Дворец турандот отражался в озере сколько ошибок. Скверный турандот
собирая полную залу. Это приостановило на время прежние разговоры.
Моя фантастическая пьеса не умерла тотчас же после своего рождения. Ее
играют ежегодно с неизменным успехом - единственной причиной ярости ее
сказочных врагов.
Действующие лица
Турандот - принцесса Китайская, дочь Альтоума.
Альтоум - император Китайский.
Адельма - принцесса Татарская, любимая невольница Турандот.
Зелима - другая невольница Турандот.
Скирина - мать Зелимы, жена Бараха.
Барах - под именем Хассана, бывший воспитатель Калафа.
Калаф - принц ногайских татар, сын Тимура.
Тимур - царь Астраханский.
Измаил - бывший воспитатель царевича Самаркандского.
Панталоне - секретарь Альтоума.
Тарталья - великий канцлер.
Бригелла - начальник пажей.
Труффальдино - начальник евнухов сераля Турандот.
Восемь мудрецов китайского Дивана.
Многочисленные невольницы | прислуживающие
} в серале.
Многочисленные евнухи. |
Действие происходит в Пекине и его предместьях. Все действующие лица носят
китайскую одежду, кроме Адельмы, Калафа и Тимура, одетых по-татарски.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Видна городские ворота в Пекине, утыканные поверху железными копьями, на
которые кое-где насажены бритые головы.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Калаф, входящий из-за кулисы; затем Барах.
Мне и в Пекине удалось найти
Приветливую душу.
(выходя из города)
Быть не может!
Кого я вижу? Принц Калаф! Он жив?
(с удивлением)
Мой принц...
Ты здесь!
Вы здесь! Вы живы!
Молчи! Не выдавай меня, прошу!
Но расскажи: как ты попал сюда?
Когда под Астраханью ваше войско
Не устояло, и ногайцы, дрогнув,
Бежали, и свирепый хорезмийский
Султан, насильник дикий и захватчик
Державы вашей, начал все кругом
Опустошать, я, раненный и скорбный,
Укрылся в Астрахань. Там я узнал,
Что царь Тимур, родитель ваш, и вы
Погибли в сече. Я, пролив слезу,
Помчался во дворец спасать Эльмазу,
Родительницу вашу, но напрасно!
Меж тем неистовый султан Хорезма,
Никем не отражаемый, вступил
С войсками в Астрахань. Пришлось и мне
Бежать из города. Так после долгих
Скитаний я добрался до Пекина
Под видом персиянина Хассана.
Здесь повстречался я с одной вдовой,
Измученной несчастьями. Я ей
Помог советами, помог деньгами,
Продав свои алмазы, и поправил
Ее дела. Она мне приглянулась;
Я тронул сердце ей; мы поженились;
Однако даже для моей супруги
Я - персиянин, именем Хассан,
А не Барах. У ней я и живу,
Бедней, чем был когда-то, но сейчас
Я счастлив, потому что принц Калаф,
Мной вскормленный, как сын родной, средь мертвых
Оплаканный, явился мне живым.
Но как же так? И как вы здесь, в Пекине?
Барах, не называй меня. В тот день,
В тот грозный день разгрома, мы с отцом
Вернулись в Астрахань. Взяв во дворце
Ценнейшие каменья и одевшись
Крестьянами, родители мои,
Эльмаза и Тимур, и я бежали.
Скрываясь от людей, мы шли в пустынях
И в диких скалах. Боже мой, Барах,
Как много бед, как много мук снесли мы!
В горах Кавказа мы попались в руки
Грабителям, и только жизни наши
Нам вымолить слезами удалось.
Нам спутниками были голод, жажда
И всякие невзгоды. Я нередко
Нес на плечах то старика отца,
То мать мою несчастную, и так
Мы продолжали путь. Я сотню раз
Удерживал родителя, который
Хотел с собой покончить, и не реже
Мать к жизни возвращал, когда она
Лишалась чувств от слабости и горя.
Так мы достигли города Яика.
Там, у дверей мечетей, горько плача,
Я со стыдом просил о подаянье,
По улицам и лавкам собирая
Сухие корки, мелкую деньгу,
Я кое-как кормил отца и мать.
Вдруг новая беда. Бесчеловечный
Султан Хорезма, не желая верить
Молве о том, что мы давно погибли,
Затем что трупов наших не нашли,
Назначил богатейшие награды
За наши головы. Он разослал
Монархам письма с просьбой разыскать нас.
Причем давал точнейшие приметы.
Ты знаешь сам, как все его страшатся.
Ты знаешь, что низложенный монарх
Жалчей и подозрительней, чем нищий,
И что такое польза государству?
Благоприятный случай мне открыл,
Что царь Яика отдал приказанье
Негласно нас искать по всей столице,
Я бросился к родителям моим,
Я умолял их скрыться. Мой отец
Рыдал, рыдала мать. Они искали
Объятий смерти. Друг мой, нелегко
Отчаянные души успокоить,
Напоминая им веленья неба
И умоляя. Все же мы бежали,
Для новых мук, для новых бед, для новых
Терзаний...
О, довольно, господин мой!
Нет, нет, вы разрываете мне сердце!
Тимур, мой царь, с супругою и с сыном
Так бедствует! Державная семья,
Всех доблестней, мудрей, великодушней,
В такой нужде! Но живы ли, скажите,
Мой царь, его супруга?
Да, Барах,
Да, оба живы. Расскажу тебе,
Какой плачевной может стать судьба
Тех, кто рожден в величье. Мощный дух
Все должен вытерпеть. Он должен помнить,
Что пред лицом богов цари ничтожны
И только стойкостью и послушаньем
Небесной воле человек велик.
И вот пришли мы в Хорасан, где правил
Царь Хейкобад, Я во дворец к нему
Пристроился на черную работу,
Чтоб прокормить родителей моих.
Адельма, дочь царя, меня жалела,
И я сказал бы - это было больше,
Чем просто жалость. Взор ее как будто
Угадывал, что родом я знатней,
Чем был по виду. Вдруг ее отец.
Обижен чем-то, начал воевать
С пекинским богдыханом Альтоумом.
В народе говорили всякий вздор
Насчет того, чем вызвана война.
Одно я знаю твердо: Хейкобад
Был побежден, разгромлен, вся семья
Его истреблена и дочь Адельма
Утоплена в реке. Таков был слух.
Пришлось и нам бежать из Хорасана
От ужаса войны и от погрома.
С большим трудом мы добрели в Берлас,
Раздетые, босые. Что еще
Могу сказать? Отца и мать мою
Четыре года я кормил кой-кок,
Таская на спине мешки, баулы
И всевозможный непосильный груз.
Нет, нет. Довольно, принц!.. На вас я вижу
Богатую одежду. Так оставим
Злосчастия, и расскажите мне,
Как наконец удача вас пригрела.
Пригрела? Погоди. У Алингвера,
Берласского царя, пропал однажды
Любимый ястреб. Я его поймал,
Явился к Алингверу. Тот спросил,
Кто я такой. Я, соблюдая тайну,
Сказал, что я бедняк, что содержу
Отца и мать, нося тюки по найму.
Царь поместил родителей моих
В странноприимный дом. Он приказал,
Чтобы о них заботились усердно
В приюте этом для больных и нищих.
Вот где твой царь, Барах... твоя царица...
Родители мои все время в страхе,
Что их откроют и тогда казнят.
О, боже! Что я слышу!
Алингвер
Мне дал кошель вот этот,
(достает из-за пазухи кошелек)
дал коня,
Богатую одежду. Со слезами
Я обнял стариков, сказал: "Иду
Искать удачи. Или я расстанусь
С несчастной этой жизнью, иль достигну
Великого. Я не могу вас видеть
В такой нужде". Они меня хотели
Не отпускать, идти со мной хотели.
Но неугодно было небесам,
Чтобы любовь их увлекла за сыном.
Таясь от хорезмийского злодея,
Сюда в Пекин я прибыл, чтоб вступить,
Измыслив имя, в войско богдыхана.
И если я возвышусь и судьба
Поможет мне, Барах, я отомщу.
Здесь празднество какое-то, и город
Набит приезжими. Мне негде было
Найти приют. Но добрая хозяйка
Вон той корчмы устроила меня
С моим конем...
Да то моя жена!
Твоя жена! Счастливый человек,
Премилая хозяйка у тебя.
(Собираясь идти.)
Вернусь сюда. Взгляну в стенах Пекина
На празднество, привлекшее столь многих,
Потом явлюсь пред очи Альтоума
И попрошу его о дозволенье,
Сражаться за него.
(Направляется к городским воротам.)
Калаф, постойте!
Отвергните желанье созерцать
Чудовищное зрелище! Судьба
Вас привела на страшную арену
Неслыханных жестокостей.
Иль вы не знаете, что Турандот,
Единственная дочка Альтоума,
Жестокая красавица, у нас
Причина зверств, и скорби, и рыданий?
Я в Хорасане слышал небылицы
В подобном роде. Говорили, будто
Сын Хейкобада как-то очень странно
Погиб в Пекине, будто и война
Поэтому возникла с Альтоумом.
Чернь сочиняет сказки, домогаясь
Проникнуть в государственные тайны,
И мелет вздор, а умные смеются.
Но продолжай, Барах.
Дочь Альтоума,
Принцесса Турандот, чью красоту
Кисть не способна выразить, чей ум
Глубок и прозорлив и чьи портреты
Вы можете найти в любой столице,
Жестокосерда и мужчин не терпит
Так злобно, что славнейшие цари
К ней сватались напрасно.
Эту басню
Я слышал в Хорасане и смеялся,
Но продолжай, Барах.
Нет, то не басня,
Отец не раз хотел ее сосватать, -
Ведь Турандот наследница престола, -
Искал ей мужа царственного рода;
Упрямая гордячка не сдавалась.
Отец же дочь любимую свою
Насильно выдать замуж не решался.
Из-за нее он вел немало войн;
Но пусть он и могуч и побеждал
Всех нападавших, все-таки он стар.
И вот однажды, зрело поразмыслив,
Он дочери решительно сказал:
"Иль выйди замуж, или посоветуй,
Как мне державу оградить от войн,
Я стар и многих оскорбил монархов,
Тебя им обещая, а затем
Тебе в угоду нарушая слово.
Мое желанье, согласись, законно,
И я тебя люблю. Иль выйди замуж,
Иль укажи, как войны прекратить,
А там живи как хочешь, вплоть до гроба".
Гордячка заартачилась, пыталась
Отговориться, нежно умоляла
Родителя. Ничто не помогло.
От ярости гадюка заболела,
Лежала при смерти. И так сказала
Скорбящему, но стойкому отцу.
Прошу услышать дьявольскую просьбу
Ужасной женщины.
Все ту же сказку,
Которой я уже не раз смеялся,
Дай сам скажу. Принцесса пожелала,
Чтобы отец оповестил указом,
Что свататься к ней может всякий принц.
Но с тем, что в заседании Дивана
Она торжественно, средь мудрецов,
Искателю предложит три загадки,
И если он их разрешит, он станет
Ей мужем и наследником престола;
Но если он не разрешит загадок,
Хан Альтоум, во исполненье клятвы,
Которую он даст богам, велит
Снесть голову безумцу за попытку
Решить загадки дочери. Ну что,
Я знаю сказку? Доскажи уж сам,
Мне надоело повторять.
Да! Сказка!
Ах, если бы и впрямь то было сказкой!
Хан возмутился, но тигрица эта
То ласками, то гордыми речами,
То притворяясь тяжело больной,
Смутила душу нежного отца
И у него такой указ исторгла,
Ей так казалось: "Не дерзнет никто
Отважиться, и я спокойна буду.
А если кто отважится, отца
Никто не упрекнет, раз он исполнил
Объявленный указ, скрепленный клятвой".
Хан объявил указ, дал клятву, и я рад бы
Вас тешить сказкой, называя сном
Последствия жестокого закона.
Тебе я верю, что указ был издан.
Но ни один безумный принц, конечно,
На вызов не ответил.
Так смотрите.
(Указывает на городскую стену с торчащими головами.)
Вот головы тех принцев молодых,
Которые пытались разгадать
Мудреные загадки злобной девы
И поплатились жизнью.
(изумленный)
Страшный вид!
Но разве можно быть таким глупцом,
Чтоб головы не пожалеть в надежде
Жениться на злодейке?
Нет, Калаф,
Кто только взглянет на ее портрет,
Тот в сердце чувствует такую силу,
Что ради подлинника будет слепо
Стремиться к смерти.
Разве что безумец!
Нет, даже и мудрец. Сегодня толпы
Сошлись глядеть, как будет обезглавлен
Царевич Самаркандский. Миловидней,
Умней, любезней юноши Пекин
Еще не видел. Альтоум свою
Оплакивает клятву, а злодейка
Горда и рада.
(Прислушивается.)
Доносится звук барабана.
Слышите? Вот, вот!
Печальные литавры возвещают
Начало казни. Я ушел сюда,
Чтобы не видеть.
Твой рассказ, Барах,
Необычаен. Неужель природа
Могла такую женщину создать,
Как Турандот, которая настолько
Чужда любви и жалости чужда?
Есть дочка у моей жены, рабыня
Жестокой Турандот. Она подчас
Моей жене рассказывает вещи,
Которым трудно верить. Турандот
Поистине тигрица. Но гордыня,
Тщеславие - в ней основной порок,
Подобные чудовища бывают
Средь демонов, но вряд ли средь людей,
Будь я отец, я сжег бы на костре
Такую дочь.
(глядя в сторону города)
Вот друг мой Измаил
Идет в слезах, несчастный воспитатель
Казненного царевича.
«Арх надзор» неоднократно писал о двух наиболее громких скандалах в деле охраны московских памятников последних лет — о мягко говоря неоднозначной реконструкции и о варварском сносе на Тверском бульваре. Кто бы мог предположить, что однажды эти сюжеты встретятся вместе… на выставке образцовых реставрационных проектов. Вынужденно возвращаемся к теме, чтобы разобраться: правда ли вручение премии Реммерса означает, что «отношение к памятникам в российской столице стало примером для Европы» и при чём здесь звёзды столичного общепита.
Исследование Натальи Самовер , ИА Regnum.
Этот скверный анекдот случился именно в то самое время, когда началось с такою неудержимою силою и с таким трогательно-наивным порывом возрождение нашего любезного отечества и стремление всех доблестных сынов его к новым судьбам и надеждам.
Ф.М. Достоевский. Скверный анекдот
30 января в Москве, в Белом зале отреставрированного дома Пашкова открылась, чтобы уже 4 февраля закрыться, любопытная выставка. Немногим ее посетителям, проникшим туда по пригласительным билетам, удалось своими глазами увидеть материалы стенда «Реставрация. Диалог прошлого с настоящим», подготовленного Комитетом по культурному наследию города Москвы для участия в VIII Европейской выставке по реставрации, охране памятников и обновлению городов Denkmal, прошедшей в Лейпциге в ноябре 2008 г.
Российская столица впервые заявила о себе на Denkmal; ее дебют просто обязан был стать событием, а мы просто обязаны были об этом узнать. Специфические московские понятия о реставрации памятников архитектуры предвкушали международный триумф и жаждали официального признания в среде тех самых профессионалов, мнением которых им столько лет кололи глаза назойливые защитники старины. И члены московской делегации остались очень довольны произведенным в Европе эффектом. Как благодушно делился впечатлениями один из них, выставка в целом оказалась так себе — сплошные краски, замазки, деревяшки какие-то… Немудрено, что скучающая публика валом валила на стенд Москвы, где на 500 кв. метрах были расставлены гигантские экраны, на которые проецировалась впечатляющая видеопрезентация, выполненная в 3D-графике и уснащенная стереоэффектами. Информационные киоски с сенсорными дисплеями позволяли в интерактивном режиме ознакомиться с каждым из представленных объектов отдельно. Звучала классическая музыка. Хозяева стенда потчевали посетителей чаем с коньяком.
Вот эту красоту, созданную потрясать воображение европейцев, и развернули ненадолго в доме Пашкова. Приглашенные на вернисаж представители культурной общественности и журналисты растерянно бродили между громадными экранами, дивясь на невиданную выставку без экспонатов. Словно осколок XIX века, случайно залетевший в будущее, в уголке притулились несколько крохотных витринок с археологическими находками; на них почти никто не глядел. Чтобы вполне насладиться видеопрезентацией, гостям предлагалось надеть специальные очки, превращающие мутную картинку в иллюзорно трехмерную реальность. И в самом деле, через очки все выглядело просто прекрасно. Наконец появился припозднившийся организатор торжества — председатель Москомнаследия Валерий Шевчук и, произнеся необходимые в таких случаях слова о Москве, реставрации, выставке, успехе, призвал гостей не пренебрегать фуршетом, любезно подготовленным рестораном «Турандот». В общем, праздник вышел не хуже, чем в Лейпциге.
Было на что посмотреть и о чем подумать. С экранов и дисплеев глядели разные лики московской реставрации. Спасенный от гибели дом Пашкова. Поднятый из руин и грубо осовременненный Водный стадион. Смесь реставрации с новоделом в Петровском путевом дворце. Завод товарищества «Алексеев, Вишняков и Шамшин», превращенный в элегантный бизнес-центр «Фабрика Станиславского» с театральным залом для труппы Сергея Женовача. Новорусская неоготика Царицына… Десять объектов из одиннадцати, информация о которых была размещена на сенсорных киосках, фигурировали под названиями, соответствующими названиям памятников: палаты Волковых-Юсуповых, гостиница «Ленинградская», Марфо-Мариинская обитель милосердия, жилой дом с палатами, ГУМ… И только на одном дисплее посетители выставки с удивлением обнаруживали название коммерческого заведения — ресторан «Турандот».
Ну, что же… Это честно. Потому что памятника двух веков русской архитектуры — усадьбы Римского-Корсакова на Тверском бульваре, больше не существует, а то, что от него осталось, числится в официальном списке объектов культурного наследия столицы под удивительным описанием: «Дом, начало XIX в. Построен под руководством арх. О.И. Бове. Стена».
История превращения дома Римского-Корсакова в гламурный ресторан известна как один из самых позорных эпизодов в истории нашего города за последние десятилетия. Тем большего внимания заслуживает изложение ее официальной версии в рамках экспозиции, по которой посетители международной выставки могли судить о достижениях реставрации в российской столице. Необщедоступный характер выставки в доме Пашкова лишил широкую публику возможности непосредственно к ней приобщиться, так что позволю себе пространно процитировать текст с дисплея информационного киоска.
Неизвестный составитель этого текста мастерски владел искусством производить впечатление на читателя. Чего стоит один заголовок раздела, посвященного трагическим последним годам истории усадьбы, — «Период реставрации». Дальше от чтения уже не оторваться. Итак, реставрация объекта по адресу Тверской бульвар, 26 происходила следующим образом:
«В июне 2000 года правительство Москвы приняло решение: владения по Тверскому бульвару, 26 отреставрировать и открыть там культурный центр русской старины. 26 июня 2001 года памятник федерального значения был передан для реставрации, создания культурного центра и расширения кафе «Пушкин», расположенного по соседству в доме 28. Неожиданно «реставраторам» помешали те строения, которые не решился снести когда-то Римский-Корсаков. В 2002 году рабочая группа комиссии по вопросам сохранения зданий в исторически сложившихся районах Москвы разрешила три из шести зданий снести. А в августе 2003 года были снесены и оставшиеся здания. От всего исторического ансамбля остался один фасад по Тверскому бульвару, 26 и флигель под номером 24″.
Вот такой вышел «диалог прошлого с настоящим». Зато следующий раздел, озаглавленный «Современное использование», излучает оптимизм:
«Сегодня здесь размещается один из самых роскошных ресторанов Москвы — ресторан «Турандот», не так давно открытый известным московским ресторатором Андреем Деллосом. Заведение представляет собой уникальный «музей», в котором каждый элемент интерьера сделан в единственном экземпляре вручную. Специально для этого проекта были построены мастерские, где в течение шести лет несколько сотен художников, скульпторов, резчиков по дереву создавали детали интерьера из бронзы, стекла, металла и дерева».
Этот текст, повествующий европейской и русской публике об особенностях ресторации… простите, реставрации по-московски, представляет собой компиляцию статьи о ресторане «Турандот», помещенной в журнале «Лучшие интерьеры», и куда менее благостных текстов, находящихся на известных краеведческих сайтах «Москва, которой нет» и «Арх надзор». В последних, правда, упоминались некоторые второстепенные подробности, которые не заинтересовали автора компиляции. Например, такая деталь — памятник федерального значения был передан для реставрации, создания культурного центра и расширения кафе «Пушкин» не некому безымянному инвестору, а тому самому ООО «Кросс Лайн» (Ресторанный дом А.К. Деллоса), которому и по сей день принадлежат и «Пушкин», и новоявленный «Турандот». Таким образом «известный московский ресторатор», любитель новодельной старины и создатель уникального «музея» в кавычках, неумолимо рифмуется с «реставраторами», которым так неожиданно помешали те строения, которые не решился снести Римский-Корсаков, а потом и все остальные строения усадьбы тоже. Учитывая, что ресторан открылся в 2005 г., нельзя не заметить и то, что отсчет тех самых шести лет, в течение которых мастера, направляемые прозорливой мыслью будущего владельца «Турандота», трудились над созданием деталей задуманного им интерьера, начался за год до принятия правительством города решения о реставрации усадьбы.
Оставалось только зажевать эти неприятные открытия фуршетом…
Но вернемся немного назад. Явление москвичам этой экспозиции стало финалом целой череды поразительных информационных трансформаций, по смелости не уступавших 3D-графике, объектом которых стали события и факты, связанные с Denkmal-2008.
Эта сугубо профессиональная выставка-ярмарка неожиданно оказалась в центре внимания в конце ноября минувшего года после того, как стало известно о том, что 20 ноября столичным руководителям, проектировщикам и производственникам, принимавшим участие в реконструкции усадьбы Царицыно, там была вручена награда, о которой никто в Москве ранее не слышал, — премия Бернхарда Реммерса. Спустя несколько дней вернувшийся из Германии первый заместитель премьера столичного правительства Владимир Ресин на специально созванной пресс-конференции продемонстрировал журналистам красивую хрустальную призму с золоченым пояском.
Столичные СМИ откликнулись на новый триумф родного города фейерверком восторженных заголовков. Вот некоторые из них: «Немцы подтвердили уровень Москвы», «Реставраторам «Царицына» вручен международный «знак качества», «Равнение на «Царицыно», «Возрожденное «Царицыно» получило мировое признание», «Царицыно победило по всем статьям» (все — «Московская правда»), «Отношение к памятникам в российской столице получило международное признание» («Вечерняя Москва»), «Столичные реставраторы удостоены престижной премии за сохранение культурного наследия Москвы», «Работа столичных реставраторов стала примером для Европы» (оба — «Новые Известия»), «Царицынская победа» («Российская газета»), «Ренессанс реставрации» (газета мэрии Москвы «Тверская, 13»).
«Признание мировым экспертным сообществом заслуг московских архитекторов и реставраторов, вернувших всему культурному миру творение русских архитекторов В. Баженова и М. Казакова, является также и признанием всей политики возрождения, воссоздания и защиты исторических памятников, проводимой в последние годы московскими властями и Москомнаследием», — ликовала «Московская правда».
Голоса немногочисленных скептиков («Царицыно: реставрация или «гламурный Диснейленд»?» (ИА REGNUM), «Реконструкция усадьбы «Царицыно» окупилась» («Газета»), «За цемент в «Царицыно» можно быть спокойным» («Время новостей»), «Премия за позор» (телепрограмма «Вести-Москва»), «Лужкова наградили за Царицыно, «архитектурную трагедию» (сайт «В Москве»), потонули в хвалебном хоре.
В развернувшемся соревновании по прикладному патриотизму с большим отрывом победила газета «Труд» с заголовком «Валерий Шевчук: На премию ЮНЕСКО претендовали 40 стран». Впрочем, если верить этой публикации, сам председатель Москомнаследия высказался несколько иначе: «Это высшая профессиональная награда, которая в этом году проходила под патронатом ЮНЕСКО. На нее претендовали 40 стран мира, поэтому для нас очень важно, что премия досталась именно Москве».
Поистине, если столь многие страны претендовали на получение премии Бернхарда Реммерса, такой победой стоит гордиться. Однако эта информация начинает восприниматься немного под другим углом при сравнении с пресс-релизом, посвященном выставке Denkmal, который был распространен ведомством г-на Шевчука накануне события. «На выставке, которая проходит с 1994 года под патронатом ЮНЕСКО, будет представлено 400 экспонатов из более чем 40 стран», — говорится в нем. Нетрудно заметить, что речь идет об общем количестве стран — участниц выставки, а вовсе не о числе претендентов на премию. Ну, и окончательно ставит все на свои места официальная статистика выставки, согласно которой в ней приняли участие 443 экспонента из 13 стран.
Имели ли эти страны и экспоненты какое-то отношение к столь радостному для Москвы событию, нам предстоит разобраться.
До последнего времени широкая московская общественность не имела ни малейшего понятия о выставке-ярмарке Denkmal. Тем не менее, как-то само собой разумелось, что лишь мероприятие, обладающее высочайшим статусом, достойно воздать честь создателям нового Царицына. И вот «Московская правда», знакомя своих читателей с Denkmal, сообщает, что это «главная европейская выставка-ярмарка по вопросам охраны и реставрации памятников». Еще дальше пошло Москомнаследия, оценив ее как «самое яркое событие для международного сообщества реставраторов, технологов и экспертов». Разумеется, с особенным вниманием подчеркивалось, что выставка проводится под патронатом ЮНЕСКО.
Специалисты, однако, знают, что Denkmal представляет собой не центральное международное событие в сфере реставрации, а лишь одну из крупных отраслевых ярмарок, проходящих в европейских странах, вроде итальянской Restauro и французской Patrimoine, причем отличается от них выраженным технологическим уклоном. В центре внимания здесь находятся применение ремесленных технологий и ручного труда в сохранении памятников, специальные материалы для консервации и реставрации зданий и произведений искусства, строительные приборы и оборудование, методы санации старых построек и т.п.
Непросто оказалось разобраться и в том, кто, собственно, присудил москвичам премию имени Бернхарда Реммерса, врученную на выставке Denkmal. «Труд», к примеру, ничтоже сумняшеся, утверждал, что это сделало не более, ни менее как само ЮНЕСКО. Выдающийся вклад в создание путаницы в этом вопросе внесло Москомнаследия, которое в своем официальном сообщении походя уравняло премию Бернхарда Реммерса в статусе с золотыми медалями выставки-ярмарки. Из фразы: «Эти награды являются показателем высокого качества реставрационных работ и присуждаются международным жюри 10 экспонентам из разных стран», естественным образом вытекал вывод, что премия Бернхарда Реммерса является одной из официальных наград выставки и присуждается непосредственно жюри Denkmal. Эта версия, исходящая из авторитетного источника, не могла не проникнуть в прессу, однако, в большинстве статей и информационных сообщений все-таки говорилось о том, что премия присуждена некой Академией Бернхарда Реммерса.
К этой организации мы еще вернемся, а пока обратим внимание на то, кто из 443 экспонентов выставки был удостоен ее наград, и за что. Решение о присуждении десяти золотых медалей Denkmal-2008 было принято авторитетным жюри, состоявшим из членов Консультативного совета и Международного комитета выставки. С именами этих экспертов, согласно нормам, принятым для публичных наград, можно ознакомиться в открытом источнике — на сайте www.denkmal.de. Там же можно найти и список лауреатов золотых медалей. Достойно внимания, что ни один из создателей помпезных новоделов, которые встречаются отнюдь не только в Москве, не удостоился этой реально престижной профессиональной награды. Зато были отмечены такие заслуги в сфере сохранения культурного наследия как изготовление светильников для исторических интерьеров, сохранение традиционных технологий обработки стекла и металла и разработка проекта спасения пустующих старинных зданий на основе некоммерческого использования недвижимости.
В числе десяти лауреатов медалей Denkmal-2008 фигурируют также целых три выставочных стенда, но и среди них, увы, нет эффектного стенда Москвы, который, по утверждению «Известий», «стал гвоздем программы форума». Золотых медалей были удостоены стенды Санкт-Петербурга, Франции и немецкой земли Гессен.
Ручной труд, искусство ремесленников, возрождение старинных технологий, бережное отношение к памятнику — конёк выставки Denkmal, поэтому неудивительно, что выставке достижений зарубежных информационных технологий, которую продемонстрировала Москва, жюри предпочло стенды, создатели которых не ограничились виртуальной презентацией своих достижений. К примеру, петербуржцы подробно представили городские реставрационные программы, включая комплексную реставрацию памятников, восстановление живописи, художественного металла, мозаик, мебели и др., рассказали о деятельности реставрационных фирм города и продемонстрировали мастер-классы реставраторов — скульпторов, живописцев и иконописцев.
«В Европе философия сохранения наследия включает в себя более широкий круг понятий, нежели традиционный взгляд на реставрацию в России и Украине, который представлен обычно профессионалами из области архитектуры и градостроительства, — подводит итоги выставки сайт украинского представительства немецкой компании «Реммерс». — Прежде всего стоит отметить внимание и направленность на сохранение преемственности культуры и традиций. В то время как российский стенд изобиловал фотографиями зданий-памятников архитектуры, дворцово-парковых ансамблей до и после реставрации, проектами восстановления и регенерации исторических мест, макетами и интерьерными решениями, на других стендах можно было поучаствовать в многочисленных технологических и творческих процессах — изготовлении мебели, создании интерьеров и различных архитектурных деталей, причем многое делалось на станках, скопированных с тех, что применялись сотни лет назад».
Но вернемся к премии и к присудившей ее Академии Бернхарда Реммерса.
Что же мы знаем об этой организации? О, гораздо больше, чем о выставке! Я бы даже сказала — гораздо больше того, что есть на самом деле. То есть изначально-то о ней не было известно вообще ничего, но с подачи все того же Москомнаследия мы узнали, что Академия Бернхарда Реммерса представляет собой «Европейский институт по изучению принципов индивидуального сохранения зданий и защиты памятников». Из названия Академии, между тем, явствовало, что она как-то связана с немецкой компанией Remmers Baustofftechnik GmbH, которая активно позиционирует себя на рынке России в качестве одного из ведущих производителей специальных материалов, применяемых для защиты, сохранения, ремонта и реставрации зданий и сооружений. Однако привязка к коммерческой фирме неприятно диссонировала с искренним переживанием как руководящими, так и пишущими товарищами полученной награды в качестве не менее как Нобелевской премии в области реставрации. И в конце концов так случилось, что само название Академии Бернхарда Реммерса вообще выпало из контекста, и на свет божий явился чистейшей воды симулякр в исполнении «Новых Известий»: «Премия «За выдающиеся заслуги в реставрации и сохранении памятников архитектуры» учреждена Европейским институтом по изучению принципов индивидуального сохранения зданий и защиты памятников».
Чтобы разобраться, о чем же, все-таки идет речь, обратимся к официальной информации компании «Реммерс», в честь основателя которой и получила свое имя Академия Бернхарда Реммерса (Bernhard-Remmers-Akademie).
Как выясняется, в оригинале второе название этой организации выглядит несколько более приземленно — Europ?isches Institut f?r Handwerkliche Bauwerkserhaltung und Baudenkmalpflege, что может быть переведено как «Европейский Институт ремесленных методов сохранения архитектурных сооружений и защиты памятников архитектуры». Под воздействием ауры высокого научного авторитета, окружающей в русском языке слова «институт» и «академия», невольно возникает образ экспертного учреждения европейского масштаба, однако это не так. Согласно информации, размещенной на сайте украинского представительства «Реммерс», Академия Бернхарда Реммерса является «центром дополнительного образования строителей, архитекторов, инженеров и продавцов».
«Для VIP клиентов существует возможность пройти курс обучения в академии Реммерс, расположенной в городе Лёнинген в Германии, — развивает тему сайт российского представительства. — (…) Проектировщики, архитекторы, конструкторы и исполнители работ изучают свойства материалов Remmers и Ressa, основы строительной физики, технологию монтажа и нанесения материалов, учатся выполнять расчеты расхода материалов». «Поскольку для нас защита памятников — гораздо больше, чем просто коммерческий проект, мы основали Академию Бернхарда Реммерса. Здесь происходит подготовка будущих специалистов, обмен опытом и знаниями. Все денежные средства, полученные от его деятельности, направляются в Немецкий Фонд защиты памятников», — с достоинством сообщает компания.
А сама премия Бернхарда Реммерса? Что нам известно о ней? Всё, что надо для того, чтобы гордиться ее получением. Прежде всего, она «престижная». Нам сообщили, что она является «главной наградой ярмарки» (газета московского стройкомплекса «Московская перспектива»), и даже «высшей международной наградой, которую присуждают за достижения в области реставрации объектов культурного наследия» («Российская газета»). Ее вручают «за самые масштабные проекты в области реставрации памятников истории» (программа «Вести-Москва»), и эта церемония является «центральным событием выставки Denkmal» («Московская перспектива»).
«Эта престижная премия вручается на основании авторитетного мнения независимого международного жюри и вместе с победой приносит своему обладателю мировое признание в деле сохранения памятников истории и культуры. Поэтому то, что московские мастера получили именитую премию, стало знаком международного признания отечественной школы реставрации», — резюмирует «Тверская, 13».
Нет никаких оснований сомневаться в том, что Академия Бернхарда Реммерса присуждает свою корпоративную премию не просто так, а с учетом мнения некоего жюри. Жаль только, что его персональный состав скрыт от общественности. Известно лишь, что на церемонии вручения премии в Лейпциге лауреатов приветствовал в качестве главы консультативного совета Академии Бернхарда Реммерса главный управляющий Ремесленной палаты города Мюнстера Вальтер Бурихтер (Walter Bourichter), а в качестве руководителя экспертной комиссии, посетившей в 2008 г. Москву, упоминается председатель Немецкого Фонда защиты памятников профессор Готфрид Кисов (Gottfried Kiesow). Имена других международных экспертов, участвовавших в присуждении премии, к сожалению, покрыты тайной.
Официально премия Бернхарда Реммерса (Der Bernhard-Remmers-Preis) имеет технологическую направленность. На сайте компании можно прочесть, что она вручается за выдающиеся заслуги в сохранении памятников архитектуры (в буквальном переводе в «уходе» за ними), причем особенное внимание уделяется ремесленному мастерству. Премии Бернхарда Реммерса удостаиваются квалифицированные рабочие, архитекторы, проектировщики, специалисты в области охраны памятников, реставрационные фирмы и заказчики. Подразумевается, что в своей благородной деятельности лауреаты не обходятся без применения продуктов «Реммерс».
В полном соответствии со своей идеологией, Академия Бернхарда Реммерса определила заслуги лауреатов 2008 года как «выдающийся пример образцового ремонта кирпичной кладки» и присудила премию директорам реставрационных фирм «СОМИТ-Реставрация» и «Возрождение», являющихся постоянными партнерами компании «Реммерс» в России. О той роли, которую весьма не дешевые материалы «Реммерс» сыграли в ударной реставрации Царицыно, Елена Каграманова и Андрей Ивлев подробно рассказали в интервью, опубликованном на сайте российского представительства компании. Третьим лауреатом премии Бернхарда Реммерса стал Михаил Голубин — руководитель 13-й мастерской проектного института «Моспроект-2», разработавшей проект реконструкции Царицыно, реализация которого открыла громадное поле для применения материалов и технологий «Реммерс».
В дни, когда московский стройкомплекс и Москомнаследия от души праздновали долгожданное международное признание «всей политики возрождения, воссоздания и защиты исторических памятников, проводимой в последние годы московскими властями», компания не скрывала своего собственного понимания смысла премии. «Премией Remmers был награжден исторический комплекс «Царицыно», в восстановлении которого компания принимала активное участие; специально для этого объекта фирма разработала и поставила строительные растворы», — сообщалось в ее пресс-релизе.
Именно «фирменным» вниманием к технологии реставрационного дела был продиктован и комментарий председателя правления компании «Реммерс» Герда-Дитера Сивердинга (Gerd-Dieter Sieverding), который опубликовала газета «Московская перспектива». В угаре самовосхвалений газета использовала слова немецкого бизнесмена как подтверждение «мирового признания» культурной ценности царицынского новодела, между тем, как тот рассуждал лишь о технических аспектах «лечения» подлинных стен. «Каждый объект мы считаем уникальным, поэтому он требует специального подхода. Он рассматривается как что-то живое, что можно исследовать, узнать какие болезни были раньше, что надо делать, как лечить. Только ответ на все эти вопросы дает основу для настоящей научной реставрации, — подчеркнул Сивердинг. — Мы вручаем приз профессии ремесленника и хотим, чтобы они и дальше старались работать очень хорошо, надежно. Этим призом мы их стимулируем на новые шедевры».
Однако в Москве премию Бернхарда Реммерса воспринимали вовсе не как профессиональную, а как политическую. В знак высочайшей ценности награды в Германию за ней отправилась высокая правительственная делегация столицы. Первоначально планировалось, что возглавит ее сам Юрий Лужков; в последний момент его заменил руководитель московского стройкомплекса Владимир Ресин. Елена Каграманова и Андрей Ивлев приехали в Лейпциг лично, а вместо Михаила Голубина получать премию прибыл генеральный директор Моспроекта-2 Михаил Посохин. Любопытно, что ему, как и отсутствовавшему мэру Москвы, тоже досталась персональная награда от Академии Бернхарда Реммерса. И хотя их имен нет в списке лауреатов премии 2008 года, опубликованном на сайте «Реммерс», немецкая сторона все-таки одарила обоих большими почетными грамотами в рамках с надписью по-русски: «Премией Бернхарда Реммерса награждается такой-то за выдающиеся достижения в деле реставрации дворцового комплекса Царицыно». Судя по сообщению «Известий» о том, что «Юрий Михайлович Лужков принял решение о направлении всех полученных средств на восстановление Новоиерусалимского монастыря», не только честь, но и призовой фонд премии, составляющий 5 тыс. евро, был разделен на всех лауреатов.
В комментариях, донесенных представителями московской прессы из далекого Лейпцига, преобладал восторг от той быстроты и решительности, с которой в Москве под руководством мэра решаются сложнейшие задачи в сфере реставрации. «Темпы выполнения восстановительных работ в Москве очень высоки — выше, чем у нас, — цитируют «Известия» слова Готфрида Кисова. — После принятия решения о выполнении работ до их начала проходит не больше года. У нас это невозможно из-за нашей бюрократии». Та же газета приводит слова министра экономики и труда Саксонии Томаса Юрка, который, правда, не является специалистом в области охраны памятников, но явно интересуется реставрацией как перспективной отраслью экономики. «До сих пор не могу понять, как можно было отреставрировать подобный объект в такие короткие сроки, — простодушно сознался он. — Для нас, жителей Лейпцига, в котором придается огромное значение реставрации и охране памятников, этот проект является настоящим образцом для подражания».
Неудивительно, что на таком информационном фоне медийный образ премии Бернхарда Реммерса, все больше уподобляясь прихотливой 3D-презентации, стал обрастать уже совершенно неожиданными стереоэффектами. Вскоре после возвращения триумфаторов из Германии под пером безвестного автора пресс-релиза городского стройкомплекса родился шедевр, из которого мы узнали, что Юрий Лужков получил «еще одну премию», причем не конкретно за Царицыно, а «за выдающиеся заслуги в области сохранения культурного наследия в Москве» вообще, а также что «московский опыт был рекомендован устроителями реставрационной ярмарки в Лейпциге для изучения и претворения в жизнь в странах Европы».
Хорошо, что в Европе не читают наших пресс-релизов…
Я начала эту статью с виртуального стенда Москвы, представленного, но не оцененного на выставке Denkmal. Им и завершу.
Дисплей, на котором невозмутимо красовалось название «одного из самых» ресторанов Москвы, стал для меня как и для многих посетителей выставки абсолютным смысловым центром всей экспозиции. Он стал той точкой, в которой варварство и торжествующая ложь нескольких десятилетий сконцентрировались в нестерпимо жгучий лазерный луч, и этот луч рассек и уничтожил всю благостную красоту окружающих картинок.
Реставрацию не зря сравнивают с медициной. Обе они имеют дело с жизнью и правдой. Перепутать мертвое и живое невозможно. Выдавать ложь за правду бессмысленно. Знаковое понятие сегодняшнего дня — подмена. Подмена культурного наследия — коммерческим заведением, стен, помнивших Пушкина, — новоделом, реставрации — псевдоисторической вампукой. Подмена красоты — гламуром. Подмена жизни — стереокартинкой. Подмена слов, подмена смыслов.
Но есть в русской орфографии знак, разоблачающий подмену. Это кавычки.
Что такое «музей» в кавычках? Это ресторан. Там кушают. Отойдите, граждане, не мешайте потреблять…
А что такое «реставрация» в кавычках? Это спецэффекты. Ну, что рот разинули, граждане? Проходите, не застите экран…
Премия «за выдающиеся достижения…», присужденная «Европейским институтом по изучению принципов…», будучи освобождена от кавычек, оказывается знаком глубочайшей признательности производителя оптовому покупателю, а «международное признание» — удачным гешефтом немецкой фирмы.
А вот огламуренное Царицыно теперь так навсегда и останется в кавычках, как осталась только в кавычках усадьба Римского-Корсакова, и между этими двумя монументальными кавычками продолжает проваливаться на наших глазах Москва.
Кушайте, кушайте, граждане…
Фотографии Н.Самовер, А.Чекмарёва, А.Можаева, неизв. автора.
Джакомо Пуччини
Либретто Дж. Адами и Р. Симони. Заключительный дуэт и финал закончен Франко Альфано.
Первое представление состоялось 25 апреля 1926 г. в Милане
Действие первое
Шумные толпы народа окружают древние стены императорского дворца в Пекине. Люди взволнованы - вновь, в который уже раз, они слышат голос Мандарина, торжественно объявляющего указ Сына неба, императора Альтоума: каждый, кто желает добиться руки его дочери, прекрасной принцессы Турандот, должен суметь правильно ответить на три ее загадки. Неудачника неминуемо постигнет суровая кара - смерть; его отрубленная голова прибавится к тем, что уже украшают стены дворца... Многие смельчаки поплатились жизнью из-за прихоти жестокосердной Турандот. Но нет им конца; наслышавшись об ослепительной красоте дочери китайского императора, юноши один за другим прибывают в город - и гибнут... Вот и сейчас: только лишь первые лучи восходящего солнца обагрят крыши старинных пагод, будет обезглавлена очередная жертва - юный персидский принц. Толпа приходит в движение. С минуты на минуту ждут появления Турандот; тогда-то и разыграется кровавая сцена. В начавшейся сутолоке сбивают с ног слепого, немощного старика. Его спутница, молодая девушка, громко взывает о помощи. И эта помощь незамедлительно является в виде решительного и сильного юноши. Нетрудно себе представить удивление и радость Калафа - таково имя спасителя, - когда в упавшем он неожиданно узнает своего отца, татарского хана Тимура! Свергнутый с трона коварными недругами, несчастный старик уже несколько лет скитается па чужбине. Единственным его подспорьем до сегодняшнего дня была одна лишь преданная невольница Лю. Девушка с восторженной почтительностью приветствует принца Калафа - в ее сердце никогда не угасала любовь к нему... Окруженный стражниками, на площади появляется персидский принц. Близ него палач со своими слугами. И в то же мгновение на балконе дворца показывается сама Турандот, которая, как всегда, жаждет насладиться кровавым зрелищем. Напрасны просьбы народа пощадить бедного персиянина - в сердце гордой красавицы нет ни сострадания, ни жалости, ни любви. По се повелению чужеземца казнят и на крепостную стену зловещим силуэтом падает тень палача - его высоко поднятая рука показывает всем отрубленную голову. Гневные проклятья, только что срывавшиеся с уст Калафа, внезапно обрываются - первого же взгляда, брошенного им на Турандот, достаточно, чтобы в душе юноши вспыхнула страстная любовь к ней. Что ж, видно настал и его черед испытать судьбу. Тщетно пытаются старый Тимур и верная Лю отговорить его от безумной затеи. Напрасны усилия и трех императорских приближенных - Пинга, Панга и Понга, заведомо предрекающих неизвестному им чужестранцу неминуемую гибель. Толпа людей чуть ли не силой старается удержать упрямца. Но, ослепленный необыкновенной красотой Турандот, Калаф глух к уговорам и мольбам окружающих. Трижды ударяет он в могучий гонг - таков символический знак о прибытии нового претендента - и двери императорского дворца медленно распахиваются перед ним.
Действие второе.
К а р т и н а п е р в а я. Незавидна судьба придворных Альтоума - великого советника Пинга, великого прорицателя Панга и великого повара Понга. В тревожных и горестных раздумьях коротают они ночь. О, как бы хотелось каждому из них удалиться от беспокойных государственных дел и, покинув Пекин, наслаждаться тихими прелестями жизни на лоне природы! Так нет же - волей-неволей они вынуждены быть свидетелями кровавой игры, затеянной Турандот, - игры, длящейся уже не первый год. Народ ропщет, он устал от бесцельных кровопролитий... Скоро рассвет, а с ним очередное испытание. Что ждет безымянного храбреца - жизнь или смерть? А если опять смерть, то когда же наконец явится тот, кто разгадает хитроумные загадки Турандот и, внушив ей любовь, принесет долгожданное успокоение стране?
К а р т и н а в т о р а я. Вновь заполнен народом просторный двор императорского дворца. На высоком троне, под роскошно изукрашенным балдахином восседает сам Сын неба - могущественный Альтоум. Он предупреждает пришельца - пока что не поздно отказаться от рискованного поединка с Турандот. Мудрому совету императора единодушно вторят окружающие его советники, царедворцы, народ. Еще раз напоминает Калафу Мандарин: один лишь неверный ответ - и не уйти ему от острой секиры палача. Но юноша смело восклицает: «Сын неба, отдай приказ об испытании!». Во главе многолюдной свиты появляется Турандот. Принцессе сопутствуют мудрецы с шелковыми свитками в руках - в них скрыты ответы на ее загадки. С радостью предвкушает Турандот очередную победу... и очередную казнь. Она ненавидит всех мужчин, но в особенности мужчин-чужестранцев. Когда-то, гласит предание, в стародавние времена чужеземный завоеватель обесчестил китайскую принцессу из той же династии, к которой принадлежит и она, дочь Альтоума. Этот страшный позор может быть смыт только кровью, а потому пусть же и впредь летят головы безрассудных мужчин! Тем более, что холодной гордячке Турандот незнакомо чувство любви... ...Что так сильно манит человека ночью, умирает утром, но вновь ярким видением возвращается на следующую ночь? - надменно вопрошает она Калафа. Надежда, что влечет к Турандот, - отвечает тот. И свитки мудрецов подтверждают - да, надежда. Верен и второй ответ юноши: то, что пылает подобно пламени, но не пламя - это огонь в крови человека, сгорающего от любви к Турандот. Остается третья загадка - последняя и самая трудная. Что подобно льду, но от огня замерзает? Долго молчит Калаф. Глубокое волнение охватывает императора и его свиту, Тимура и Лю, всех собравшихся. Слышатся слова ободрения и поддержки... Не сомневаясь в своем триумфе, Турандот уже готова торжествовать победу, но в последний момент любовь все же подсказывает юноше правильный ответ: это она сама, Турандот! И, счастливый, добавляет: но жар его страсти растопит лед ее сердца! Обескураженная, не в силах скрыть растерянности и страха, Турандот умоляет своего отца: пусть он отменит указ и возьмет назад данное в нем обещание; она не желает быть женой незнакомца! Но император тверд и непреклонен: тот, кто, рискуя жизнью, разгадал три загадки, тот и получит в жены его дочь. И народ громкими возгласами выражает одобрение этим справедливым словам. Но вдруг происходит неожиданное. Победитель к полному изумлению всех отказывается от своих законных прав. Турандот ненавистен предстоящий брак? Он не будет ее неволить! Не посрамленную обидным поражением принцессу хотел бы он назвать своей женой, а искренне любящую его женщину. Пусть будет так: загадку теперь загадает он, а ответ на сей раз поищет она. Никто в Пекине, кроме родного отца и верной рабыни, не знает имени Калафа. Впереди длинная ночь. Удастся Турандот к восходу солнца разгадать его имя - что ж, он сам добровольно сложит голову на плахе... Император Альтоум выражает согласие с этим условием.
Действие третье.
К а р т и н а п е р в а я. Под страхом смертной казни ни одному человеку в Пекине не дозволено спать этой ночью, - возвещают глашатаи приказ Турандот. Каждый житель города обязан сделать все, чтобы во дворце узнали в конце концов подлинное имя Неизвестного принца. Разведает Турандот эту тайну - и тогда на утренней заре покатится с эшафота еще одна отрубленная голова. Нет - Плохо придется ее подданным! ...А в это время Калаф, обуреваемый радужными надеждами, одиноко бродит по аллеям императорского парка. Он не сомневается в своем счастливом будущем, ибо нет в китайской столице человека, который смог бы помочь принцессе. Только от пего самого - и никого другого! - услышит она это имя- Калаф… Неожиданно перед юношей возникают три маски. Это все те же неразлучные царедворцы - Пинг, Панг и Понг. Они умоляют Неизвестного покинуть город - тысячам его жителей грозит на рассвете мучительная гибель, если разгневанная Турандот так и не доищется ответа на загадку. Толпа народа, плотным кольцом окружившая Калафа, просит его о том же. Но он неумолим; ни щедрые посулы, ни призывы к состраданию, ни даже угрозы разъяренных горожан не могут заставить его отказаться от мечты быть любимым Турандот... Стража вводит старого Тимура и его неизменную спутницу - Лю. Этих людей видели разговаривающими с Неизвестным принцем. Кому, как не им, знать его имя? Да, бесстрашно отвечает Лю, ей, и только ей одной известно настоящее имя незнакомца, но никто и ничто не заставит ее проговориться. А догадывается ли девушка, какие мучения ее ожидают, какие жестокие пытки уготованы ей палачом? - неожиданно появившись, спрашивает Турандот. Люди в гневе подступают к несчастной. Все требуют, чтобы она заговорила и избавила бы их от угроз мстительной принцессы. Но девушка по-прежнему хранит свою тайну, и к делу тогда приступает палач... Тщетны попытки Калафа помочь беззаветно любящей его Лю - юношу отталкивают прочь. Не в силах далее переносить страданий, верная невольница быстрым движением выхватывает кинжал из-за пояса палача и закалывает себя. Турандот изумлена: что могло толкнуть девушку на такое самопожертвование? Любовь,- слышит она в ответ. Любовь, которую вскоре суждено испытать и той, что «заковала сердце в лед»,- надменной дочери императора. Безутешен в своем горе одинокий Тимур; его скорбь разделяет и народ. Траурный кортеж медленно покидает дворцовый парк. Турандот и Калаф остаются одни. ...Вдали чуть заметно начинает светлеть край небосвода. Близится утро. И, неожиданно, поддавшись порыву страсти. Калаф заключает Турандот в свои объятия. Она пытается оттолкнуть юношу и... отвечает на его поцелуй. Наконец-то в сердце принцессы вспыхивает, любовь! Счастливый Калаф раскрывает ей се крет своего имени.
К а р т и н а в т о р а я. При огромном стечении народа, под громкие звуки праздничного марша, Турандот, рука об руку с Калафом, приближается к трону императора. Радостно объявляет она своему отцу: имя незнакомца - любовь! Альтоум и все остальные с ликованием приветствуют молодую чету, вознося единодушную хвалу солнцу жизни - любви.
— Насколько важен декор для успеха ресторана?
— Наличие проработанного, даже шикарного декора ни в коей мере не исключает точно такой же кропотливой работы над кухней.
— Какая формула? Процентное соотношение 50 на 50?
— Нет, отнюдь! 90 к 10. Просто я этим десяти процентам придаю огромное значение. Происхождение слова «ресторан» — от слов «реставрация», «восстановление». Это же про восстановление сил! Ресторан давным-давно, задолго до меня, превратился в некую среду, в некий мир, в который вы приходите не только поесть. Вы приходите отдохнуть, встретиться с друзьями, пообщаться с девушкой. Переступая порог искусственно созданного мира, вы попадаете в другую атмосферу. Вы отдыхаете, а в момент релаксации гастрономический процесс проходит гораздо более ярко, интересно и приятно.
— Вам не кажется, что сейчас люди перестали нуждаться в дворцовых интерьерах?
— С приходом кризиса мы здорово испугались. Впервые после того, как мы вынырнули из Советского Союза, почувствовали себя уязвимыми. За эти 20 лет мы обросли жирком, в нашу страну проникла мелкая буржуазность. А мелкий буржуй глубоко пуглив. И вот куда нас этот большой испуг поведет, еще неизвестно. Заведений попроще в Москве хватало всегда! Просто из перестройки мы вынырнули такими голодными и такими немелко-буржуазными — нам хотелось жить с большой буквы. Заработанные бабки нужно было реализовать. А где же еще гулять, как не в пафосном ресторане? Популярность среднестатистических ресторанчиков сейчас объясняется тем самым ужасом, который нас накрыл три года назад.
— Успех ваших ресторанов все равно разный. В «Пушкине» биток, а в «Турандоте» — нет.
— «Турандот» зарабатывает нормально, правда — прежде всего за счет огромного количества свадеб. Поверьте мне, когда
я строил «Турандот», я рассчитывал на меньшее количество гостей.
— Почему?
— Человечество пережило несколько всплесков в области искусства: античность, классика, ренессанс, барокко, рококо, неоклассика, ампир, эклектика и так далее. То, чем жива и гордится вся Европа, — это барокко. Самый красивый, самый праздничный стиль. В тот момент рука церкви на горле человека совсем ослабла, и человек начал думать не над тем, как ему истязать свое тело, дабы попасть в рай. Он решил устроить себе рай на земле. В мир пришел самый эгоистичный король, который обожал себя и очень хотел красиво жить, — Людовик XIV. Это была самая удобная, самая красивая среда обитания. Проблема в том, что русским этот стиль не известен вообще. А какая будет реакция на то, что тебе не знакомо? Тот же самый испуг. Я был уверен, что испугается гораздо больше людей. Однако фразу «Хочу жить у тебя в “Турандоте” — продай, я устрою тут свой дом!» я слышу каждый день. Рублевка обросла целым рядом турандотов. Но главная цель была другая. Спросите любого декоратора в момент истины — он вам скажет, что мечтает построить дворец. Я декоратор. И я построил дворец.
— А каким будет интерьер в нью-йоркской «Пушкин брассери»?
— Это современный проект с ультрасовременным интерьером и вполне современной кухней. Я не делаю пластилиновые плывущие интерьеры, это абсолютное убожество, это игра в космический XXII век — она все равно не человеческая, долго в таких интерьерах сидеть нельзя. В «Пушкин брассери» я продолжаю игру с классическими кубиками. Вот как, например, в «Маноне» — ультрамодный интерьер, а потолок там — барочнее не придумаешь.
— Самый красивый потолок в Москве!
— В нью-йоркском «Маноне» будет еще красивее — там еще будут отверстия в перекрытиях. Помещение расположено в районе
Митпэкинг и имеет колоссальную высоту потолков. Ты заходишь, и тебя уносит на второй этаж, через барочный потолок.
— А «Бочку» московскую вы зачем переделали?
— Ресторанам нужен апгрейд. Хотя бы потому, что интерьер становится в какой-то момент не очень опрятным. Там мы играем в оголтелую дизайнерскую эклектику.
— А зачем там был нужен этот резкий красный цвет?
— У меня есть три любимых цвета. Номер один — золото. Я влюблен в золото. Это праздник, это чудо. Второй цвет — серый. Один из самых загадочных, самых опасных. А третий — красный. Стены в «Бочке» — попытка установить отношения дружбы и любви с красным цветом. Кому-то нравится, кому-то нет. Зато какие балки… же помоечник номер один! Я все свободное время скачу по помойкам по всему миру и гребу, гребу, гребу всякий мусор, надеясь в каждой куче пепла найти алмаз. И нахожу, и какие! Потому что я упертый, как дятел. И потому что за долгие годы моего существования на этой земле у меня накопились большие знания в области искусства. Я могу нарыть такие материалы, какие не найдет никто. Включая огромные французские балки из замков XVI века, которые в «Бочке» и присутствуют.
— Расскажите, пожалуйста, про 90-е годы. Как оно было тогда?
— Это был очень опасный период, но это был и самый сладкий период: 24 часа в сутки — чувство опьянения. Всю раннюю перестройку я провел во Франции, а в Россию приехал в 91-м году. Я испытал глубокий шок: это была другая страна. Криминальность я прочувствовал в первый же день: у меня украли документы. Дальше был сплошной праздник. Все мои бесчисленные друзья, которые стреляли у меня трешки до зарплаты, почему-то пересели на шестисотые «мерседесы». Все обзавелись длинноногими секретаршами, которые постоянно делали маникюр — выглядело это очень сексуально. И еще сексуальнее выглядел факс — он стоял на каждом столе. И все друг другу посылали факсы. Ну круто было! Тусовки, тусовки, тусовки. А рестораны появлялись как результат подозрения, что в нашей стране уже разрешена частная собственность. Потому что никто толком в это не верил. Все думали — сейчас мы отгуляем, потом придет очередной старший брат, который нам объяснит, что мы были не правы.
— Красиво гуляли в ресторанах?
— Да никто еще не гулял в ресторанах! Было это скучилово на Кропоткинской. А первый клуб («Пилот» и «Сохо» в 1992 году. — Прим. ред.) открыл я с Антоном Табаковым.
— У вас было весело?
— Весело?! Это было — сойти с ума! Найдите второе такое место, в которое из 150-метровой очереди на морозе кричала Алла Борисовна: «Почему меня не пускают?» Где Ричард Гир играл со Стасом Наминым на гитаре четыре с половиной часа? Где Пьер Ришар, отплясывая, жонглировал шампурами так, что мясо летело в разные стороны?
— Сейчас нет такого драйва…
— Перестройка выдвинула наверх ярких авантюристов — тех, кто определял дух общества в тот момент. Которые хотели жить, отрываясь. От нас исходила энергия ядерной бомбы, которая заводила всех. Сейчас вся эта поросль стала стареть. А новых не пришло, и не придет, я боюсь, в ближайшее время. Но если мне сейчас здесь тесновато, и особо негде развернуться, значит, я эту среду расширю — мы повыпендриваемся еще и на международном уровне! И не дай бог, чтобы было скучно. С этой точки зрения, я хочу продлить себе перестройку.
Представление на сцене Боденского озера "Турандот“ Джакомо Пуччини
Сезон лето 2015-2016 музыкального фестиваля в Брегенце открылся представлением под руководством нового художественного руководителя Элизабет Соботка. На сцене Боденского озера представлена опера Джакома Пуччини "Турандот". Для всемирноизвестного режиссера и xудожника-декоратора Марко Артуро Марелли, который первый раз работает в рамках фестиваля, сцена на воде является определенным вызовом. Музыкальным руководителем является Паоло Каригнани, страстный знаток итальянской оперы.
Nessun dorma - это самая известная на сегодняшний день ария для тенора, написанная Джакомо Пуччини в своей последней опере "Турандот". Китайская принцесса Турандот, отдала строжайший приказ: никто не может спать этой ночью, так как до утра она должна узнать имя незнакомого принца, на чью любовь ей иначе предстоит ответить. До сих пор принцесса сторонилась мужчин, будучи верная однажды данной себе клятве, которая гласила, что кто захочет покорить Турандот, должен отгадать три загадки. Если загадки претендентом на руку Турандот не будут разгаданы, тот потеряет голову.
Неизвестный принц не внял ни тем смертям, которые уже свершились, ни предостережениям своего отца и своих министров. Как и многие другие мужчины он был очарован красотой Турандот и первым отгадал все три загадки. Но неизвестный принц жаждал больше, чем только победа над этой женщиной. Он желал ее истиного расположения и предложил ей со своей стороны дать ответ на вопрос, как его зовут. Если принцесса до следущего утра отгадает имя принца, тогда он готов умереть. Только один человек, молодая наложницa Лю, знает имя принца, но унесет тайну с собой в могилу, так как она очень любит его.
Долгие годы композитор решал, как должно звучать любовное опьянение Калафа Турандот. Он был недоволен текстом своего либреттиста и постоянно делал новые наброски. Смерть Пуччини в 1924 году оставила оперу незавершенной. Его коллега, композитор Франко Альфано, написал музыку и закончил оперу на основе черновиков Пуччини. Пуччини хотел создать нечто особенное, отличное от его известных опер La bohéme, Tosca и Madama Butterfly. Китайский колорит, сильнейшие хоровые сцены и главные герои, чувства которых берут вверх над ними самими, определяют данное музыкальное произведение. Сцена разгадки представлена в качестве соревнования между тенором и сопрано. Эффектно и самоотверженно позволяет Пуччини своим героям достать звезду с небес. На сцене Боденского озера путь к звездам остается открыт...
Лирическая драма в трех действиях и пяти картинах на итальянском языке
Либретто Джузеппе Адами и Ренато Симони по пьесе Карло Гоззи
Музыкальный руководитель: Паоло Каригнани
Постановка: Марко Артуро Марелли
Костюмы: Констанс Хофман
Венский Симфоничекий оркестр
Пражский Филармонический хор
Хор Брегенцевского фестиваля
