St Petersburg». У этой посмертной маски на лбу я читаю надпись в виде пряди волос: МИМА РУСИ РИМА МАСКА . Она подтверждает, что данное изображение принадлежит не императору России Петру Первому, а Римскому жрецу Анатолию.

Рис. 5. Миниатюра неизвестного художника и моё чтение надписей

Миниатюра неизвестного художника.

Ее я нашел по адресу с подписью: «PetertheGreat (1672 - 1725) ofRussia. Enamel miniature portrait by an unknown artist, late 1790s. #Russian #history #Romanov», рис.5.

При осмотре можно утверждать, что наибольшее количество надписей находится на фоне. Саму миниатюру я усилил по контрасту. Слева и над головой портрета я читаю подписи: РИМА РЮРИКА ЯРА МАРЫ ХРАМ И РИМА МИМ, И АРКОНЫ 30 . Иными словами, теперь уточняется в каком именно храме Мары Рима была сделана миниатюра: в столице государства Рим, в городе чуть западнее КАИРА .

Слева от головы на уровне волос я читаю на фоне слова: МАРЫ РУСИ ХРАМ ВАГРИИ . Возможно, это адрес заказчика миниатюры. Наконец, я читаю надписи на лице персонажа, на его левой щеке (где отсутствует бородавка на левой стороне носа), и тут можно прочитать внизу тени щеки слова: РИМА МИМ АНАТОЛИЙ РИМА ЯРА СТОЛИТСЫ . Итак, еще раз подтверждается имя Анатолия, теперь написанное довольно крупными буквами.

Рис. 6. Фрагмент картины из Британской энциклопедии и моё чтение надписей

Картина Петра из Британской энциклопедии.

Здесь я читаю надписи на фрагменте, где имеется погрудный портрет, рис. 6, хотя полная картина значительно обширнее, рис. 7 . Однако я выделил именно тот фрагмент и того размера, которые меня вполне устраивали для эпиграфического анализа.

Первая надписи, которую я стал читать - это изображение усов. На них можно прочитать слова: ХРАМА РИМА МИМА , а далее - продолжение на верхней губе: РЮРИКА , а затем - на красной части губы: МАСКА ХРАМА МАРЫ , и далее - на нижней губе: АНАТОЛИЯ РИМА АРКОНЫ 30 . Иначе говоря, мы тут видим подтверждение предыдущих надписей: опять имя Анатолия, и опять его привязка к храму Мары Рюрика города рядом с Каиром.

Затем я читаю надпись на воротнике: 30 АРКОНА ЯРА . А потом перехожу к рассмотрению фрагмента слева от лица Петра, который я обвел черной рамочкой. Здесь я читаю слова: 30 АРКОНА ЯРА , что уже было прочитано. Но далее идут новые и удивительные слова: АНАТОЛИЯ МАРЫ ХРАМ В АНКАРЕ РИМА . Удивление вызывает не столько существование особого храма, посвященного Анатолию, сколько расположение такого храма в столице Турции Анкаре. Таких слов я пока еще не читал нигде. Причём слово АНАТОЛИЯ можно понять не только как имя собственное человека, но и как название местности в Турции.

Пока я считаю достаточным рассмотрение надписей на портретах. А далее меня интересуют подробности подмены русского царя, которые можно найти в печатных работах на просторах интернета.

Рис. 7. Картина из Британской энциклопедии он лайн

Мнение Википедии о подмене Петра Первого.

В статье «Двойник Петра I» Википедия, в частности, утверждает: «Согласно одной из версий, подмена Петра I была организована некими влиятельными силами в Европе во время поездки царя в Великое посольство. Утверждается, что из русских людей, сопровождавших царя в дипломатической поездке в Европу, обратно вернулся только Александр Меншиков — остальные, как предполагают, были убиты. Целью этого преступления было поставить во главе России своего ставленника, проводившего политику, выгодную для организаторов подмены и тех, кто за ними стоял. Одной из возможных целей этой подмены считается ослабление России ».

Заметим, что история заговора по смене царя Руси в данном изложении передана только со стороны фактов, и притом весьма туманно. Как если бы само Великой посольство имело только цель создания коалиции против Османской империи, а не цель замены реального Романова на его двойника.

«Утверждается, что Пётр I, по воспоминаниям современников, разительно изменился после возвращения из Великого посольства. Как доказательство подмены приводятся портреты царя до и после возвращения из Европы. Утверждается, что на портрете Петра до поездки в Европу у него было удлинённое лицо, вьющиеся волосы и большая бородавка под левым глазом. На портретах царя после возвращения из Европы у него было круглое лицо, прямые волосы и отсутствовала бородавка под левым глазом. Когда Пётр I вернулся из Великого посольства, ему было 28 лет, а на его портретах после возвращения ему на вид было около 40 лет. Считается, что царь до поездки был плотного телосложения и выше среднего роста, но всё же не двухметровым гигантом. Вернувшийся же царь был худощав, обладал очень узкими плечами, а его рост, что установлено совершенно точно, составлял 2 метра 4 сантиметра. Столь высокие люди были большой редкостью в то время ».

Мы видим, что авторы данных строк Википедии вовсе не разделяют тех положений, которые они излагают читателю, хотя эти положения являются фактами . Как можно не заметить столь разительных изменений внешности? Тем самым Википедия старается очевидные положения представить некоторыми домыслами, примерно в таком духе: «утверждается, будто бы дважды два равняется четырём ». О том, что приехавший из посольства человек был иным, можно видеть, сравнив любо1 из портретов на рис. 1-7 с портретом уехавшего царя, рис. 8.

Рис. 8. Портрет уехавшего царя Петра Первого и моё чтение надписей

К несходству черти лица можно добавить и несходство неявных надписей на этих двух типах портретов. Подлинный Пётр подписан как «Пётр Алексеевич», Лжепётр на всех пяти портретах - как Анатолий. Хотя оба были мимами (жрецами) храма Рюрика Рима.

Продолжу цитирование Википедии: «По мнению сторонников теории заговора, вскоре после приезда двойника в Россию среди стрельцов стали распространяться слухи, что царь не настоящий. Сестра Петра Софья, поняв, что вместо её брата приехал самозванец, возглавила стрелецкий бунт, который был жестоко подавлен, а Софья заточена в монастырь ».

Заметим, что в данном случае мотив восстания стрельцов и Софьи оказывается предельно серьёзным, тогда как мотив борьбы Софьи с братом за престол в стране, где до сих пор царствовали одни мужчины (обычный мотив академической историографии), представляется весьма надуманным.

«Утверждается, что Пётр очень любил свою жену Евдокию Лопухину, часто переписывался с ней, когда находился в отъезде. После возвращения царя из Европы по его приказу Лопухину насильно отправили в Суздальский монастырь даже вопреки воле духовенства (утверждается, что Пётр даже не повидался с ней и не объяснил причины заточения Лопухиной в монастырь).

Считается, что после возвращения Пётр не узнавал своих родственников и впоследствии не встречался ни с ними, ни с ближним окружением. В 1698 году, вскоре после возвращения Петра из Европы, скоропостижно скончались его сподвижники Лефорт и Гордон. По мнению конспирологов, именно по их инициативе Пётр отправился в Европу ».

Неясно, почему Википедия называет данную концепцию конспирологической. По заговору знати был убит Павел Первый, заговорщики метнули бомбу под ноги Александру Второму, США, Англия и Германия способствовали устранению Николая Второго. Иначе говоря, Запад неоднократно вмешивался в судьбу русских государей.

«Сторонники конспирологической теории утверждают, что вернувшийся царь был болен тропической лихорадкой в хронической форме, тогда как ей можно заразиться только в южных водах, да и то лишь побывав в джунглях. Маршрут же Великого посольства проходил северным морским путём. В сохранившихся документах Великого посольства не упоминается о том, что урядник Петр Михайлов (под этим именем царь отправился с посольством) заболел лихорадкой, тогда как для сопровождавших его людей не было секретом, кем на самом деле был Михайлов. После возвращения из Великого посольства Пётр I во время морских сражений демонстрировал большой опыт абордажного боя, имеющий специфические особенности, освоить которые возможно только опытным путём. Навыки абордажного боя требуют непосредственного участия во многих абордажных сражениях. До поездки в Европу Пётр I не принимал участия в морских сражениях, так как во времена его детства и юности Россия не имела выходов к морям, за исключением Белого моря, на котором Пётр I бывал не часто — в основном в качестве почётного пассажира ».

Из этого следует, что Анатолий был морским офицером, принимавшим участие в морских сражения южных морей, переболевший тропической лихорадкой.

«Утверждается, что вернувшийся царь плохо говорил по-русски, что он до конца жизни не научился правильно писать по-русски и что он «ненавидел всё русское». Конспирологи считают, что до поездки в Европу царь отличался набожностью, а вернувшись, перестал соблюдать посты, посещать церковь, насмехался над духовенством, начал гонения на староверов и стал закрывать монастыри. Считается, что Пётр за два года забыл все науки и предметы, которыми владела образованная московская знать, и при этом приобрёл навыки простого мастерового. Отмечается разительное, по мнению конспирологов, изменение характера и психики Петра после возвращения ».

Опять-таки, отмечаются явные изменения не только внешности, но и языка Петра, а также привычек. Иными словами, Анатолий не принадлежал не только к царскому, но даже к дворянскому сословию, будучи типичным представителем третьего сословия. Кроме того, не упоминается о том, что Анатолий бегло говорил по-голландски, что отмечают многие исследователи. Иначе говоря, он происходил откуда-то из голландско-датского региона.

«Утверждается что царь, вернувшись из Европы, не знал о месторасположении богатейшей библиотеки Ивана Грозного, хотя тайна нахождения этой библиотеки передавалась от царя к царю. Так, царевна Софья якобы знала, где находится библиотека, и посещала её, а приехавший из Европы Пётр неоднократно предпринимал попытки разыскать библиотеку и даже организовывал раскопки ».

Опять конкретный факт выдаётся Википедией за некоторые «утверждения».

«Как доказательства подмены Петра приводятся его поведение и поступки (в частности то, что раньше царь, предпочитавший традиционно русскую одежду, после возвращения из Европы больше её не носил, в том числе и царскую одежду с короной — конспирологи объясняют последний факт тем, что самозванец был выше Петра и обладал более узкими плечами, и вещи царя ему не подходили по размеру), а также проводимые им реформы. Утверждается, что эти реформы принесли гораздо больше вреда России, чем пользы. Как доказательство используется и ужесточение Петром крепостного права, и преследование старообрядцев, и то, что при Петре I в России на службе и на различных должностях находилось множество иностранцев. Пётр I до поездки в Европу ставил своей целью расширить территорию России, в том числе продвинуться на юг в сторону Чёрного и Средиземного морей. Одной из главных целей Великого посольства было добиться союза европейских держав против Турции. В то время как вернувшийся царь начал борьбу за овладение Балтийским побережьем. Проводимая царём война со Швецией, по мнению сторонников конспирологической теории, нужна была западным государствам, которые хотели руками России сокрушить набирающую мощь Швецию. Утверждается, что Пётр I проводил внешнюю политику в интересах Польши, Саксонии и Дании, которые не могли противостоять шведскому королю Карлу XII ».

Понятно, что набеги крымских ханов на Москву являлись постоянной угрозой России, а за Крымскими ханами стояли правители Османской империи. Поэтому борьба с Турцией была для России более важной стратегической задачей, чем борьба на Балтийском побережье. А упоминание Википедией Дании согласуется с надписью на одном из портретов о том, что Анатолий был родом из Ютландии.

«Как доказательство приводится и дело царевича Алексея Петровича, который в 1716 году бежал за границу, где планировал дождаться на территории Священной Римской империи смерти Петра (который в этот период тяжело болел) и затем, опираясь на помощь австрийцев, стать русским царём. По мнению сторонников версии о подмене царя, Алексей Петрович бежал в Европу, потому что стремился освободить своего настоящего отца, заточённого в Бастилию. По мнению Глеба Носовского, агенты самозванца объявили Алексею, что после возвращения он сможет сам занять престол, так как в России его ожидают верные войска, готовые поддержать его приход к власти. Вернувшийся Алексей Петрович, как считают сторонники теории заговора, был убит по приказу самозванца ».

И эта версия оказывается более серьёзной по сравнению с академической, где сын выступает против отца по идейным соображениям, а отец, не посадив сына под домашний арест, применяет сразу же высшую меру наказания. Всё это в академической версии выглядит неубедительно.

Версия Глеба Носовского.

Википедия излагает также и версию новых хронологов. «По словам Глеба Носовского, изначально он много раз слышал про версию о подмене Петра, но никогда в это не верил. В своё время Фоменко и Носовский изучали точную копию трона Ивана Грозного. В те времена на тронах размещались знаки зодиака действующих правителей. Исследуя знаки, размещенных на троне Ивана Грозного, Носовский и Фоменко выяснили, что фактическая дата его рождения отличается от официальной версии на четыре года.

Авторы «Новой хронологии» составили таблицу имён русских царей и дней их рождения, и благодаря этой таблице выяснили, что официальный день рождения Петра I (30 мая) не совпадает с днём его ангела, что является заметным противоречием по сравнению со всеми именами русских царей. Ведь имена на Руси при крещении давали исключительно по святцам, а имя, данное Петру, нарушало сложившуюся многовековую традицию, что само по себе не вписывается в рамки и законы того времени. Носовский и Фоменко на основании таблицы выяснили, что реальным именем, которое приходится на официальную дату рождения Петра I, было «Исакий». Этим объясняется и название главного собора царской России Исаакиевского.

Носовский считает, что российский историк Павел Милюков тоже разделял мнение о подложности царя в статье в энциклопедии Брокгаузазаи и Евфрона Милюков, по словам Носовского, не утверждая прямо, неоднократно намекал, что Пётр I — самозванец. Подмену царя самозванцем осуществила, по версии Носовского, некая группа немцев, а вместе с двойником в Россию приехала группа иностранцев. По словам Носовского, среди современников Петра были очень распространены слухи о подмене царя, и практически все стрельцы утверждали, что царь подложный. Носовский считает, что 30 мая в действительности был днём рождения не Петра, а заменившего его самозванца, по приказу которого и был построен Исаакиевский собор, названный по его имени ».

Выявленное нами имя «Анатолий» не противоречит этой версии, ибо имя «Анатолий» было монашеским, а не данным при рождении. - Как видим, «новые хронологи» внесли еще один штрих в портрет самозванца.

Историография Петра.

Казалось бы, чего проще - рассмотреть биографии Петра Первого, желательно прижизненные, и объяснить интересующие нас противоречия.

Однако именно тут нас ожидают разочарования. Вот что можно прочитать в работе : «В народе ходили упорные слухи о нерусском происхождении Петра. Его называли Антихристом, немецким подкидышем. Разница между царем Алексеем и его сыном был столь разительна, что подозрения на нерусское происхождение Петра возникали у многих историков. Тем более официальная версия происхождения Петра была слишком неубедительна. Она оставляла и оставляет больше вопросов, чем ответов. Многие исследователи пытались приоткрыть завесу странной недоговоренности о петровском феномене. Однако все эти попытки моментально попадали под строжайшее табу правящего дома Романовых. Феномен Петра так и остался неразгаданным ».

Итак, народ однозначно утверждал, что Петра подменили. Сомнения возникли не только у народа, но даже у историков. И дальше мы с удивлением читаем: «Непостижимым образом, до середины 19-ого века не было издано ни одного труда с полной историографией Петра Первого. Первым, кто решил издать полную научно-историческую биографию Петра, был уже упомянутый нами замечательный русский историк Николай Герасимович Устрялов. Во Введении к своему труду «История царствования Петра Великого» он подробно излагает, почему до сих пор (середина 19-ого века) научная работа по истории Петра Великого отсутствует ». Вот как начиналась эта детективная история.

Согласно Устрялову, еще в 1711 году Петр загорелся желанием получить историю своего царствования и поручил сию почетную миссию переводчику Посольского Приказа Венедикту Шилингу . Последнему были предоставлены все необходимые материалы и архивы, но… труд так и не вышел в свет, ни единого листа рукописи не сохранилось. Далее еще загадочнее: «Русский Царь имел полное право гордиться своими подвигами и желать передать потомству память своих дел в истинном, безукрашенном виде. Мысль его взялись исполнить Феофан Прокопович , епископ Псковской, и учитель царевича Алексея Петровича, барон Гюйсен . Тому и другому сообщены были официальные материалы, как видно из сочинения Феофана, и как еще более свидетельствует собственноручная записка Государя 1714 года, сохранившаяся в кабинетных делах его: «Журналы все отдать Гизену» (1). Казалось бы, теперь История Петра I выйдет, наконец, в свет. Но не тут-то было: «Искусный проповедник, ученый богослов, Феофан был вовсе не историк… От того, описывая сражения он впадал в неизбежные ошибки; притом же работал с очевидной поспешностью, на скорую руку, делал пропуски, которые хотел дополнить впоследствии» . Как мы видим, выбор Петра был неудачным: Феофан не был историком и ничегошеньки не понимал. Труд Гюйсена тоже оказался не удовлетворительным и не вышел в свет: «Барон Гюйсен, имея в руках подлинные журналы походов и путешествий, ограничился выписками из них до 1715года, без всякой связи, впутывая в исторические события многия мелочи и дела посторонния» .

Словом, не состоялась ни эта биография, ни последующие. И автор приходит к такому заключению: «Строжайшая цензура по отношению ко всем историческим изысканиям продолжалась и в 19 веке. Так труд самого Н.Г. Устрялова, который является первой научной историографией Петра I, подвергся жесточайшей цензуре. От 10-титомникасохранились только отдельные отрывки от 4-х томов! Последний раз это фундаментальное исследование о Петре I (1, 2, 3 т, часть 4-ого т, 6 т) в урезанном варианте издавалось только в 1863 году! Сегодня оно фактически утеряно и сохранилось только в антикварных коллекциях. Такая же участь постигла труд И.И. Голикова «Деяния Петра Великого», который не переиздавался с позапрошлого века! Записки сподвижника и личного токаря Петра I А.К. Нартова “Достоверные повествования и речи Петра Великого» были впервые вскрыты и изданы лишь в 1819 году. При этом мизерным тиражом в малоизвестном журнале «Сын Отечества». Но даже то издание подверглось невиданной правке, когда от 162 повествований было опубликовано лишь 74. Больше это произведение не переиздавалось, оригинал безвозвратно утерян » .

Вся книга Александра Каса называется «Крушение империи русских царей» (1675-1700), что подразумевает установление империи царей нерусских. А в IXглаве под называнием «Как под Петра царскую династию вырезали» он описывает стояние войск Степана Разина в 12 милях под Москвой. И он описывает много других интересных, но практически неизвестных событий. Однако о Лжепетре более сведений не даёт.

Другие мнения.

Опять продолжу цитировать уже названную статью Википедии: «Утверждается, что двойник Петра был опытным моряком, участвовавшим во многих морских сражениях, много плававшим в южных морях. Иногда утверждается, что он был морским пиратом. Сергей Салль считает, что самозванец был высокопоставленным масоном-голландцем и родственником короля Голландии и Великобритании Вильгельма Оранского. Чаще всего упоминается, что настоящим именем двойника было Исаак (по одной из версий, его звали Исаак Андре). По мнению Байды, двойник был родом либо из Швеции, либо из Дании, а по вероисповедованию он был, скорее всего, лютеранином.

Байда утверждает, что настоящий Пётр был заточён в Бастилии, и что именно он был известным узником, вошедшим в историю под именем Железная Маска. По словам Байды, этот узник был записан под именем Marchiel, что можно интерпретировать как «Михайлов» (под этой фамилией Пётр отправился в Великое посольство). Утверждается, что Железная Маска был высокого роста, держался с достоинством, и с ним обращались достаточно хорошо. В 1703 году Пётр, по словам Байды, был убит в Бастилии. Носовский утверждает, что настоящий Пётр был похищен и, скорее всего, убит.

Иногда утверждается, что настоящий Пётр был фактически обманом заманен в поездку в Европу для того, чтобы некие иностранные силы смогли заставить его впоследствии проводить нужную им политику. Не согласившись на это, Пётр был похищен или убит, а на его место поставлен двойник.

В одном из вариантов версии настоящий Пётр был схвачен иезуитами и заточён в шведскую крепость. Ему удалось передать письмо королю Швеции Карлу XII, и тот вызволил его из плена. Позже Карл и Пётр организовали поход против самозванца, но шведская армия была разбита под Полтавой русскими войсками, руководимыми двойником Петра и стоящими за ними силами иезуитов и масонов. Пётр I был вновь схвачен и скрыт подальше от России — заточён в Бастилии, где он впоследствии и умер. По этой версии, заговорщики сохраняли Петру жизнь, надеясь использовать его в своих целях.

Версию Байды можно проверить, рассмотрев гравюры того времени.

Рис. 9. Узник в железной маске (иллюстрация из Википедии)

Железная маска.

Википедия пишет об этом узнике: «Железная Маска (фр. Le masque de fer . Родился около 1640-х, ум. 19 ноября 1703) — таинственный узник под номером 64389000 времён Людовика XIV, содержавшийся в различных тюрьмах, включая (c 1698 г.) Бастилию, и носивший бархатную маску (позднейшие легенды превратили эту маску в железную) ».

Подозрения в отношении узника были такими: «герцог Вермандуа, внебрачный сын Людовика XIV и Луизы де Лавальер, который якобы дал пощёчину своему единокровному брату, Великому Дофину, и искупил эту вину вечным заключением. Версия неправдоподобна, так как реальный Людовик Бурбонский скончался ещё в 1683 году, в возрасте 16 лет », по Вольтеру - «Железная Маска» был братом-близнецом Людовика XIV. Впоследствии высказывались десятки самых разных гипотез об этом узнике и причинах его заключения », некоторые голландские писатели предполагали, что «Железная Маска» — иностранец, молодой дворянин, камергер королевы Анны Австрийской и настоящий отец Людовика XIV. Лагранж-Шансель пытался доказать, в « L’année littéraire » (1759), что Железная Маска был не кто иной, как герцог Франсуа де Бофор, что было полностью опровергнуто Н. Aulaire в его « Histoire de la fronde ». Достоверные сведения о «железной маске» дал впервые иезуит Гриффе, бывший 9 лет духовником в Бастилии, в своем « Traité des différentes sortes de preuves qui servent à établir la vérité dans l’Histoire » (1769), где он приводит дневник Dujoncas, королевского лейтенанта в Бастилии, и список умерших церкви Св. Павла. По этому дневнику, 19 сентября 1698 года с острова Святой Маргариты доставлен был в носилках узник, имя которого было неизвестно и лицо которого было постоянно закрыто чёрной бархатной (а не железной) маской ».

Однако, как я полагаю, самый простой метод проверки - эпиграфический. На рис. 9 изображен «Узник в железной маске на анонимной гравюре времён Французской революции » (та же статья Википедии). Я решил прочитать подпись на центральном персонаже, рис. 10, слегка увеличив размер этого фрагмента.

Рис. 10. Моё чтение надписей на изображении «Железной маски»

Надписи я читаю на стене над нарами узника, начиная с 4-го ряда каменной кладки над простыней. И постепенно переходя с одного ряда на другой, более низкий: МАСКА ХРАМА МАРЫ РУСИ РЮРИКА ЯРА СКИФА МИМА МИРА МАРЫ МОСКОВСКОЙ РУСИ И 35 АРКОНЫ ЯРА . Иначе говоря, ИЗОБРАЖЕНИЕ ЖРЕЦА-СКИФА ХРАМА РУССКОЙ БОГИНИ МАРЫ РЮРИКА ЯРА МИРА МАРЫ МОСКОВСКОЙ РУСИ И ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА , что уже никак не соответствует надписям на изображении Анатолия, который был мимом (жрецом) Рима (вблизи Каира), то есть, 30-й Арконы Яра.

Но самая интересная надпись находится на ряду каменной кладки на уровне головы узника. Слева фрагмент ее весьма мал по размеру, и увеличив его в 15 раза, я читаю слова как продолжение предыдущей надписи: ХАРАОНА ЯРА РУСИ ЯРА РЮРИКА ЦАРЯ , а далее читаю надпись, выполненную крупными буквами слева от головы: ПЕТРА АЛЕКСЕЕВА , и справа от головы - МИМА ЯРА .

Итак, подтверждение того, что узник «Железная маска» и был Петром Первым - налицо. Правда, может возникнуть вопрос - почему ПЕТР АЛЕКСЕЕВ , а не ПЁТР АЛЕКСЕЕВИЧ ? Но ведь царь выдавал себя за мастерового Петра Михайлова, а люди третьего сословия именовались примерно так, как сейчас болгары: не Пётр Алексеевич Михайлов, а Пётр Алексеев Михайлов.

Тем самым, версия Дмитрия Байды нашла эпиграфическое подтверждение.

Рис. 11. Урбаноглиф Анкары с высоты в 15 км

Существовал ли храм Анатолия? Для ответа на этот вопрос необходимо рассмотреть урбаноглиф Анкары, то есть вид этого города с некоторой высоты. Для выполнения данной задачи можно обратиться к программе Гугла «Планета Земля». Вид города сверху называется урбаноглифом. В данном случае скриншот с урбаноглифом Анкары показан на рис. 11.

Следует обратить внимание на то, что изображение получилось малоконтрастным, что объясняется фотографированием со спутника через всю толщу воздуха атмосферы. Но даже в таком случае видно, что слева и выше надписи: «Анкара» кварталы застройки образуют лицо усатого и бородатого мужчины в левый профиль. А левее (западнее) данного лица находятся не вполне упорядоченные кварталы застройки, образующие район под названием «Енимахалле».

Рис. 12. Урбаноглиф части Анкары с высоты в 8,5 км

Меня как раз заинтересовали эти два объекта. Я их выделил с высоты 8,5 км и усилил контраст изображения. Теперь на нём вполне можно читать надписи, рис. 15. Правда, следует заметить, что надпись: «Анкара» ушла вовсе, а от надписи: «Енимахалле» осталась только последняя половина.

Зато можно понять, что там, где с высоты в 15 км не было видно никакой системы, теперь с высоты в 8,5 км видны буквы. Эти буквы я читаю на поле дешифровки, рис. 13. Так, над фрагментом слова «Енимахалле» я читаю букву Х слова ХРАМ , причём буквы «Х» и «Р» наложены друг на друга, образуя лигатуру. А чуть ниже я читаю слово АНАТОЛИЯ , так что оба прочитанных слова образуют искомое словосочетание ХРАМ АНАТОЛИЯ . Так что такой храм действительно существовал в Анкаре.

Однако на этом надписи урбаноглифа Анкары не заканчиваются. На слово «Анатолия» наложены цифры числа «20 », а ниже можно прочитать слова: ЯРА АРКОНЫ . Так что Анкара как раз и являлась вторичной Арконой Яра № 20. А еще ниже я читаю слова: 33 ЯРА ГОД . В пересчёте на привычное для нас летоисчисление они образуют дату: 889 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА . Скорее всего, они означают дату постройки храма Анатолия в Анкаре.

Получается, что имя «Анатолий» является не именем собственным Лжепетра, а названием храма, в котором он прошел обучение. Кстати говоря, С.А. Салль, прочитав мою статью , предположил, что имя Анатолия связано с Турцией, с ее Анатолией. Я посчитал это предположение вполне правдоподобным. Однако теперь, в ходе эпиграфического анализа выяснилось, что так назывался конкретный храм в городе Анкаре, который ныне является столицей Турецкой республики. Иначе говоря, предположение конкретизировалось.

Понятно, что не храм Анатолия получил своё название от монашеского имени Лжепетра, а, напротив, монах и исполнитель воли семейства Оранских получил своё кодовое имя агента от названия данного храма.

Рис. 13. Моё чтение надписей на урбаноглифе Анкары

Обсуждение.

Понятно, что такое историческое деяние (точнее, злодеяние), как подмена русского царя династии Романовых, требует всестороннего рассмотрения. Я постарался внести свою лепту и путем эпиграфического анализа либо подтвердить, либо опровергнуть мнение исследователей как о личности Петра Первого в заточении, так и о личности Лжепетра. Полагаю, что мне удалось подвинуться в обоих направлениях.

Прежде всего, удалось показать, что узник Бастилии (с 1698 года) под именем «Железная маска» действительно являлся царём Московским Петром Алексеевичем Романовым. Теперь можно уточнить годы его жизни: родился 30 мая 1672 года, а умер не 28 января 1725 года, а 19 ноября 1703 года. — Так что последний царь всея Руси (с 1682 года) прожил не 53 года, а всего 31 год.

Поскольку Великое посольство началось с марта 1697 года, то, скорее всего, Пётр был пленен где-то в конце 1697 года, затем его переводили из тюрьмы в тюрьму, пока он не оказался 19 сентября 1698 года в Бастилии. Впрочем, он мог быть пленен и в 1898 году. В Бастилии он провел 5 лет и ровно 1 месяц. Так что перед нами - не очередная «конспирологическая» выдумка, а использование Западом шанса подменить царя Московии, который не понял опасности тайного посещения западных стран. Разумеется, если бы визит был официальным, подменить царя было бы много сложнее.

Что касается Лжепетра, то удалось понять, что он являлся не только ставленником Рима (причем именно реального, рядом с Каиром, а не номинального, в Италии), но и получил агентурное имя «Анатолий» по имени храма Анатолий в Анкаре. Если в момент окончания посольства Петру было 26 лет, а Анатолий выглядел лет на 40, то он был старше Петра как минимум на 14 лет, так что годы его жизни таковы: родился примерно в 1658 году, а умер 28 января 1725 года, прожив 67 лет, приблизительно вдвое больше Петра.

Подложность Анатолия в качестве Петра подтверждается пятью портретами, как в виде холстов, так и в виде посмертной маски и миниатюры. Получается, что художники и скульпторы прекрасно знали, кого они изображают, так что подмена Петра была секретом Полишинеля. И получается, что с воцарением Анатолия династия Романовых прервалась не только по женской линии (ибо после приезда в Россию Анатолий женился на прибалтийке низкого сословия), но и по мужской линии, ибо Анатолий не был Петром.

Но из этого следует, что династия Романовых закончилась в 1703 году, продержавшись с 1613 года всего 90 лет. Это - немногим больше советской власти, которая просуществовала с ноября 1917 по август 1991 года, то есть, 77 лет. Но чья династия установилась с 1703 по 1917 годы, на период в 214 лет, еще предстоит выяснить.

А из того, что на многих портретах Анатолия упоминаются храмы Мары Рюрика, следует, что эти храмы благополучно существовали как в Европе, так и в Османской империи, и в Египте еще в конце XVII-начале XVIII вв. н.э. так что реальное наступление на храмы Рюрика можно было начать только после воцарения на Руси Анатолия, который и стал гонителем не только русского ведизма, но и русского христианского правоверия византийского образца. Занятие царского престола дала ему возможность не только сделать наступление на русские традиции и ослабить русский народ в экономическом смысле, но и укрепить западные государства за счёт России.

Частными находками данного эпиграфического исследования явилось нахождение храма Анатолия в Анкаре и выяснение номера Анкары как вторичной Арконы Яра. Это была двадцатая Аркона Яра, что можно показать на таблице, пополнив ее, рис. 15.

Рис. 14. Пополненная таблица нумераций Аркон

Можно также отметить, что роль Анкары в деятельности Рима пока выявлена недостаточно.

Заключение.

Возможно, что Великое посольство Петра в Западные страны заранее готовилось Лефортом и другими знакомыми Петра, но как один из возможных сценариев и вовсе не с целью свержения царя и подмены его другим лицом, а для вовлечения в западную политику. У него было масса причин, чтобы не осуществиться. Однако, когда оно случилось, причём тайным образом, с этими иностранцами уже можно было поступить не так, как требовал дипломатический протокол. Скорее всего, появились и другие обстоятельства, облегчившие захват Петра в плен. Например, рассеяние части свиты по разным причинам: кто по кабакам, кто по девушкам, кто по врачам, кто на курорты. И когда вместо 250 придворных и охраны осталось десятка два человек из свиты, захват царственной особы становился не слишком сложным делом. Вполне возможно, что несговорчивость Петра и его принципиальность по политическим и религиозным вопросам подтолкнула принимавших его монархов на самые решительные действия. Но пока это относится лишь к предположениям.

А в качестве доказанного факта можно посчитать только одно: Пётр был посажен в Бастилию в качестве «Железной маски», а Анатолий стал бесчинствовать в России, которую на западный манер объявил империей. Хотя слово «царь» означало «це Яр», то есть, «это - посланец бога Яра», тогда как «император» - это просто «властитель». Но остальные подробности надлежит выяснить из других источников.

«Портрет Петра Великого».
Гравюра с картины Беннера.

Впрочем, пижонов Петр тоже не очень-то жаловал. «Дошло до нас, - писал он в одном из указов, - что сыны людей именитых в гишпанских штанах и камзолах по Невскому щеголяют предерзко. Господину губернатору Санкт-Питербурха указую: впредь оных щеголей вылавливать и бить кнутом по ж.., пока от гишпанских штанов зело препохабный вид не останется»).

Василий Белов. «Лад». Москва, «Молодая гвардия». 1982 год.

Иван Никитич Никитин.
«Пётр I на фоне морского сражения».
1715.

Торопливая и подвижная, лихорадочная деятельность, сама собой начавшаяся в ранней молодости, теперь продолжалась по необходимости и не прерывалась почти до конца жизни, до 50-летнего возраста. Северная война с ее тревогами, с поражениями в первое время и с победами потом, окончательно определила образ жизни Петра и сообщила направление, установила темп его преобразовательной деятельности. Он должен был жить изо дня в день, поспевать за быстро несшимися мимо него событиями, спешить навстречу возникавшим ежедневно новым государственным нуждам и опасностям, не имея досуга перевести дух, одуматься, сообразить наперед план действий. И в Северной войне Петр выбрал себе роль, соответствовавшую привычным занятиям и вкусам, усвоенным с детства, впечатлениям и познаниям, вынесенным из-за границы. Это не была роль ни государя-правителя, ни боевого генерала-главнокомандующего. Петр не сидел во дворце, подобно прежним царям, рассылая всюду указы, направляя деятельность подчиненных; но он редко становился и во главе своих полков, чтобы водить их в огонь, подобно своему противнику Карлу XII. Впрочем, Полтава и Гангуд навсегда останутся в военной истории России светлыми памятниками личного участия Петра в боевых делах на суше и на море. Предоставляя действовать во фронте своим генералам и адмиралам, Петр взял на себя менее видную техническую часть войны: он оставался обычно позади своей армии, устроял ее тыл, набирал рекрутов, составлял планы военных движений, строил корабли и военные заводы, заготовлял амуницию, провиант и боевые снаряды, все запасал, всех ободрял, понукал, бранился, дрался, вешал, скакал из одного конца государства в другой, был чем-то вроде генерал-фельдцейхмейстера, генерал-провиантмейстера и корабельного обер-мастера. Такая безустанная деятельность, продолжавшаяся почти три десятка лет, сформировала и укрепила понятия, чувства, вкусы и привычки Петра. Петр отлился односторонне, но рельефно, вышел тяжелым и вместе вечно подвижным, холодным, но ежеминутно готовым к шумным взрывам - точь-в-точь как чугунная пушка его петрозаводской отливки.

Василий Осипович Ключевский. «Курс русской истории».

Луи Каравакк.
«Пётр I, командующий четырьмя соединёнными флотами в 1716 году».
1716.

Андрей Григорьевич Овсов.
«Портрет Петра I».
Миниатюра на эмали.
1725. Эрмитаж,
Санкт-Петербург.

Голландские картины появились на берегах Невы в 1716 г., задолго до того, как был основан музей. В этом году для Петра I в Голландии было приобретено более ста двадцати картин, а вслед за тем почти такое же количество полотен куплено в Брюсселе и Антверпене. Несколько позже английские купцы прислали царю ещё сто девятнадцать произведений. Любимыми сюжетами Петра I были сцены из жизни «голландских мужиков и баб», среди любимых художников – Рембрандт.

Л. П. Тихонов. «Музеи Ленинграда». Ленинград, «Лениздат». 1989 год.

Иван Никитич Никитин.
«Портрет Петра I».
1717.

Якоб Хубракен.
«Портрет императора Петра Первого».
Гравюра по оригиналу Карла Моора.
1718.

Другой портрет написан голландцем Карлом Моором в 1717 г., когда Петр ездил в Париж, чтобы ускорить окончание Северной войны и подготовить брак своей 8-летней дочери Елизаветы с 7-летним французским королем Людовиком XV.

Парижские наблюдатели в том году изображают Петра повелителем, хорошо разучившим свою повелительную роль, с тем же проницательным, иногда диким взглядом, и вместе политиком, умевшим приятно обойтись при встрече с нужным человеком. Петр тогда уже настолько сознавал свое значение, что пренебрегал приличиями: при выходе из парижской квартиры спокойно садился в чужую карету, чувствовал себя хозяином всюду, на Сене, как на Неве. Не таков он у К. Моора. Усы, точно наклеенные, здесь заметнее, чем у Кнеллера. В складе губ и, особенно в выражении глаз, как будто болезненном, почти грустном, чуется усталость: думаешь, вот-вот человек попросит позволения отдохнуть немного. Собственное величие придавило его; нет и следа ни юношеской самоуверенности, ни зрелого довольства своим делом. При этом надобно вспомнить, что этот портрет изображает Петра, приехавшего из Парижа в Голландию, в Спа, лечиться от болезни, спустя 8 лет его похоронившей.

Миниатюра на эмали.
Портрет Петра I (погрудный).
1712.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

«Фамильный портрет Петра I».
1712.

«Семья Петра I в 1717 году».

«Катеринушка, друг мой сердешненькой, здравствуй!»

Так начинались десятки писем Петра к Екатерине. В их отношениях действительно была теплая сердечность. Через годы в переписке проходит любовная игра псевдонеравной пары - старика, постоянно жалующегося на болезни и старость, и его молодой жены. Получив от Екатерины посылку с нужными ему очками, он в ответ шлет украшения: «На обе стороны достойные презенты: ты ко мне прислала для вспоможения старости моей, а я посылаю для украшения молодости вашей». В другом письме, по-молодому пылая жаждой встречи и близости, царь опять шутит: «Хотя хочется с тобою видеться, а тебе, чаю, гораздо больше, потому что я в [твои] 27 лет был, а ты в [мои] 42 года не была». Екатерина эту игру поддерживает, она в тон шутит с «сердечным дружочком стариком», возмущается и негодует: «Напрасно затеяно, что старик!» Она нарочито ревнует царя то к шведской королеве, то к парижским кокеткам, на что он отвечает с притворной обидой: «А что пишете, что я скоро [в Париже] даму сыщу, и то моей старости неприлично».

Влияние Екатерины на Петра огромно, и с годами оно растет. Она дает ему то, чего не может дать весь мир его внешней жизни - враждебный и сложный. Он - человек суровый, подозрительный, тяжелый - преображается в ее присутствии. Она и дети - его единственная отдушина в бесконечном тяжком круге государственных дел, из которого нет выхода. Современники вспоминают поразительные сцены. Известно, что Петр был подвержен приступам глубокой хандры, которая нередко переходила в припадки бешеного гнева, когда он все крушил и сметал на своем пути. Все это сопровождалось страшными судорогами лица, конвульсиями рук и ног. Голштинский министр Г. Ф. Бассевич вспоминает, что как только придворные замечали первые признаки припадка, они бежали за Екатериной. И дальше происходило чудо: «Она начинала говорить с ним, и звук ее голоса тотчас успокаивал его, потом она сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почесывала. Это производило на него магическое действие, и он засыпал в несколько минут. Чтобы не нарушить его сон, она держала его голову на своей груди, сидела неподвижно в продолжение двух или трех часов. После этого он просыпался совершенно свежим и бодрым».
Она не только изгоняла из царя беса. Ей были известны его пристрастия, слабости, причуды, и она умела угодить, понравиться, просто и ласково сделать приятное. Зная, как Петр расстроился из-за получившего как-то повреждения своего «сынка» - корабля «Гангут», она писала царю в армию, что «Гангут» прибыл после успешного ремонта «к брату своему „Лесному“, с которым ныне совокупились и стоят в одном месте, которых я своими глазами видела, и воистинно радостно на них смотреть!» Нет, никогда так искренне и просто не смогли бы написать ни Дуня, ни Анхен! Бывшая же портомоя знала, что больше всего на свете было дорого великому шкиперу России.

«Портрет Петра I».
1818.

Пётр Белов.
«Пётр I и Венера».

Наверное, не все читатели останутся мною довольны, ибо я не рассказал о Венере Таврической, которая с давних пор служит украшением нашего Эрмитажа. Но повторять рассказ о ее почти криминальном появлении на берегах Невы у меня нет желания, так как об этом уже не раз писалось.

Да, писали много. Вернее, даже не писали, а переписывали то, что было известно ранее, и все историки, словно сговорившись, дружно повторяли одну и ту же версию, вводя читателей в заблуждение. Долгое время считалось, что Петр I попросту обменял статую Венеры на мощи св. Бригитты, которые он якобы заполучил как трофей при взятии Ревеля. Между тем, как недавно выяснилось, Петр I никак не мог совершить столь выгодного обмена по той причине, что мощи св. Бригитты покоились в шведской Упсале, а Венера Таврическая досталась России потому, что Ватикан желал сделать приятное российскому императору, в величии которого Европа уже не сомневалась.

Несведущий читатель невольно задумается: если Венеру Милосскую нашли на острове Милосе, то Венеру Таврическую, надо полагать, отыскали в Тавриде, иначе говоря - в Крыму?
Увы, она была обнаружена в окрестностях Рима, где пролежала в земле тысячи лет. «Венус Пречистую» везли в особой коляске на пружинах, которые избавили ее хрупкое тело от рискованных толчков на ухабах, и лишь весной 1721 года она явилась в Петербурге, где ее с нетерпением ожидал император.

Она была первой античной статуей, которую могли видеть русские, и я бы покривил душой, если бы сказал, что ее встретили с небывалым восторгом…

Напротив! Был такой хороший художник Василий Кучумов, который на картине «Венус Пречистая» запечатлел момент явления статуи перед царем и его придворными. Сам-то Петр I смотрит на нее в упор, очень решительно, но Екатерина затаила усмешку, многие отвернулись, а дамы прикрылись веерами, стыдясь глядеть на языческое откровение. Вот купаться в Москве-реке при всем честном народе в чем мама родила - это им не было стыдно, но видеть наготу женщины, воплощенную в мраморе, им, видите ли, стало зазорно!

Понимая, что не все одобрят появление Венеры на дорожках Летнего сада столицы, император указал поместить ее в особом павильоне, а для охраны поставил часовых с ружьями.
- Чего разинулся? - покрикивали они прохожим. - Ступай дале, не твово ума дело.., царское!
Часовые понадобились не зря. Люди старого закала нещадно бранили царя-антихриста, который, мол, тратит деньги на «голых девок, идолиц поганых»; проходя мимо павильона, староверы отплевывались, крестясь, а иные даже швыряли в Венеру огрызки яблок и всякую нечисть, видя в языческой статуе нечто сатанинское, почти дьявольское наваждение - к соблазнам…

Валентин Пикуль. «Что держала в руке Венера».

Иоганн Koprtzki.
«Петр Великий».

Среди великих людей прошлого был один удивительный человек, который, не будучи профессиональным учёным, тем не менее был лично знаком со многими выдающимися естествоиспытателями на рубеже XVII-XVIII веков.

В Голландии он бывал на лекциях знаменитого химика, ботаника и врача Г. Бургаве (1668-1738), того самого, который первым стал применять в медицинской практике термометр. С ним он осматривал экзотические растения Лейденского ботанического сада. Тамошние учёные показывали ему в Дельфте только что открытые «микроскопические объекты». В Германии этот человек встречался с президентом Берлинского научного общества, знаменитым математиком и философом Г. Лейбницем (1646-1716). С ним, а также с другим известным математиком и естествоиспытателем, - Х. Вольфом (1679-1754), он состоял в дружеской переписке. В Англии ему показывал знаменитую Гринвичскую обсерваторию сам её основатель и первый директор Дж. Флемстид (1646-1720). В этой стране его тепло принимали учёные Оксфорда, и некоторые историки полагают, что во время осмотра Монетного двора с ним беседовал сам директор этого учреждения Исаак Ньютон…

Во Франции этот человек встречался с профессорами Парижского университета: астрономом Ж. Кассини (1677-1756), знаменитым математиком П. Вариньоном (1654-1722) и картографом Г. Делилем (1675-1726). Специально для него в Парижской академии наук были устроены показательное заседание, выставка изобретений и демонстрация химических опытов. При этой встрече гость обнаружил такие удивительные способности и разносторонние познания, что Парижская академия 22 декабря 1717 года избрала его своим членом.

В письме с выражением благодарности по поводу своего избрания необычный гость писал: «Мы ничего больше не желаем, как чтоб чрез прилежность, которую мы прилагать будем, науки в лучший цвет привесть». И как показали дальнейшие события, слова эти не были данью официальной вежливости: ведь этим удивительным человеком был Пётр Великий, который «для приведенья наук в лучший цвет» решил создать Петербургскую академию наук…

Г. Смирнов. «Великий, знавший всех великих». «Техника – молодёжи» №6 1980 год.

Франческо Вендрамини.
«Портрет Петра I».

«Пётр Великий».
XIX век.

Когда-то А. Герцен назвал Петра I «коронованным революционером». И о том, что это действительно было так, что Пётр был умственным гигантом, возвышающимся над большинством своих даже просвещённых соотечественников, свидетельствует любопытнейшая история издания на русском языке «Космотеороса» - трактата, в котором знаменитый современник Ньютона голландец Х. Гюйгенс подробно изложил и развил систему Коперника.

Пётр I, быстро поняв ложность геоцентрических представлений, был убеждённым коперниканцем и в 1717 году, находясь в Париже, купил себе движущуюся модель системы Коперника. Тогда же он приказал перевести и издать тиражом 1200 экземпляров трактат Гюйгенса, вышедший в Гааге в 1688 году. Но приказание царя не было выполнено…

Директор Петербургской типографии М. Аврамов, прочитав перевод, пришёл в ужас: книга, по его словам, была пропитана «сатанинским коварством» и «дьявольскими кознями» коперниканского учения. «Вострепетав сердцем и ужаснувся духом», директор решился нарушить прямое указание царя. Но поскольку с Петром шутки были плохи, Аврамов на свой страх и риск осмелился лишь сократить тираж «атеистической книжичищи сумазбродного автора». Вместо 1200 экземпляров было напечатано всего 30 – только для самого Петра и его ближайших сподвижников. Но эта уловка, по-видимому, не укрылась от царя: в 1724 году «Книга мирозрения, или Мнение о небесно-земных глобусах и их украшениях» вышла ещё раз.

«Атеистическая книжичища сумазбродного автора». «Техника – молодёжи» №7 1975 год.

Сергей Кириллов.
Эскиз к картине «Петр Великий».
1982.

Николай Николаевич Ге.
«Петр I допрашивает царевича Алексея».

Относящиеся к делу царевича Алексея и хранившиеся в Государственном архиве империи документы многочисленны…

Документы о пытке, которой подвергся царевич во время следствия, Пушкин видел, но в своей «Истории Петра» он пишет, что «царевич умер отравленный». Между тем Устрялов дает понять, что царевич умер, не выдержав новых пыток, которым был подвергнут по приказу Петра уже после объявления смертного приговора. Петр опасался, по-видимому, что приговоренный к смерти царевич унесет с собой имена сообщников, еще им не названных. Нам известно, что Тайная канцелярия и сам Петр долго еще разыскивали их после смерти царевича.

Официальная версия гласила, что царевич по выслушании смертного приговора «почувствовал во всем теле своем ужасную судорогу, от которой на другой день и умер»*. Вольтер в своей «Истории России в царствование Петра Великого» рассказывает, будто Петр явился на зов умиравшего Алексея, «и тот и другой проливали слезы, несчастный сын просил прощения» и «отец простил его публично»**. Но примирение запоздало, и Алексей скончался от постигшего его накануне апоплексического удара. Сам Вольтер этой версии не верил и 9 ноября 1761 года, в период работы над своей книгой о Петре, писал Шувалову: «Люди пожимают плечами, когда слышат, что двадцатитрехлетний принц умер от удара при чтении приговора, на отмену которого он должен был надеяться»***.
__________________________________
* И. И. Голиков. Деяния Петра Великого, т. VI. М., 1788, с. 146.
** Вольтер. История Российской империи в царствование Петра Великого. Перевел С. Смирнов, ч. II, кн. 2, 1809, с. 42.
*** Письмо это напечатано в 34-м т. 42-томного собр. соч. Вольтера, вышедшего в Париже в 1817-1820 гг…

Илья Фейнберг. Читая тетради Пушкина. Москва, «Советский писатель». 1985.

Кристоф Бернард Франке.
«Портрет царевича Алексея, сына Петра I, отца Петра II».

Угасшая свеча

Царевич Алексей был задушен в Трубецком бастионе Петропавловской крепости. Петр и Екатерина вздохнули свободно: проблема престолонаследия решилась. Младший сынок подрастал, умиляя родителей: «Оный дорогой наш Шишечка часто своего дражайшего папу упоминает и при помощи Божии во свое состояние происходит и непрестанно веселится муштрованием солдат и пушечной стрельбой». И пусть солдаты и пушки пока деревянные - государь рад: растет наследник, солдат России. Но мальчика не уберегли ни заботы нянек, ни отчаянная любовь родителей. В апреле 1719 года, проболев несколько дней, он умер, не прожив и трех с половиной лет. По-видимому, болезнью, унесшей жизнь малыша, был обыкновенный грипп, всегда собиравший в нашем городе свою страшную дань. Для Петра и Екатерины это был тяжелейший удар - фундамент их благополучия дал глубокую трещину. Уже после смерти самой императрицы в 1727 году, то есть восемь лет спустя после смерти Петра Петровича, в ее вещах были найдены его игрушки и вещи - не умершей позже (в 1725 году) Натальи, не других детей, а именно Петруши. Канцелярский реестр трогателен: «Крестик золотой, пряжечки серебряные, свистулька с колокольчиками с цепочкою золотой, рыбка стеклянная, готоваленка яшмовая, фузейка, шпажка - ефес золотой, хлыстик черепаховый, тросточка…» Так и видишь безутешную мать, перебирающую эти вещицы.

На траурной литургии в Троицком соборе 26 апреля 1719 года произошло зловещее событие: один из присутствующих - как потом выяснилось, псковский ландрат и родственник Евдокии Лопухиной Степан Лопухин - что-то сказал соседям и кощунственно рассмеялся. В застенке Тайной канцелярии один из свидетелей показал потом, что Лопухин промолвил: «Еще его, Степана, свеча не угасла, будет ему, Лопухину, впредь время». С дыбы, куда его вздернули немедленно, Лопухин пояснил смысл своих слов и смеха: «Говорил он, что свеча его не угасла потому, что остался великий князь Петр Алексеевич, думая, что Степану Лопухину вперед будет добро». Отчаяния и бессилия был исполнен Петр, читая строки этого допроса. Лопухин был прав: его, Петра, свечу задуло, а свеча сына ненавистного царевича Алексея разгоралась. Ровесник покойного Шишечки, сирота Петр Алексеевич, не согретый ни любовью близких, ни вниманием нянек, подрастал, и этому радовались все, кто ждал конца царя, - Лопухины и многие другие враги реформатора.

Петр напряженно думал о будущем: у него оставались Екатерина и три «разбойницы» - Аннушка, Лизанька и Натальюшка. И чтобы развязать себе руки, он 5 февраля 1722 года принял уникальный юридический акт - «Устав о наследии престола». Смысл «Устава» был всем ясен: царь, нарушая традицию передачи престола от отца к сыну и далее - к внуку, оставил за собой право назначить в наследники любого из своих подданных. Прежний порядок он назвал «старым недобрым обычаем». Более яркое выражение самовластия трудно было и придумать - теперь царь распоряжался не только сегодняшним, но и завтрашним днем страны. А 15 ноября 1723 года был обнародован манифест о предстоящей коронации Екатерины Алексеевны.

Евгений Анисимов. «Женщины на российском престоле».

Юрий Чистяков.
«Император Пётр I».
1986.

«Портрет Петра I на фоне Петропавловской крепости и Троицкой площади».
1723.

В 1720 году Петр положил начало и русской археологии. Во всех епархиях приказал он из монастырей и церквей собрать старинные грамоты, исторические рукописи и старопечатные книги. Губернаторам, вице-губернаторам и провинциальным властям велено все это осмотреть, разобрать и списать. Мера эта не оказалась удачною, и впоследствии Петр, как увидим изменил ее.

Н. И. Костомаров. «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей». Санкт-Петербург, «Весь». 2005 год.

Сергей Кириллов.
Этюд головы Петра к картине «Думы о России» (Петр Первый).
1984.

Сергей Кириллов.
Думы о России (Петр Первый).
1984.

П. Субейран.
«Пётр I ».
Гравюра с оригинала Л. Каравакка.
1743.

П. Субейран.
«Пётр I».
Гравюра по оригиналу Л.Каравакка.
1743.

Дмитрий Кардовский.
«Сенат петровского времени».
1908.

Петр отказывал себе и Сенату в праве давать словесные указы. По Генеральному регламенту 28 февраля 1720 г. для коллегий в законодательном порядке обязательны только письменные указы царя и Сената.

Сергей Кириллов.
«Портрет Петра Великого».
1995.

Адольф Иосифович Шарлемань.
«Пётр I объявляет Ништадский мир».

Заключение Ништадтского мира праздновалось семидневным маскарадом. Петр был вне себя от радости, что кончил бесконечную войну, и, забывая свои годы и недуги, пел песни, плясал по столам. Торжество совершалось в здании Сената. Среди пира Петр встал из-за стола и отправился на стоявшую у берега Невы яхту соснуть, приказав гостям дожидаться его возвращения. Обилие вина и шума на этом продолжительном торжестве не мешало гостям чувствовать скуку и тягость от обязательного веселья по наряду, даже со штрафом за уклонение (50 рублей, около 400 рублей на наши деньги). Тысяча масок ходила, толкалась, пила, плясала целую неделю, и все были рады-радешеньки, когда дотянули служебное веселье до указанного срока.

В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005 год.

«Празднование у Петра».

К концу Северной войны составился значительный календарь собственно придворных ежегодных праздников, в который входили викториальные торжества, а с 1721 г. к ним присоединилось ежегодное празднование Ништадтского мира. Но особенно любил Петр веселиться по случаю спуска нового корабля: новому кораблю он был рад, как новорожденному детищу. В тот век пили много везде в Европе, не меньше, чем теперь, а в высших кругах, особенно придворных, пожалуй, даже больше. Петербургский двор не отставал от своих заграничных образцов.

Бережливый во всем, Петр не жалел расходов на попойки, какими вспрыскивали новосооруженного пловца. На корабль приглашалось все высшее столичное общество обоего пола. Это были настоящие морские попойки, те, к которым идет или от которых идет поговорка, что пьяным по колено море. Пьют, бывало, до тех пор, пока генерал-адмирал старик Апраксин начнет плакать-разливаться горючими слезами, что вот он, на старости лет, остался сиротою круглым, без отца, без матери. А военный министр, светлейший князь Меншиков, свалится под стол, и прибежит с дамской половины его испуганная княгиня Даша отливать и оттирать бездыханного супруга. Но пир не всегда заканчивался так просто. За столом вспылит на кого-нибудь Петр и, раздраженный, убежит на дамскую половину, запретив собеседникам расходиться до его возвращения, и солдата приставит к выходу. Пока Екатерина не успокаивала расходившегося царя, не укладывала его и не давала ему выспаться, все сидели по местам, пили и скучали.

В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005 год.

Якопо Амигони (Амикони).
«Пётр I с Минервой (с аллегорической фигурой Славы)».
Между 1732-1734.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Николай Дмитриевич Дмитриев-Оренбургский.
«Персидский поход Петра Великого. Император Пётр I первый высаживается на берег».

Луи Каравакк.
«Портрет Петра I».
1722.

Луи Каравакк.
«Портрет Петра I».

«Портрет Петра I».
Россия. XVIII век.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Жан Марк Натье.
«Портрет Петра I в рыцарских доспехах».

«Журнал Петра Великого», изданный князем Щербатовым полвека спустя после смерти Петра, является, по словам историков, сочинением, на которое мы имеем право смотреть как на труд самого Петра. «Журнал» этот представляет собой не что иное, как Историю Свейской (то есть шведской) войны, которую Петр вел на протяжении большей части своего царствования.

Над подготовкой этой «Истории» трудились Феофан Прокопович, барон Гюйссен, кабинет-секретарь Макаров, Шафиров и некоторые другие ближайшие сотрудники Петра. В архиве Кабинета Петра Великого хранилось восемь предварительных редакций этого труда, из которых пять правлены рукой самого Петра.
Ознакомившись по возвращении из Персидского похода с редакцией «Гистории Свейской войны», подготовленной в результате четырехлетней работы Макаровым, Петр «с свойственным ему жаром и вниманием прочитал все сочинение с пером в руке и не оставил в нем ни одной страницы неисправленною… Немногие места работы Макарова уцелели: все важное, главное принадлежит самому Петру, тем более что и статьи, оставленные им без изменения, выписаны редактором из его же черновых бумаг или из журналов, правленных его собственною рукою». Петр придавал этому труду большое значение и, занимаясь им, назначил для своих исторических занятий особый день – субботнее утро.

«Портрет Петра I».
1717.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

«Портрет Петра I».
Копия с оригинала Ж. Наттье.
1717.

«Император Пётр I Алексеевич».

«Портрет Петра I ».

Петр почти не знал мира: весь свой век он воевал с кем-нибудь, то с сестрой, то с Турцией, Швецией, даже с Персией. С осени 1689 г., когда кончилось правление царевны Софьи, из 35 лет его царствования только один 1724 год прошел вполне мирно, да из других лет можно набрать не более 13 мирных месяцев.

В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005.

«Пётр Великий в своей мастерской».
1870.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

А. Шхонебек. Голова Петра выполнена А. Зубовым.
«Пётр I».
1721.

Сергей Присекин.
«Пётр I».
1992.

Сен-Симон был, в частности, мастером динамического портрета, умевшим передавать контрастные черты и создавать таким образом того, о ком пишет. Вот что писал он о Петре в Париже: «Петр I, царь Московии, как у себя дома, так и во всей Европе и в Азии приобрел такое громкое и заслуженное имя, что я не возьму на себя изобразить сего великого и славного государя, равного величайшим мужам древности, диво сего века, диво для веков грядущих, предмет жадного любопытства всей Европы. Исключительность путешествия сего государя во Францию по своей необычайности, мне кажется, стоит того, чтобы не забыть ни малейших его подробностей и рассказать о нем без перерывов…

Петр был мужчина очень высокого роста, весьма строен, довольно худощав; лицо имел круглое, большой лоб, красивые брови, нос довольно короткий, но не слишком и на конце кругловатый, губы толстоватые; цвет лица красноватый и смуглый, прекрасные черные глаза, большие, живые, проницательные и хорошо очерченные, взор величественный и приятный, когда он владел собой; в противном случае – строгий и суровый, сопровождавшийся конвульсивным движением, которое искажало его глаза и всю физиономию и придавало ей грозный вид. Это повторялось, впрочем, не часто; притом блуждающий и страшный взгляд царя длился лишь одно мгновение, он тотчас оправлялся.

Вся его наружность обличала в нем ум, глубокомыслие, величие и не лишена была грации. Он носил круглый темно-каштановый парик без пудры, не достававший до плеч; темный камзол в обтяжку, гладкий, с золотыми пуговицами, чулки того же цвета, но не носил ни перчаток, ни манжет, - на груди поверх платья была орденская звезда, а под платьем лента. Платье было часто совсем расстегнуто; шляпа была всегда на столе, он не носил ее даже на улице. При всей этой простоте, иногда в дурной карете и почти без провожатых, нельзя было не узнать его по величественному виду, который был ему свойствен.

Сколько он пил и ел за обедом и ужином, непостижимо… Свита его за столом пила и ела еще больше, и в 11 утра точно так же, как в 8 вечера.

Царь понимал хорошо по-французски и, я думаю, мог бы говорить на этом языке, если бы захотел; но, для большего величия, он имел переводчика; по-латыни и на других языках он говорил очень хорошо…»
Я думаю, что не будет преувеличением сказать, что нет другого столь же великолепного словесного портрета Петра, какой мы сейчас привели.

Илья Фейнберг. «Читая тетради Пушкина». Москва, «Советский писатель». 1985 год.

Август Толяндер.
«Портрет Петра I».

О том, что Пётр I, реформируя государственно-административное управление России, создал вместо прежних приказов 12 коллегий, известно каждому школьнику. Но мало кто знает, какие именно коллегии учредил Пётр. Оказывается, из всех 12 коллегий три считались главными: военная, морская и иностранных дел. Финансовыми делами государства ведали три коллегии: доходами – камер-коллегия, - расходами – штатс-коллегия, контролем – ревизион-коллегия. Дела торговли и промышленности вели коммерц-, мануфактур- и берг-коллегии. Завершали ряд юстиц-коллегия, духовная коллегия – синод – и главный магистрат, ведавший городскими делами. Нетрудно убедиться, какое колоссальное развитие получили за последние 250 лет техника и промышленность: делами, которыми в петровское время ведали всего две коллегии – мануфактур- и берг-коллегии, в наши дни управляют около пятидесяти министерств!

«Техника – молодёжи». 1986 год.